Глава 12

Керран

Тут прибежали дети. Я держался за комод и поднял ногу над полом, чтобы оценить масштаб бедствия. А когда увидел мелкую, подумал — ну всё, потопа не избежать.

Но если Марк просто стоял и смотрел по сторонам, словно оценивая обстановку, куда бежать и кого звать, то вот девчонка удивила меня.

— Марк. Надо чистые тряпки, горячая вода, ножницы, нитки и иголка… и подорожник.

Я аж струхнул, таким блеском загорелись глаза мелкой. Я отпрыгал на другой ноге подальше от осколков. Выставил одну руку вперед. Хотел пресечь такое рвение спасти меня. Но дети не обратили на меня внимание.

— Ну, допустим, подорожник я найду. Остального у меня нет, — мрачно проговорил Марк сестре.

— Вообще ничего не надо, — подал я голос и поморщился от боли в ноге, не сильной, но неприятной. — И, Мия, ты сейчас меня пугаешь. Откуда вообще у тебя такие познания, что и как нужно делать?

— У меня игрушка как-то поранилась. Я под маминым контролем всё-всё сделала. И промыла и обработала, и зашила, и подорожник приложила, и повязку замотала. Вот это было сложно. Мишка кричать не мог, я не знала, больно ему или нет. А с тобой будет проще простого!

— Опыт у тебя, конечно, потрясающий, но я сам! Целее буду.

А девчонка оказалась не промах. Собиралась нести добро, даже когда я не просил. А потом и вовсе выбила меня из равновесия. Я этих детей вообще не понимаю!

— Марк! Держи его. У меня буйный пациент.

— Как дракона или…?

— Вы о чём? — настороженно спросил я.

Потому что… эти детки что-то начали решать. Что-то, о чём я, злой и большой дракон, даже понятия не имел, несмотря на мой возраст, образование и работу в Контроле.

— Ты главное не волнуйся, мы тебя спасём, — заверила девочка, рванула рукав собственной рубашки и передала его Марку. А тот начал нарывать ткань на ленты.

— Откуда у вас всё это?

— Мама была целительницей, и к ней разные дядьки ходили.

— Почему была?

А сам наблюдал за детьми, как они слаженно работали. Поражался и дивился всё больше. А потом вспомнил ту дикую кошку. Так она — целительница?

Что-то тогда не клеилось, ведь сильные Тёмные могли иметь детей только от таких же сильных Тёмных леди, которых одобрит родовой источник и не убьет. Тот ещё геморрой, если подумать. Приведешь даму сердца вот так к Древнему колодцу, а тот решит прикончить ее.

Так что уж точно никакая целительница не могла зачать от меня. А значит, я не их отец. Но раз обещал проверить, то проверю, конечно, и пусть дети тоже увидят это.

Но мелкие снова меня удивили, в который раз за утро.

— Так мама сейчас просто помогает дедушке перевязки делать, штопает, иногда держит буйных. А лечить не может.

— Почему?

— Не знаем, — хором сказали дети.

А потом Марк передал три полоски ткани Мии и выпустил Тьму. Концентрированную, густую, и она лентами поползла ко мне.

Боги. Эти дети решили меня спеленать?

— Будешь дёргаться — мы тебе что-нибудь поломаем, — строго проговорил Марк. — Или сделаем хуже.

Я едва удержался от смешка.

— Так. Кажется, я погорячился, когда позвал вас к себе домой. Какие-то вы слишком продвинутые детишки.

Я оттолкнул Тьму Марка. Но тот всё равно выпускал ленты. Его глаза заволокло Тьмой.

— Ты истечёшь кровью, — стала увещевать меня мелкая. У нее такой сделался сладкий голосок, словно я сумасшедший пациент, а она мой душевный лекарь. — Давай мы тебе поможем.

— Я сам, — заверил ее.

А потом, блокируя магию парня, сам вытащил стекло из ноги и положил его на комод.

— Пф. Всё. И шить не надо. И подорожник не пригодился. Пострадала только моя обувь.

Дети недоверчиво переглянулись.

— Осколок попал в ботинок. Всё отлично! Выброшу обувь и делов-то.

— Не надо выбрасывать, можно в огород надеть, — нахмурилась Мия.

Она проводила взглядом осколок, а потом мою ногу. Не верила.

— В огород я не хожу. У меня для этого есть специально обученные люди, — заверил я.

А потом услышал, как у детей заурчали животы. Они покраснели. Я щёлкнул пальцами — и… ничего не произошло. Ещё раз — снова ничего.

А потом я вспомнил, что распустил всю прислугу. Ведь думал, что мы с Лизком будем веселиться тут все выходные.

Девочка попробовала щёлкнуть пальцами. Марк тоже. У него получилось. У девчонки — нет, и та насупилась.

Я окинул мелких взглядом и понял, что ресторан нам не светит. Другой одежды у меня нет. А у мелкой теперь и рукава не было.

— Я распустил прислугу, так что это… — я снова щёлкнул пальцами. — не поможет.

— У тебя нет еды? Мама тебе не приносит? — спросила непринуждённо девчонка, пока я стоял и слушал голодное эхо в животе.

— Мама не приносит. И вообще про еду я ничего не знаю. Я даже не уверен, что у меня есть кухня.

— Как это? — искренне удивилась Мия. — Дом есть, а кухни нет?

— Ну… я обычно делал так, — снова щёлкнул пальцами. — И еда появлялась.

— Давай ещё пощёлкаем, — сказала мелкая и начала щелкать, только у нее не получалось. Марк помог ей сложить пальцы, и у той получился тихий звук, только радости там было больше, чем у моих любовниц после ювелирки.

— Боюсь, не поможет, — покачал я головой.

— А давай кухню поищем? — с энтузиазмом спросила мелкая. — Мы умеем готовить.

— Вам вообще сколько?

— Пять…

— И вы уже готовите?

— Ну… с мамой — да, — кивнула Мия. — Только у нас с Марком есть специальные детские ножи. У тебя есть?

— Хм. Не знаю, но можем поискать.

Марк так тяжело вздохнул и покачал головой.

— У тебя такой дом, а детского ножика нет?

— Я заведу, — пообещал я, пряча улыбку.

— Тогда я могу тебе готовить есть, — заверила девчонка.

— Ты не можешь лезть к плите без маминого присмотра, — занудно проворчал Марк.

Мелкая скисла. Было видно, что она очень хотела попробовать быть главной на кухне.

— А знаете, у меня идея. Я сейчас сделаю заказ из ресторана. Как вам?

— Эм… а там вкусно?

— Конечно.

Мелкая захлопала в ладоши, а потом остановилась:

— А кухню мы искать не будем?

— А ты хочешь?

— Да.

— Тогда пойдём искать.

Я махнул детям рукой, а сам первым делом пошёл с ними, прихрамывая на ногу, до кабинета. Там тоже изрядно заклинило дверь — пришлось плечом выбивать её. А когда она открылась, и я вошёл, споткнулся о ковёр и полетел вперёд, едва удержался за стол.

Дети позади тихо засмеялись. А я заматерился. Про себя, конечно.

Да что такое. Что со мной?

Там я взял ручку и написал письмо Лизке, чтобы та принесла еды — и побольше, которая нужна для детей. Положил в артефакт для писем и отправил ей. С припиской «срочно», конечно.

А потом, когда разворачивался, уронил его со стола, и тот рассыпался. У меня стал нервно дёргаться глаз. Эта вещь стоила как половина моего особняка. Уникальная разработка одного моего друга. И второй такой же был у Лизки, чтобы она с моим ненормированным графиком всегда была готова и под рукой.

Я почти зарычал вслух, но глянул на детей, которые провожали артефакт глазами, и сдержался.

Помня о том, что я падаю и спотыкаюсь, пришлось очень аккуратно отлипать от стола, опускать руки только когда встал на ноги и поймал равновесие, сделал шаг и другой. А потом подумал, что всё будет отлично, и уже нормально стал выходить из кабинета, под пристальными взглядами детей.

Но далеко я пройти не смог.

Потому что картина с цветами, что висела в коридоре, решила упасть прямо под ноги. Я не успел отойти и ногой наступил на полотно великого художника эпохи Равновесия.

Стоила она больше того долбаного артефакта.

Я поднял испорченную картину — и край острой рамки впился мне в ладонь, прокалывая до крови. Та сразу полилась.

— Марк. Всё-таки надо тряпки, и шить будем.

— Не будем. Сейчас всё заживёт.

А потом Мия с осуждающим видом сама замотала мне руку и завязала ленту милым бантиком. А потом лучезарно улыбнулась мне.

Я растаял от такой улыбки. И это была правда.

— Ребята, я не знаю, что со мной. Но, кажется, пока мы найдём кухню, я самоубьюсь.

— Да? А хочешь, я сниму с тебя проклятие?

— Мия!

— Ну, Ма-арк!

— Я сам, — строго заявил пацан. Опять эти дети что-то решали между собой.

— Какое проклятие? — нахмурился я. — Я дракон Тьмы, и на меня никакое проклятие не могло подействовать. Что за бред?

— Ну, может, какое зря и не могло, а то, что делает наша мамочка, точно может, — заверила мелкая.

— А что наша мамочка делала тут? — сразу сделал верный вывод Марк.

Вот ведь смышлёный какой.

— Так… заходила в гости.

Дети побледнели. Мия вцепилась в руку Марка.

— И где мама?

— Ушла.

Не говорить же, что держал её в подвале.

— Но обещала вернуться, — заверил я. Хотя не обещала, но я это исправлю. — И как это она поставила на меня проклятие, если сама целительница?

— Она проклятийница.

— Порчу наводит что ли? — удивленно уточнил я.

— Нет. Помогает снимать. Делает обереги разные: от сглаза, от порчи, приворота, от всего. И даже ловцы снов.

— Хм…

Фантазия у детей такая богатая? Или женщина-кошка и правда самая странная из всех женщин, что я знал. Целительница, которая проклятийница.

— А как ты снимать проклятие будешь? Это же опасно.

— Опасно, да, — Марк оказался рядом, просто дотронулся до плеча, встал на носочки, провёл рукой и сбросил это в угол. — Всё.

— Эм… — опешил я.

— Что? — нахмурился пацан.

— Ничего, — хрипло заметил я.

Тут ещё и дети одарённые без меры. Чтобы проклятие снимать голой рукой да так легко — это же каким даром Тьмы надо обладать.

Я обязан поговорить с этой женщиной-кошкой и, как руководитель Контроля, просто обязан проспонсировать обучение таких талантов!

И в самом деле, пацан помог. Пока мы неспешно гуляли по моему особняку, я и сам с удивлением обнаружил там парочку кладовых, прачечную — оказывается, моя одежда тут стирается, а не вывозится. Гладильную. Погреб с соленьями. А я думал, у меня он только с… ну, не при детях, конечно.

Да мне и самому было интересно заглядывать в комнаты. А потом мы, конечно, нашли кухню — просторную и красивую. И я даже больше ни разу не споткнулся.

Счёт к кошке рос.

Я уже предвкушал, как увижу её. Как сладко накажу.

А потом Мия начала самую настоящую инспекцию кухни. Марк присоединился к ней, и они открывали, закрывали ящики — коих тут было очень много. Я привалился к деревянному столу и следил за мелкими. Было интересно. У них было столько радости, и я вспомнил себя: как мне не разрешали заходить на кухню, как секли ремнём по заднице, если я ослушивался.

А что если не моё воспитание… Может быть, я вырос бы таким же любознательным?

А потом раздалась мелодичная трель:

— Это еда. Сейчас мы поедим. Садитесь за стол и ничего не трогайте. Я скоро.

Хлопнул в ладоши, организовывая мелких, и те послушались. Присели за стол и сложили руки перед собой.

И когда я вышел из кухни, отчего-то точно знал — они послушаются.

Я спешил к двери.

На пороге стояла расфуфыренная Лизка. В руках — два бумажных пакета.

— Я пришла, — пропела она и растянула яркие губы в улыбке.

Опять эти яркие губы. Она потянулась ко мне, но я отстранился. Не хватало ещё размазывать по себе красную помаду.

— Я вижу. Давай скорее. У меня дети голодные.

Перехватил пакеты и спешно пошёл на кухню. Лизка пошла следом.

— Какие дети? — её каблуки громко цокали по мраморному полу.

Я водрузил пакеты на стол и стал доставать дорогие тарелки из именитого ресторана. Чем больше выставлял, тем злее становился.

А дети и вовсе позеленели.

— Пап, ты этим питаешься? — с жалостью в голосе спросила Мия.