Глава 14

Я вышел из тени дверного проёма и громко прочистил горло.

— Ну что, — сказал я, глядя на две пары настороженных глаз. — Будем тогда готовить из того, что есть.

Мия просияла так, будто я объявил праздник.

— Правда?! — она тут же подпрыгнула. — А что будем?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Вы уже все тут рассмотрели. Какие есть предложения, м? Потому что я ничего не знаю. Что скажите, то и буду делать!

Мия закивала так энергично, что волосы растрепались еще больше из кривой косички.

— Конечно! Мама нас учила. Правда, Марк?

— Угу, — важно кивнул тот.

— Значит так, — вмешался я. — Командуешь ты, — кивнул Мии, — а ты, — посмотрел на Марка, — следишь, чтобы я ничего не испортил.

Марк ответственно кивнул. А потом мы перевернули кухню вверх дном.

— О! — Мия вытащила из шкафа мешочек. — Вот!

— Это что? — подозрительно спросил я.

— Рис, — посмотрела она на меня, как на слегка недоразвитого.

— А… ну да. Конечно. Рис, — кивнул я, делая вид, что всегда его узнаю с первого взгляда.

— Марк, чисти морковь, — распорядилась она.

— Уже, — он ловко взял нож.

— А папа пусть чистит лук.

— Я возражаю, — тут же заявил я.

— Поздно, — отрезала Мия и сунула мне в руки луковицу.

Я рыдал, пока резал.

Мия хихикала. Марк отодвинулся подальше и натирал на терке морковь.

— Надо воды в рот набрать, — деловито сказала Мия. — И щёки надуть. Как жаба.

— Как… кто?

— Как жаба. Давай.

Я набрал воды, надул щёки.

…И правда стало легче.

— Боги, — пробормотал я. — Почему я не знал этого раньше.

— Потому что у тебя не было нормальной мамы, — пожал плечами Марк.

Я посмотрел на Мию, но та, кажется, была так увлечена, что не стала меня жалеть. Я выдохнул.

Мы нашли сковородку. Поставили её на огонь.

Лук зашипел. Потом морковь.

— Мешай, но не быстро, — учила Мия, стоя рядом на табуретке.

Я мешал. Сосредоточенно. Очень.

— Так, — Марк уже заглядывал в холодильный шкаф. — Мясо есть.

Он понюхал.

— Нормальное.

Я тоже понюхал.

— Эм… да. Пахнет… мясом, — неуверенно сказал я.

— Значит, хорошее, — кивнул он.

Я снова резал.

Мы обжарили мясо, добавили к овощам, сверху отварной рис. Перемешали.

— Это будет каша, — объявила Мия.

— Пахнет вкусно, — заметил Марк.

Я тоже хотел попробовать, но Мия нахмурилась:

— Перебьёшь аппетит.

Я едва не рассмеялся. Дети эти, конечно, нечто.

А улиток, устриц и прочую сомнительную гадость мы всей честной компанией торжественно отправили в мусорное ведро под раковиной.

— Всё, — сказал я, закрывая крышку.

— Ура, — радостно сказала Мия.

— Пап… — Марк посмотрел на меня серьёзно. — Ты не такой уж и… странный.

И почему это прозвучало как высшая похвала в моей жизни?

Потом мелкая достала красивые тарелки. Я аккуратно разложил еду.

Подавал им, а они ставили тарелки на стол. В холодильном шкафу нашёлся сок.

— Всем приятного аппетита, — сказала Мия.

Марк тоже пробурчал нечто похожее на это. Было видно, что дети голодны. Я почувствовал себя самым плохим человеком на свете.

Потом я осторожно попробовал.

И замер.

— Ну? — тут же спросил Марк.

— Вкусно, — честно признался я.

Дети уже уплетали вовсю.

Когда мы закончили и уже начали убирать со стола, Мия вдруг вспомнила.

— А сюрприз где? — у мелкой задрожали губы. — Ты нас обманул?

Я перестал дышать. Посмотрел на пацана — мол, помогай.

Он ведь точно знает, что делать?

Но тот только нахмурился.

Всё.

Мне хана.

Я начал пятиться к двери, судорожно соображая, что должен — во что бы то ни стало — найти этот чёртов сюрприз.

Вот прямо сейчас.

Достать его.

Любой ценой.

— Мы идём по магазинам! — возвестил я.

— Ура-а-а! — закричала от радости мелкая.

— Не-е-т, — простонал пацан.

Как же я его понимал!

Спустя час мы уже заходили в детский салон пошитой одежды.

Признаться, если бы не кучер и его наметанный глаз, я бы даже не знал, куда вести детей. Лавки с дорогим бельем я знал. Где продаются женские платья — тоже. Ювелирные магазины — само собой.

А вот с детьми возникла заминка.

Оказалось, салон находился совсем недалеко от мастерской мадам Фордье с её эксклюзивными платьями. Удивительно, но раньше я его не замечал.

Дети стеснялись — это было видно сразу. Вид у них действительно был… домашний. Я бы сказал, огородно-полевой.

Но всё поправимо. И прежде чем везти их к матери, я собирался привести их в нормальный вид.

Глаза Мии сразу засверкали и начали разбегаться от количества платьев. У меня самого зарябило в глазах от расцветок.

Отдел с костюмчиками для мальчиков был скромнее и, я бы сказал, деликатно соседствовал с девичьим раем.

К нам выпорхнула барышня и лучезарно улыбнулась мне, словно вовсе не замечая детей.

— Лорд, чем могу быть вам полезна? Что вам подобрать? Для кого?

— Ты ослепла? — холодно уточнил я. — Или не видишь, что я с детьми?

Только тогда она будто спохватилась.

— Это… ваши?

— У тебя есть полчаса, — спокойно сказал я, — чтобы мои дети были довольны. И не дай боги, им здесь что-то не понравится.

Я уже и забыл, каково это, когда тебя встречают по внешнему виду и толщине кошелька. Я точно знал одно: эти дети не заслужили подобного.

Их мать прекрасно их воспитала. Для своего возраста они умели слишком много.

Я прожёг консультантку взглядом, и та побледнела. Хорошо, что дети не поняли, что именно произошло. Или… почти не поняли.

Марк нахмурился и посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно. Что-то подсказывало мне, что именно этот пацан всё понял.

А Мия…Мия уже утонула мысленно в платьях.

Я присел перед детьми, опустившись на корточки.

— Так. Ни в чём себе не отказываем. Наша задача — одеться красиво и удобно. Вперёд. Времени у нас немного. Примерно полчаса. Справитесь?

— Да, — уверенно ответил Марк.

И я ему поверил.

— Ага-а-а-а… — мечтательно протянула Мия.

И я сразу понял — ни в какие сроки мы не уложимся. Но она постарается.

— Тогда вперёд. Я пока тоже похожу.

И дети исчезли между рядами.

Из ниоткуда возникла ещё одна девушка — видимо, она слышала меня. Потому что к детям тут же начали относиться как к маленьким лордам и леди.

Я тоже пошёл между рядами. И почему-то меня неимоверно тянуло в женскую сторону. Там было столько цветных лент… А платья для девочек выглядели как игрушечные.

Спустя полчаса мы с Марком сидели в обитых красным бархатом креслах и тяжело вздыхали.

У меня не хватало ни смелости, ни совести остановить этот ярко-розовый ураган, который носился между вешалками и охал. У мелкой так горели глаза. Кажется, каждый бантик и рюшечка вызывает у нее бурную реакцию.

Марк, уже собранный, и одетый в костюмчик тройку, как маленький лорд, в новеньких ботинках просто болтал ногами, а потом и вовсе создал маленький мячик из Тьмы и начал перекатывать его между ладонями. Я даже засмотрелся.

Всё-таки его отец сильный маг. А вот с матерью… непонятно.

Я никогда не слышал, чтобы у людей менялась направленность магии. Спустя ещё час Марк устал катать мячик и просто подпер подбородок рукой. Я сидел точно в такой же позе. И мы даже одновременно по часовой стрелке крутили носками левой ноги.

Мы с пацаном устали сидеть, в то время как ураган по имени Мия продолжала выбираться платье и даже не запыхалась.

Платья были пышные. Но всё, что выбирала мелкая были розовые. Только темнее или светлее, если присмотреться. И туфли — розовые. И банты.

У меня случился розовый передоз.

Мне уже казалось, что я начинаю видеть единорога…

— Она всегда такая? — спросил я у мелкого.

— Угу. Такая девчонка.

— Эх… — протянул я и тут же одёрнул себя. А потом все же решил напомнить, что мы торопимся. — Мия, ну так что ты выбрала?

Мия сжимала руки на груди, растерянно бегала глазами и явно не могла решить.

— Ладно, берём всё.

— Нет, — тут же возразил Марк. — Мама не разрешает так. А то разбалуется.

Хм. И тут мелкая снова сделала эти влажные глаза. Я понятия не имел, что делать.

На выручку пришёл Марк.

— Тогда выбирай два платья. Самые… розовые из всех. И всё. Тебе хватит.

Мия так обрадовалась, что тут же сделала выбор. Хотя, по мне, они всё равно были одинаковые.

А Марк снова всё разрулил.

— Строгий ты, — заметил я.

— А из тебя девчонки будут вить верёвки, — спокойно ответил он.

Боги-и-и… Я рассмеялся — просто не смог сдержаться.

— Выходит, я что-то упустил в детстве? Поэтому из меня и вьют верёвки?

— Не знаю, — пожал плечами Марк. — Просто у тебя не было нашей мамы.

— Это точно… И как вообще можно сочетать воспитание девочки и мальчика? Да ещё и так правильно?

— Мама всё может, — снова пожал плечами мелкий. — А еще у нас есть дедушка. Он нам не родной, но мы его любим. И тот много мне рассказывает.

— Да же так? — повернулся к пацану, Мия же убежала в примерочную и уже там ее собирали.

— Он ещё говорит, что женщина вот где должна быть, — Марк сжал кулак и потряс им.

— Это как? — со смехом уточнил я.

— Я ещё не понял эту мудрость. Но дедушка сказал, что когда подрасту — сразу пойму.

— Ахахахаха… — я не удержался. Я так много не смеялся уже… да даже не помню, когда.

А потом из примерочной выскочила мелкая.

— Папочка, я такая красивая! — вдруг бросилась ко мне Мия, и я опешил.

Она обняла меня за шею. Я неловко обхватил её за плечи, затянутые розовым платьем. На голове — две ровные косички с розовыми бантиками. Тёмно-шоколадные волосы блестели, карие глаза отливали янтарём.

Вся она была воздушная и милая — в этом розовом облаке кружев.

— Спасибо тебе за платье. Оно как у принцессы.

— Это… точно, — хрипло проговорил я.

Кажется, меня сотни раз благодарили за платья и подарки.

Но никогда — вот так.

С такой искренней, неподдельной радостью.

Я погладил мелкую по голове. И сам не понял, как наклонился и поцеловал её в макушку. А потом отстранился, испугавшись собственного жеста.

Но Мия была так счастлива, что ничего не заметила.

Вскоре мы уже ехали к родовому поместью моих родителей — к самому Древнему колодцу, который мог определить наше родство.

Мия по-прежнему смотрела в окно и раз за разом вскрикивала, показывая что-то брату. И только сейчас тот начал принимать участие в этом восторженном обсуждении.

И я поймал себя на мысли, что мне совсем не хочется с ними прощаться. Я никогда не чувствовал себя настолько легко и непринуждённо.

Мы добрались до поместья под вечер. Родовое гнездо моих родителей стояло обособленно. Они любили уединение и редко принимали в нём гостей — в отличие от других глав кланов, которые предпочитали огромные поместья, постоянно наполненные приближёнными.

Именно магия Тьмы накладывала на нас подобный отпечаток. Отстранённость, равновесие, сдержанность — контроль над магией вбивался во всех темных с детства. Тёмные в основном были одиночками до тех пор, пока не встречали того, с кем могли ужиться.

Поместье было трёхэтажным строением из тёмного камня, увитым плющом. По бокам возвышались две башни — строгие, без излишеств.

Вокруг раскинулся ухоженный парк с ровно выстриженными кустами. Идеально прямая дорожка из брусчатки вела к главному входу. По периметру тянулся чёрный кованый забор, уходящий вдаль.

Я помог детям спуститься с экипажа и повёл их внутрь. Я распахнул дверь в особняк.

— Не снимайте обувь.

Дети замешкались, но кивнули.

— Милорд, — из бокового коридора спешно вышел дворецкий, поклонился глубоко и безупречно. Его голос был ровным, как всегда. — Вы прибыли без предупреждения. Чем я могу быть вам полезен.

— Где мои родители? — спросил я сразу.

— Лорд и леди убыли к соседям, — ответил он после короткой паузы. — Обещали вернуться до ночи. Если желаете, я могу отправить им письмо…

— Не стоит, — перебил я. — Пусть не торопятся.

Он кивнул, принимая приказ без вопросов.

— Нас не беспокоить. А через полчаса подайте ужин в малую столовую.

Я уже собирался развернуться, как остановился.

— И такой ужин, Генри, чтобы его могли есть дети. Без всяких членистоногих и скользких тварей.

— Будет сделано, милорд.

Даже если старый Генри удивился, он этого не показал. Такой же сдержанный и собранный, как и все тёмные. А потом я повёл детей вниз, в подземелье. Лестница уводила глубоко под поместье. Это был не просто подвал. Это было… нечто другое.

Проход начинался обычной каменной аркой, но дальше стены становились грубее, древнее. Каменистый туннель уходил вглубь земли, и воздух менялся с каждым шагом — становился холоднее, плотнее, насыщенным первозданной Тьмой.

А потом мы вышли в грот.

Тьма здесь была не полной. В стенах мерцали синие кристаллы, вмонтированные прямо в камень. Они давали приглушённый свет, отражавшийся на влажных стенах. В центре грота стоял колодец — древний, старый, поросший мхом. Это источник силы моего рода. Над ним постоянно клубилась Тьма.

Она вырывалась вверх, оседала дымкой, расплескивалась щупальцами, и снова опадала, возвращаясь внутрь.

Обряд был простым. Источник должен был узнать своих.

Детей поставил у края колодца. Я — между ними и первозданной Тьмой. Нужно было лишь одно: чтобы их Тьма коснулась Тьмы источника. Не больше. Тонко, едва заметно.

Сначала всё шло правильно. Из колодца поднялась тонкая, почти прозрачная щупальца Тьмы и осторожно потянулась вперёд. Я все контролировал.

Марк первый выпустил свою Тьму, материализуя шарик. Вытянул руку, ловя протуберанец Тьмы…

А потом что-то изменилось.

Тьма в колодце дрогнула. Щупальца исчезла. Сжалась и вдруг рванулась вверх, вырываясь из колодца целым потоком, стремясь накрыть.

И в этот миг произошло слишком многое.

С грохотом в подземелье ворвалось неизвестное животное.

Янтарно-жёлтые глаза вспыхнули в темноте. Огромная чёрная кошка бросилась вперёд — к детям. С потолка обрушилась волна Тьмы, накрывая всех разом.

Она ведь в таком количестве убьет детей!

— НЕТ! — зарычал я.