Глава 24. Марта

Мое сердце стучит так, что готово выпрыгнуть наружу. Даже дышать тяжело. Ну уж нет, теперь ты, дрянь, не отвертишься.

Я уверена что Екатерина Васильевна как-то причастна к подставе. Вот только меня удивляет что ее брат повелся на подобную глупость! И как она умудрилась его уломать? Небось лапши на уши навешала! Хотя… Это уже не мои проблемы.

Я возвращаюсь в кабинет, и тут понимаю, что понятия не имею, что мне делать! Куда звонить? Кому писать? Надо как-то донести до Димы эту информацию, но как попасть к нему? Вряд ли пустят…

Да еще и с работы особенно не сбежать. Стоило вернуться в кабинет, как меня начинают дергать. Надо сходить в палату, пациент жалуется, плюс скопилась куча документов, да еще и операция завтра утром! Господи, дай мне на все силы.

Но это все гораздо лучше, нежели сидеть за решеткой… Как в случае с Димой. И чем больше я об этом думаю, тем печальнее мне становится. Да, я постараюсь его вытащить… Я все сделаю ради справедливости. Но все равно не прощу. Потому что эта боль, которую он принес мне, не заканчивается!

Под вечер мне поступает звонок с незнакомого номера:

– Здравствуйте, это Марта Анатольевна? – мужской голос.

– Это я. С кем я говорю?

– Меня зовут Борис Иванович, я адвокат Дмитрия Игоревича Рогова. Он дал мне ваш номер, попросил чтобы вы были в курсе что с ним и как…

Неужели? Я невольно улыбаюсь, как дура. Хотя чему радоваться? Но я точно знаю теперь как передать Диме важную информацию про медсестру.

– Борис Иванович, мне нужно с вами обсудить экспертизу. Можно по телефону, потому что это срочно, понимаете?

Голос моего собеседника меняется, становится более заинтересованным:

– Я вас внимательно слушаю.

– Старшая медсестра моего отделения и медицинский эксперт, который подготовил результаты вскрытия… В общем с вероятностью в девяносто процентов, они родственники. Брат и сестра. Родные.

– Я понял о ком вы говорите, – задумчиво произносит адвокат, – Мы обсуждали с Дмитрием Игоревичем этих людей. А почему вы считаете что они брат и сестра?

– Девичья фамилия Екатерины Васильевны – Широкова. И фамилия эксперта – Широков. А еще у них одинаковое отчество.

Повисает пауза. Наконец адвокат отвечает:

– Спасибо за информацию. А экспертиза будет проведена еще раз. Человеком, чье имя не разглашается. И, вполне возможно, что Дмитрий Игоревич очень быстро вернется домой.

– Даже так? – я чувствую облегчение, – Экспертиза вызвала подозрение?

– Нет, – усмехается, – Никаких подозрений. Но у Дмитрия Игоревича хорошие покровители, которые решили разобраться в этом деле. Им жалко терять такого специалиста. К тому же у моего клиента безупречная репутация.

– Да, Рогов профессионал.

– Что ж, в любом случае спасибо за информацию, будем на связи, запишите пожалуйста мой номер телефона.

– Конечно!

Когда я кладу трубку, во мне разливается радость. Понимаю что скорее всего Дима выкрутится, но… А что, если все-таки нет? Ведь против него эти Аистовы, им нужен кто-то виноватый.

Я выхожу из кабинета в восемь. Давно я так не задерживалась, но что поделать. И о своих профессиональных обязанностях забывать не стоит. А вот Екатерина Васильевна тут как тут. И чего домой не идет? Как же я не хочу видеть эту прохиндейку!

– Вы прям поздно, – пищит мне. Ну конечно.

– Вы тоже, – киваю, стараясь быть сдержанной. Однако она явилась обсудить явно не работу.

– Признайтесь пожалуйста. Это вы ведь делали операцию. Я же помню как вы тогда сказали что будете ее делать. И на следующий день я общалась с медсестрой, которая ассистировала, и она подтвердила что вы там не просто инструменты подавали! – вот так. Екатерина Васильевна сдаваться не собирается. Уж очень хочет посадить меня, а не Диму. Только сядешь, милая, ты! И твой идиот-братец. Но пока что думай, что у тебя все под контролем.

– Вы несете ахинею, – пожимаю плечами.

– Я уже отдала заявление в полицию, что вы путаете следствие.

Я замираю и поворачиваюсь к медсестре:

– Удачи. В вашем случае главное в расследовании не выйти на саму себя, – улыбаюсь. Однако Екатерина Васильевна продолжает, как ни в чем не бывало!

– У меня есть свидетели, что операцию делали вы! Признайтесь же!

– Мне не в чем признаваться, успокойтесь пожалуйста! – разговор теряет какой-либо смысл. Я пытаюсь обойти надоевшую собеседницу, однако она поворачивается так, что я случайно на нее натыкаюсь и едва ли не сбиваю ее с ног. Она-то на каблуках, а я нет!

И тут происходит интересное: из ее кармана вываливается смартфон и предательски падает экраном вверх. И я вижу, что все это время, пока мы разговаривали, она вела диктофонную запись! Вот же стерва! Я смотрю на телефон, который она в панике поднимает и пихает обратно в карман:

– Екатерина Васильевна, вы перед тем как устраивать провокации, узнали бы, что все ваши старания абсолютно бесполезны. Подобная запись, да еще на телефон, ни в суде, ни во время следствия значения иметь не будет.

Медсестра смотрит на меня с ненавистью, а я понимаю, что зря устраиваю ликбез. Надо уносить ноги. Если она уже один раз пошла на преступление, если сейчас пытается меня подставить, то от нее можно ждать чего угодно. Поэтому я киваю и произношу:

– Всего доброго! – и быстрым шагом иду к выходу.