Глава 26. Марта

Я передала всю информацию адвокату, и после – ни слуху ни духу. На следующее утро я отправляюсь сразу на операцию. Это первая после той, которую мы проводили Аистову. И, признаться, у меня дрожат руки. Что, если я все-таки допустила ошибку? Что, если я ее допущу еще раз?

Нет. Такого быть не должно. К тому же, ничего сложного, в этот раз речь не идет о жизни и смерти пациента. Но что меня еще раздражает, так это Екатерина Васильевна. Нет повода ее уволить, нет повода ее отстранить от работы хотя бы на время. И ее присутствие в отделении вызывает у меня жгучую тревогу. Потому что она будет делать все возможное, чтобы меня подставить. Не удивлюсь, если в Министерстве кипа жалоб на мое отделение…

Я иду на операцию, сжав волю в кулак. Я должна сделать все возможное, чтобы успокоиться. Потому что я профессионал! Я знаю что мне делать и как!

Рядом со мной медсестра, которая будет мне ассистировать. Видя что я встревожена, она ласково произносит:

– Марта Анатольевна, вроде же не сложный случай. Вы и не такое делали…

Да, она единственный человек, помимо Димы, который знает, который своими глазами видел, что Аистова я оперировала тоже. К счастью, мы работаем уже несколько лет вместе, и взаимоотношения у нас очень хорошие.

– Да, знаю. Но все равно… – вздыхаю. Она надевает на меня хирургический костюм, завязывает на спине.

– Вы все сделаете идеально. Кстати вчера ко мне подошла Екатерина Васильевна. Уже второй раз требовала чтобы я призналась, что это вы оперировали Аистова. Грозила судом, даже заплакала.

Медсестра заканчивает меня одевать и встает рядом.

– А вы что?

– Ничего. Говорила все так, как научил Дмитрий Игоревич. Не больше и не меньше. Меня не запугаешь.

Операция проходит успешно. Как только я беру в руки инструменты, то вся тревога куда-то уходит. Я больше не сомневающаяся, испуганная девушка. Я хирург, профессионал. Я скрупулезно работаю. Надо зашить глубокую рану на руке работника, которая пострадала в станке. Необходимо пришить все обратно, чтобы через год ничего не напоминало о травме. И я работаю. Вот оно сухожилие, сейчас все сделаем.

Операция длится всего час, но я непривычно устаю. И когда я наконец заканчиваю, по мне текут ручьи пота. Я выхожу из операционной, и направляюсь в туалет. Мне нужно умыться. А мысли все равно где-то далеко. Чем дольше, тем страшнее, что там с Димой. Вдруг адвокат оказался бессилен?

Я направляюсь в кабинет. Еще куча бумажной работы.

Сажусь за стол, включаю компьютер. Голова пустая. Надо выпить чай или кофе. И когда я поднимаюсь и иду к чайнику, дверь кабинета распахивается, и я вижу Диму! Он стоит в обычной своей одежде, не переодетый в медицинский костюм…

Он закрывает за собой дверь и застывает посреди небольшого кабинета. Я тоже стою, не шевелясь. Боже…

– Ты… – в горле сухость. Сердце бьется как сумасшедшее.

– Все в порядке. Все хорошо, – кивает, а я… Я не понимаю, как оказываюсь в его объятиях. Клянусь, я не хотела этого! Не планировала! Но в итоге я, уткнувшись в его грудь, просто плачу, а он, обняв меня, гладит по волосам, жалея.

– Прости меня пожалуйста, – доносится до меня. Я поднимаю голову, и… Дима меня целует. А я… Я отвечаю. Я не могу его оттолкнуть. Такой знакомый вкус губ, нежность… Я счастлива. Боже… Я не знаю сколько проходит времени. У меня кружится голова… Когда наконец я возвращаюсь за компьютер, по моим щекам текут слезы.

– Дима, – я смотрю на него и качаю головой, – Зачем? Я теперь опять спать не смогу.

– Я люблю тебя, Марта, – он кусает губы, – У меня никого после тебя не было. Я искал женщин… Я очень хотел тебя заменить хоть кем-нибудь… Но ни одна не сравнится с тобой. Кроме тебя мне никто не нужен.

– Но зачем ты тогда меня бросил?

Да, не время и не место для таких разборок. Надо работать! Но… Я знаю что если я сейчас не спрошу, я никогда не узнаю правду. А мне знать надо.

– Я… – откашливается и отворачивается к окну. Я замечаю что его лицо становится мрачным. И мне приходит в голову, что есть некая болевая точка. Что он за что-то злится на меня. Только я ничего плохого не делала.

Все эти три года я только и гадала о том, что же пошло не так? Чем я обидела Диму? Только я его не обижала. Моя совесть чиста.

– Ты, – киваю, – Ты меня обвинил в измене и бросил. Можешь объяснить, что же случилось?

Дима поворачивается ко мне. И молчит. Затем снова смотрит в окно. То есть объяснить ситуацию он не может или не хочет. А у меня внутри разливается черное пятно. Мне больно. Ничего не поменялась с того дня! Ничего!

– Уходи! – рявкаю. Дима вздрагивает, но с места не двигается. Кусает губы. – Тебе еще раз повторить?

– Марта, ты понимаешь… – откашливается, – Если это все… Это все ошибка, то я себе этого никогда не прощу…

– Дима, мне сейчас глубоко плевать, что ты себе не простишь. Факт в том, что ты меня несправедливо обвинил в том, что я тебе изменяла! Тогда как я этого не делала!

– Марта, пожалуйста! – он подходит ко мне вплотную и пытается обнять, но я его отталкиваю.

– Нет, Дима! Не пожалуйста. Я тебя знать не хочу! – на меня накатывает жуткая злость. Давно такой не испытывала. Виной воспоминания о прошлом, а еще… Он до сих пор винит меня в том, чего я не делала!

– Пожалуйста! Давай поговорим!

– Разговаривай! – киваю. – Я хочу знать, почему ты так плохо обо мне думаешь!