Глава 27. Дима

– Я хочу знать, почему ты настолько плохо обо мне думаешь! – на лице Марты такое негодование, что я теряюсь. В голове пустота. Я же не мог ошибиться! Или мог?

Пока я раздумываю над ответом, в кабинет заходит один из врачей отделения. И, увидев меня, расплывается в улыбке:

– Дмитрий Игоревич, здравствуйте! Как приятно вас видеть! У вас все наладилось?

– Более чем, – киваю. Мы перекидываемся парой фраз, пока Марта приходит в себя. Она старается скрыть эмоции, чтобы никто не догадался, что разговор вовсе не о рабочих вопросах. А у меня есть время собрать мысли в кучу. В конце концов, я уже ничего не теряю. Потому что давно все потерял.

Что, если я соберусь с мыслями и объясню все Марте? А дальше она либо честно признается, что измена была, либо… Ну почему я в последнее время думаю, что зря поверил Иннокентию?

Когда врач уходит, Марта поднимается с места и прохаживается по кабинету:

– Или ты сейчас рассказываешь что произошло, либо мы прерываем общение. Я вообще уволюсь.

Не знаю насколько она серьезна в своих угрозах, но я не хочу проверять это на практике.

– Я слышал своими ушами как ты признавалась в своих изменах.

– Кому признавалась, и где ты это слышал? – замирает. А мне становится жарко. Чем дальше заходит этот разговор, тем острее я понимаю, что меня скорее всего обманули. И то что в тот момент казалось логичным, сейчас, спустя время, выглядит глупым. Ведь если Марта изменяла, то почему у нее сейчас никого нет? Почему она строит свою карьеру потом и кровью? Почему она такой хороший хирург?

Ведь если так рассуждать, люди не меняются. И если женщина привыкла добиваться карьерного роста и каких-то там благ через постель, то и через пятьдесят лет будет делать то же самое.

– Ты признавалась Иннокентию Леонидовичу.

– Что? – она вскидывает брови и начинает звонко смеяться. А я, сглотнув, отворачиваюсь. Это даже звучит странно… Но тогда-то странно не звучало!

– Ты разговаривала с ним, и ты признавалась!

– Это он тебе рассказал? И ты поверил? – она резко прерывает смех. Теперь ее голос максимально серьезен. – Ты хоть понимаешь что он сам хотел со мной встречаться? Предлагал сделать меня своей любовницей?

– Он примерный семьянин! У него жена, дети! Как ты не понимаешь?

– Это для тебя, идиота, жена и дети – аргумент! А для него… И для многих мужчин… – закатывает глаза. Мне кажется идиотом она меня считает совершенно искренне.

– Я знаю что многие мужчины склонны ходить налево. Но Иннокентий Леонидович… Он ведь не мог меня обмануть. Я ему доверял! – понимаю, что мои слова звучат как-то по-детски, но… – Это еще не все.

– Не все? А что еще? – смотрит на меня хмуро.

– Я слышал ваш разговор в диктофонной записи. Понимаешь?

– Нет. Я не могла признаться в том чего не делала, – пожимает плечами. А мне уже наверно плевать, делала – не делала… Но с другой стороны, если я не прав… То лучше знать об этом.

– Но ты говорила!

– У тебя эта запись сохранилась?

Я задумываюсь. Воспоминания накрывают меня. Я помню как сидел за компьютером в своем кабинете, когда мне на почту пришло письмо от Иннокентия. Обычно он слал что-то по работе, но в этот раз в прикрепленных документах я обнаружил файл аудиозаписи. В самом теле письма значилось следующее: «Прости, но я как друг должен тебе дать это послушать. Что делать дальше – решать тебе».

Я открыл этот файл… Да, после этого я плохо соображал еще долго. И тут как на беду явилась Марта, которую я выгнал, и слава богу что не побил.

– Я не помню… Не знаю, – мотаю головой. – Мне ее прислали…

– А ты узнай! – Марта редко орет, но сейчас происходит именно это. И правильно делает. Я бы тоже орал. – Найди эту аудиозапись! Сейчас же! Я хочу ее послушать!

– Там было все однозначно…

– Ты меня не понял?

– Понял. Подожди, я сейчас проверю почту…

Мои сомнения все сильнее… Неужели я ошибся? Но голос был точно Марты. И она говорила там что изменяет! Устроившись на крохотный диванчик, я листаю письма в своей почте. Слава богу я не менял ее! Минут за пять я нахожу нужное. От мысли, что мне придется это все слушать второй раз, становится плохо. Но я должен. Я должен объяснить Марте почему так поступил в свое время. А Марта… Марта, выслушав эту запись, как-то ее прокомментирует.

– Я нашел, – смотрю на Марту. Та бледная. Она и правда волнуется. Но почему? Неужели вспомнила как откровенничала? Есть за что стыдиться… – Ты уверена что хочешь это слушать?

– Включай. Я хочу. Потому что знаю что все это – ложь, – она опирается о стол, а я загружаю программу. В тишине кабинета раздается знакомый голос:

– У меня прекрасные отношения с ректором, он мне пообещал что после завершения пристроит в какую-нибудь больницу. А еще я дружу с многими с преподавателями…

Я смотрю на Марту, та аж подается вперед. Лицо каменное. И что она сама себе думает, пока неясно.

– Ты же спишь с ними? – голос Иннокентия.

– Конечно.

У Марты округляются глаза. Но молчит. Слушает.

– Ты же не любишь Диму… Ты изменяешь ему.

– У меня понятные и четкие цели.

– Можно всю жизнь отработать в захудалой поликлинике, так и остаться никем, – как будто с пониманием отвечает Иннокентий. Как бы подсказывает Марте. И та отвечает:

– Конечно.

Запись заканчивается. Мы молчим оба. Я жду что скажет Марта. Она мотает головой, затем смотрит на меня:

– И этого значит тебе оказалось достаточно?