Глава 30. Марта

– Полиция? – хмурится Дима. А у меня паника, натуральная. В голове возникает тысяча мыслей разом. Одна хуже другой. Что, если полиция догадалась что Дима подделал документы, и операцию проводили мы вместе?

Или они передумали и пришли его арестовывать? Потому что он все-таки виноват? Боже… Я кусаю губы чтобы не разрыдаться.

Он выходит из кабинета, а я следом. Даже дышать страшно. В коридоре стоят двое полицейских. И между ними – Екатерина Васильевна. Выглядит испуганно. Всхлипывает, жалостливо поглядывая то на одного, то на другого. Тот что старше в звании, что-то говорит ей, но она мотает головой.

Как будто прочитав мои мысли, Дима произносит, едва слышно:

– Это не по нашу честь… По ее.

Он подходит к полицейским, и между ними завязывается оживленный разговор. А у меня падает камень с души.

– Дмитрий Игоревич, нам надо с вас снять показания относительно вашей подчиненной… А еще я бы хотел побеседовать с заведующим отделением, где работает госпожа Лимонова, – сотрудник кивает в сторону медсестры.

– Заведующая, – поправляет его Дима, – Вот она, перед вами. Марта Анатольевна.

– Хорошо, спасибо, – он переводит взгляд на меня, – Я тогда к вам зайду позже.

– Да, вот мой кабинет, – киваю на дверь. Екатерина Васильевна смотрит на меня с обидой и ненавистью. От ее злого взгляда хочется куда-то спрятаться. Вряд ли ее посадят. Хотя кто знает. В любом случае ее медицинской карьере пришел конец.

Я возвращаюсь обратно к себе. Нет, работать сегодня точно не получится, хоть и надо. Столько событий, столько эмоций… Налив в стакан холодной воды, я сижу в кабинете и думаю над тем, что произошло только что.

Все вопросы, которыми я задавалась столько лет, наконец разрешились. И я даже не знаю, смеяться или плакать. Я прислушиваюсь к себе. И… Я рада. Черт! Я правда думала что я не смогу простить Диму, но все равно простила. Как же я скучала по нему все эти годы?

А может еще дело в том, что Дима прикрыл меня? Потому что никто не знал, как повернется ситуация, ведь он мог и не отмыться… Он мог попасть в тюрьму! Он рискнул своим будущим… И я снова могу ему верить.

Конечно Дима не самый умный мужчина, но… У него есть то, что перекрывает этот недостаток – большое сердце. А еще я люблю его. Даже не таким умным. И я знаю что он любит меня.

С ним мне будет легче. У сына должен быть отец, потому что воспитать мужчину должен мужчина.

Часа через два ко мне заходит полицейский. Ах да! О Екатерине Васильевне я уже и забыла.

– Здравствуйте, Марта Анатольевна, я могу вам задать несколько вопросов о госпоже Лимоновой?

– А с чем связан интерес к ней? – кошу под дурочку. Полицейский садится напротив и охотно отвечает:

– Следствие подозревает, что Екатерина Васильевна Лимонова, находясь в сговоре со своим братом, занималась подделкой документов, – мужчина достает из папки пачку документов, – На самом деле куда большую ответственность понесет господин Широков, но нам нужно понять, насколько она в этом деле соучаствовала. Что вы можете рассказать о ней? Какой она работник? Какие отношения с коллективом? С Роговым?

– Ну… – кусаю губы. Говорить как есть? Блин, а что сам Дима-то рассказал об этом всем? С другой стороны, он ведь и не знает, как Екатерина Васильевна за мной бегала и заставляла во всем «признаваться». Так что, прикинув ситуацию, я решаю, что надо бы рассказать все как есть. Ну почти. И я рассказываю. И как Лимонова интересовалась женат ли Дима, и как строила планы по его соблазнению, а потом… Приревновала его ко мне.

– Угу, – Полицейский кивает и от руки записывает все что я рассказываю, – А эта Екатерина Васильевна утверждает что вы ее травили, подставили… То есть дело в Дмитрии Игоревиче? Но если она его так любила, то зачем подставила?

– Она не знала, что не я проводила операцию Аистову. А потом уже было поздно…

– Да… Тяжелый случай. Безумная женщина. Спасибо за объяснение.

– Что грозит Лимоновой?

– Сейчас мы ее задержим, а остально решит суд. Но так… Полгода исправительных работ дадут… Она же сама не правила документ. Она заказчик.

Полицейский уходит, а я смотрю на часы. День прошел совершенно незаметно. Ничего я правда не сделала, если не считать утренней операции. Сделаю завтра, сегодня мне точно не до того.

Я переодеваюсь, наводжу порядок на столе… И когда я уже планирую уходить, появляется Дима. Он заходит и молча меня обнимает и целует.

– Полиция спрашивала только про Лимонову? – уточняю на всякий случай.

– Да, ко мне нет претензий. Все отлично. Я в должности, никто меня не уволит…

– Я рада, – киваю.

– Марта, мы сейчас едем к тебе, – говорит безапелляционно, так что я с удивлением приподнимаю брови.

– Я тебя кажется не приглашала, – говорю это в шутку. На самом деле я планировала обсудить наше будущее… Но Дима меня опередил.

– Я хочу увидеть Володю, – он произносит это очень серьезно, – Я очень хочу увидеть своего сына. Ты не понимаешь. То, что я сегодня узнал… Для меня это меняет мир полностью.

– Хорошо, – киваю.

Мы едем в садик. Дима за рулем. Мою машину оставили на парковке больницы, никуда она не денется… От мысли, что Володя увидит впервые папу, я чувствую огромную радость. Неужели… Интересно, как он отреагирует? Удивится? Обрадуется? Поймет ли?

Мы заходим в здание детского сада вместе. Володя бежит ко мне навстречу, как всегда утыкается лицом мне в ноги… Он всегда рад, когда его забираю я, а не няня.

– Мама! Пливет! – он поднимает голову, я опускаюсь на корточки, целую его в щеку и показываю на стоящего чуть в отдалении Диму. Тот стоит, не шевелясь, не спуская глаз с Володи.

– Вова, видишь этого дядю? – ребенок кивает и на всякий случай прижимается ко мне, – Это твой папа.

– Папа?

– Да. Он был в очень долгой командировке на Северном полюсе, и сегодня наконец вернулся к нам.

Говорю громко, поглядывая на Диму с некоторым осуждением. Тот же кивает, подтверждая, что все так и было! Экспедиция на Северный Полюс – она такая! Однако ребенка это объяснение устраивает. Поглядывая на меня, он делает шажочек за шажочком в сторону своего папы. Вижу, что не доверяет, но уж очень интересно.

Наконец он подходит вплотную и протягивает руку. Видимо для пожатия.

– Пливет, папа!

– Привет, – едва слышно произносит Дима, хватает его на руки и прижимает к себе. – А ты вон какой большой вырос! Молодец, Володя!