Глава 20

Не в силах сопротивляться желанию прислониться щекой к его горячей коже, я крадусь на носочках, и через мгновение уже обнимаю Глеба со спины.

На секунду его тело напрягается, но как только мои пальцы едва уловимо касаются его пресса, он расслабляется.

– Я думала, ты ушел, – шепчу я, проводя носом между лопаток и вдыхая мужественный запах его кожи. М-м-м… Так хорошо.

Глеб перестает работать руками и поворачивается лицом ко мне, тут же заключая в мягкие объятья.

Я замечаю влажную прядь темных волос на его лбу и касаюсь ее пальцами. Снова принимал душ?

Глеб прикрывает глаза от моего нежного прикосновения, и, кажется, на его лице мелькает гримаса боли, когда он с гортанным мурчанием прижимается щекой к моей ладони, будто нуждается в этом больше, чем в глотке воздуха. Затем он сам перемещает мою ладонь так, что его губы оставляют невесомый поцелуй на ней. Еще. И еще один.

Чувственные мурашки расползаются по всему телу, вот только сильные руки Глеба становятся не такими нежными, сжимая грубее мою талию и пробуждая во мне что-то неконтролируемое, как огонь, беспощадно распространяющийся в лесу.

Соскучилась…

Я привстаю на носочках и целую Глеба в челюсть, ощущая, как у самой перехватывает дыхание от усиливающегося возбуждения. Так томно. Горячо. Больно. Но я не могу полностью сосредоточиться на этом, потому что в Глебе есть что-то, что заставляет меня переживать за него. Это что-то откликается во мне, будто бурлит прямо в груди.

– Почему ты не спишь? – тихо выдыхаю я, не переставая осыпать его квадратную челюсть поцелуями. Как же от него пахнет… Кайф.

– Не спится, – хрипит Глеб и, нежно обхватив мое лицо ладонями, прижимается своим лбом к моему. – Почему ты не в кровати?

Он выглядит усталым и задумчивым, но, возможно, вчерашний день забрал у него много сил.

– Без тебя не спится. – Я провожу своим носом по его. – Ты в порядке?

Небольшая пауза, после которой руки Глеба вдавливают мои мягкие изгибы в его рельефное тело.

Он зарывается носом в мои волосы, медленно вдыхает и выдыхает, будто наслаждается мной. Затем его губы прижимаются к моему уху с горячим шепотом:

– Думаю, да.

Нахмурившись, я пытаюсь заглянуть ему в глаза, но Глеб идет на опережение. Его ладонь обхватывает мой затылок, а в следующую секунду его рот овладевает моим.

Я не успеваю подстроиться под интенсивность и жажду доминирования этого мужчины и буквально стону в его рот, превращаясь в безвольную куклу в его руках.

Глеб целует меня с такой силой, будто хочет оставить на мне синяки, которые будут свидетельствовать о его варварских подвигах.

– Тебе не стоило подкрадываться к изморенному голодом мужчине, – рычит он мне в рот, прежде чем похищает мое дыхание, а вместе с ним и рассудок.

Но Глеба это не волнует, ему мало.

Он наклоняет мою голову, чтобы углубить поцелуй.

Он мычит, пыхтит и целует с потребностью поставить меня на колени.

И, если он отпустит меня сейчас, боюсь, все будет именно так. Я рухну на нетвердых ногах к его. И попрошу еще…

Глеб прикусывает мою нижнюю губу, оттягивает, и я всхлипываю от болезненной вспышки удовольствия. Его ладони опускаются на мои бедра, чтобы задрать подол юбки. Покалывание между ног нарастает и срабатывает как магнит для горячей тяжести, скапливающейся внизу моего живота.

– В силу того, насколько я голоден и что в любой момент может проснуться маленький обломщик, я трахну тебя прямо сейчас.

Я проглатываю свой ответ со стоном, потому что в этот момент его ладонь проскальзывает между моих ног. Длинные пальцы проводят поверх уже влажных трусиков. Глеб мычит удовлетворительно, прикусывая мочку моего уха.

– Черт, – шипит он сквозь зубы, когда отодвигает мои трусики в сторону. – Мне пиздец как мало тебя.

Он обводит большим пальцем по клитору, и мои колени подкашиваются. Ах… Все такое чувствительное, что мое удовольствие приумножается до невозможного.

Я цепляюсь за его твердые напряженные плечи, и мы прижимаемся лбами. Оба тяжело дышим.

Мои губы горят. Воздух вокруг наэлектризовывается. Дыхания сплетаются воедино.

– Ты хоть представляешь, как мне этого не хватало?

Требовательным движением Глеб проскальзывает двумя пальцами в меня, и я со стоном запрокидываю голову назад.

– Т-с-с-с… – Он закрывает мне рот ладонью. – Я не выдержу, если нас услышит маленький обломщик.

Мои глаза чуть увеличиваются. Господи, я совсем забыла о спящем сыне.

Глеб освобождает мой рот, но только для того, чтобы снова захватить его безумным поцелуем.

Со стоном отрывается от моих губ и вынимает руку из трусиков. Я едва ли не хнычу от потери, но Глеб подцепляет меня за подбородок и снова целует. Глубоко. Толкает язык так, будто трахает им. Захватывает. Сводит с ума. Лишает возможности дышать.

Он целует меня до головокружения, голодный, как проклятый волк.

– Не могу насытиться тобой, – сдавленно выдыхает он, захватывая губы в очередном несдержанном поцелуе и перемещая одну руку на горло, другой расстегивает маленькие пуговицы на моей груди. Пытается. Но у него не хватает терпения. Психует и, оторвавшись от губ, разрывает блузку до живота.

Я шокированно выдыхаю, но не успеваю возмутиться.

Глеб резко разворачивает меня и вынуждает упереться руками в столешницу. Открываю рот с беззвучным оханьем, а в следующую секунду Глеб дергает чашечки лифчика вниз и высвобождает тяжелую от возбуждения грудь.

Он сжимает их так больно… Господи, и одновременно так охрененно сладко от этой боли, что я запрокидываю голову и роняю ее на его плечо.

– Тише, – напоминает он мне грубым шепотом на ухо, с этими словами приставляет головку горячего члена ко входу и одним медленным грубым движением проникает так глубоко, что я закусываю нижнюю губу, чтобы приглушить хныканье, и поднимаюсь на цыпочки.

Глеб стонет, прикусив волосы на моем затылке, а затем выходит и входит еще жестче. Но господи… Как же хорошо он ощущается внутри. Эта заполненность сводит с ума. Его руки, жадно сминающие мою грудь вызывают звезды перед глазами. А рот, впившийся в мою шею, со стоном от очередного проникновения отправляет меня за грань…

Это происходит так быстро и внезапно, что оргазм настигает меня, захватывает и утягивает в самую темноту из мириад звезд.

Я открываю рот, но Глеб дергает меня за волосы так, что я запрокидываю голову, и он проглатывает мой поток стонов удовольствия.

– Черт возьми… – рычит мне в рот. – Ты охуе-еная, Лена.

Удерживая одной рукой за горло, Глеб перемещает вторую руку на мое бедро и, не прекращая пить мои вздохи и стоны, начинает трахать, как обезумевший зверь. Жестко. Быстро и безудержно. Я запускаю руки ему в волосы, царапаю шею, затылок, будто умоляю его не останавливаться.

И он не останавливается.

Даже когда мы слышим звук шипения на плите, а за ним запах гари.

Он трахает так, что ноги начинают дрожать, а пальцы царапают его так сильно, что, возможно, останутся кровавые борозды.

Глеб разрывает поцелуй и резко выдыхает, но не останавливается. Его ритм дикий. Иногда он замедляется до низких глубоких чувственных толчков, тяжело дыша мне на ухо. Целует мою щеку, шею, а потом снова толкается так, что я упираюсь дрожащими руками в столешницу, он погружает нас обоих в сплошной хаос из шлепков и сбитого дыхания.

– О, боже… – вырывается из меня, когда он в очередной раз входит так глубоко и сильно, что глаза закатываются, а сердцевина сжимается.

– Подожди меня, красавица, – хрипит он, и его темп становится еще безжалостнее. Моя грудь трясется, а когда я падаю на локти, соски изнывают от трения со столешницей.

Шлепки наших тел. Стоны, вибрирующие в горле. Шипение на плите. Дым и снова стоны, которые вырываются, и Глеб опять закрывает мне рот ладонью, которую я кусаю и зажмуриваюсь. Я так близко, господи… я так близко.

– Черт, черт, черт… – слышу его сдавленное шипение у уха, а затем его грудь упирается в мою спину и, с хлопком положив ладони поверх моих рук, он кончает. Изливается прямо внутрь меня, но я не успеваю об этом подумать. Потому что в этот момент происходят две вещи. Меня накрывает второй оргазм и срабатывает система пожарной безопасности…