Глава 23

Неделю спустя

Я замечаю вошедшего Багрова. Он снимает очки и, с прищуром оглядываясь, убирает их во внутренний карман пиджака, после чего находит меня взглядом и направляется в мою сторону.

Приветствуем друг друга сухими кивками. Моя рука расслабленно лежит на столе, и я монотонно стучу пальцами, следя за тем, как Багров занимает место напротив.

– Ну и о чем ты хотел поговорить?

Он откидывается на спинку стула и бросает взгляд на наручные часы.

– Давай только быстрее формулируй мысли в слова. У меня нет свободного времени.

Располагает руки на столе и берет меня под прицел своего жесткого взгляда. В какой-то степени мне уже более-менее понятна его ненависть ко мне, потому что я вспомнил еще один маленький факт.

Когда шел бракоразводный процесс Тараса и Лены, а если быть точнее, в период рассмотрения апелляции, я навестил рыжую адвокатшу брата, она же любовница или бывшая Багрова, и… слегка повлиял на ее дальнейшее видение хода дела.

Судя по всему, в тот период жизни я был на грани отчаяния и одержимости женой своей брата. Моей целью было лишь припугнуть, а не причинить рыжей вред, никакого физического воздействия, но эта сучка решила свести со мной счеты по ту сторону жизни, а этот сукин сын с удовольствием прикрыл за ней все следы, подсунув Лене извещение о моей смерти. И ведь все бы у них вышло, не выживи я и не повстречай Авторитета.

Прочистив горло, я заставляю себя вернуться к своему занятому собеседнику.

– Думаю, у тебя появится время, если ты не хочешь потерять общение с Леной.

Он медленно сводит брови, цинично прищуриваясь.

– Это угроза?

Поджав губу, качаю головой.

– Всего лишь констатация факта. А возможно, просто предупреждение.

Хмыкнув, Багров дергает челюстью.

– Ну излагай. Факты, – усмехается с подъебом.

Немного ослабляю ворот, не сводя взгляда с Багрова.

– Ты больше не будешь лезть в мои отношения с Леной.

Он небрежно жестикулирует ладонью, растягивая губы в холодной ухмылке, которая не касается его глаз.

– Лена и Миша мне как родные. Я буду делать все, что посчитаю нужным для их блага.

Качаю головой. Все еще такой же самоуверенный ублюдок.

– Поэтому ты приходил ко мне в СИЗО и просил отказаться от них. Я помню.

Багров держит профессиональную маску, но я все равно вижу, как его плечи напрягаются, а осанка становится прямее.

– Да у тебя, я смотрю, прогресс, – бросает равнодушно.

Прочистив горло, я подаюсь вперед и облокачиваюсь на стол.

– Я не хочу ворошить прошлое. Не хочу причинять своей будущей жене боль и разочарование в близком ей человеке. Поэтому будет неплохо, если ты поймешь одну вещь. Я вернулся. И теперь я буду решать, что во благо моей семье, а что нет.

– Будешь шантажировать меня? – он усмехается, качая головой. – Ты, может, и вернулся, но остался все тем же глупым мальчишкой, Абласов. Ты действительно считаешь, что сможешь меня запугать?

Раздражение закипает в венах, но я душу его, прикладывая все усилия, чтобы не выдать свои истинные эмоции к этому ублюдку. И, если бы Миша и Лена не любили его, я бы говорил с ним более доходчивым языке.

– Я ведь уже говорил, что просто предупреждаю. Но неужели ты думаешь, я не знаю, что сделала твоя милая Виктория? Или ты привык, что вам все сходит с рук? – хмыкаю, не сводя с него непроницаемого взгляда. – Не в этот раз. Я заплатил слишком высокую цену за ваши делишки, приятель. И если ты продолжишь совать нос не в свои дела, я суну нос в те дела, которые касаются напрямую меня и вас двоих. И что-то мне подсказывает, что на твоей истории это будет второй проигрыш. Только на этот раз не подтасованный. А реальный.

В этот момент к нашему столу подходит официант.

– Добрый вечер, – приветствует он Багрова, а потом поворачивается ко мне. – Глеб Александрович, вы решили, что будете заказывать?

Не обращая внимания на официанта, я прожигаю взглядом своего собеседника и произношу:

– Хорошо подумай над моими словами, Багров. Потому что ты ошибаешься. Я давно уже не тот глупый мальчишка, который из-за страха за близкого человека повелся на твои разговоры. Я больше никогда не откажусь от своего. – Поднимаюсь из-за стола. – И вот тебе пища для размышлений. Мои связи посерьезнее твоих. Испытай меня, и я докажу тебе это на деле. – Я обхожу стол и чуть наклоняюсь над Багровым. – В отличие от тебя, я свое слово держать умею.

Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к растерянному официанту.

– Принеси ему что-нибудь покрепче. Запишешь на меня.

С этими словами я поправляю лацканы пиджака и ухожу.

Но самое хреновое, что я не чувствую сатисфакции. Возможно, потому что не люблю прибегать к подобному роду решения проблем, а отчасти потому, что этот ублюдок заслуживает гораздо более грубого формата.

Но сейчас я хочу сосредоточиться только на своей семье и бизнесе. Я не против, чтобы Лена общалась с Багровым, как и не собираюсь препятствовать общению их с Мишей, но я знаю этого человека с другой стороны, и доверительных отношений заводить с такими людьми не в моих принципах.

Пять лет назад Багров сделал свой выбор, решив, что Лене будет лучше без меня. Он ошибся. И теперь ему придется принять последствия своих поступков.

Жизнь – это череда гребаных бумерангов. И ты никогда не знаешь, в какой момент он прилетит в твою голову.

Проезжая по вечерней набережной, я постепенно позволяю себе остыть и отпустить ситуацию с Багровым.

Я знаю, он действительно дорожит Леной и Мишей и по факту никогда не навредит им в прямом смысле этого слова, но он должен понимать свои границы.

Теперь, думаю, он их понимает и больше не будет рисковать, зная, что новый я далек от прежнего Глеба и несу угрозу его репутации в глазах Лены.

Но, если быть честным, в какой-то степени я даже благодарен ему, он хорошо присматривал за ними. Я стараюсь цепляться за этот факт, чтобы подавить ненужные эмоции, хотя друзьями нам все равно никогда не стать. Но уважать меня ему придется.

После пятнадцати минут мучительных поисков свободного места на парковке я наконец глушу мотор.

Думаю, нужно заняться вопросом переезда в частный сектор, да и ребенку в своем доме куда просторней.

От одной мысли, как мы с ним проектируем домик на дереве или заготавливаем веники для бани, улыбка становится такой широкой, что я чувствую боль в щеках.

Лена создаст нам уют и наполнит дом ароматом вкусной еды. А мне большего для счастья и не нужно. Я истосковался по простому, но такому дорогому.

Я истосковался по дому, куда могу прийти в любое время, а меня всегда будут там ждать.

Провернув ключ в замке, я как можно осторожней открываю дверь и захожу в квартиру, чтобы не разбудить своих. Уже поздно. Миша сто процентов спит.

А вот Лена, судя по шороху в ванной, – нет.

Она выходит в халате и с полотенцем в руках.

– Ой, Глеб. – Останавливается, не сразу заметив меня. – Я не слышала, как ты пришел. Ты чего-то поздно. – Взбивает волосы полотенцем, направляясь ко мне. – Мишу еле уложила. Видимо, перевозбудился от затянувшейся прогулки по магазинам. Не могла определиться с гардеробной зоной. Теперь у нас будет в два раза больше вещей, и в старой мы явно вдвоем не уместимся.

Так бы слушал и слушал ее.

Лена подходит ко мне, на ходу просушивая волосы, и, чмокнув, шуршит тапками в сторону гостиной, в которой я замечаю целую гору коробок.

– Ужин на плите. Тебе подогреть? – бросает через плечо и медленно проводит полотенцем по шее, вынуждая меня проследить за этим манящим движением.

– Я перекусил в ресторане. А в магазин я завтра думал. Чего не дождалась-то? Я же сказал, что съезжу и все куплю сам. – Подпираю плечом арку и сую руки в карманы. – А это что за переворот? – киваю в сторону коробок.

– А это… – с надрывом произносит она, потому что в этот момент наклоняется и заворачивает волосы в полотенце. Затем выпрямляется, сдувает прядь с лица и произносит: – А это я решила доделать незаконченные дела дома.

Я знал, что похищение Миши не пройдет для нее бесследно. Но не хочу, чтобы Лена доходила до абсурда.

Она не сможет контролировать его двадцать четыре на семь. Ее работа, может, и позволяет ей вести дела дистанционно, но закрыть ребенка в четырех стенах будет большой ошибкой. И я не знаю, как этого не допустить, ведь Лена уже задумывается хотя бы на этот год перевести его на домашнее обучение.

Я не против, чтобы мы как можно больше времени проводили вместе, но я также считаю, что у всего должны быть границы, которые сейчас из-за нервного срыва Лена совершенно не видит.

Поэтому я стараюсь максимально осторожно затрагивать эту ее занозу. Мягко. Деликатно.

– Ты ведь понимаешь, что няня не виновата в случившемся.

Лена замедляет свои движения и внимательно смотрит на меня, будто я сказал полную хрень.

– Понимаю. – Она кивает и облизывает губы. – Но мне спокойней пока что так. Возможно, потом я снова прибегну к помощи няни, а возможно, нам больше не понадобятся ее услуги вообще. Теперь у Миши есть я и ты. Думаю, мы справимся.

– Разумеется мы справимся. Но терять Татьяну Михайловну как специалиста своего дела не совсем разумно, Лен. – Я развожу руки в стороны и снова убираю в карманы брюк. – Давай ты еще раз хорошо подумаешь на эту тему. – Подхожу к Лене и обнимаю ее за талию, чуть притягивая к себе. – Татьяна Михайловна прекрасно относится к нашему сыну. Я знаю это хотя бы потому, что Миша скучает по ней. Вчера он спрашивал, когда его няня вернется. Да и нам с тобой будет неплохо иметь возможность уединяться время от времени. Отдых родителей отдельно от детей – это вполне нормально.

Лена выпутывается из моих объятий, эмоционируя руками без слов и мельтеша по гостиной.

– Ты хочешь обсудить это сейчас? Я же вроде бы сказала тебе, что устала и говорить на тему няни уж точно не хочу. Я знаю, что Татьяна Михайловна не всесильна и повлиять в той ситуации ни на что не могла. Знаю, Глеб. Но пока что хочу, чтобы мы попробовали сами. А там уже решим. Давай на этом пока закроем тему. Я хочу сосредоточиться на более важных вещах, у меня завтра будет аврал по закрытию всех гештальтов. Поэтому, если ты не против, я бы хотела отдохнуть

Лена поправляет полотенце на голове и обессиленно падает на диван.

Блаженно прикрывает глаза, и ее обострившиеся черты лица моментально смягчаются.

– Господи, как же хорошо, – выдыхает она, вытягивая руки над головой.

Я сажусь на диван и перекладываю ноги Лены себе на колени.

– Тогда, может, я могу как-то компенсировать свое сегодняшнее отсутствие?

Я обхватываю ее стопу и продавливаю большими пальцами. Лена прикрывает глаза, выгибается и мурлыкает как кошка, изголодавшаяся по ласке.

– Думаю, ты можешь попробовать.

Она глубоко вдыхает, когда я надавливаю большим пальцем и провожу по всей стопе.

– Ну, что скажешь? Я справляюсь?

– Ты мог бы стараться лучше.

Мягкие губы Лены подрагивают в слабой улыбке. Усмехнувшись, я давлю сильнее, разминая ее уставшие ноги.

– М-м-м… Это… так приятно, – с придыханием шепчет она. Я наклоняюсь и целую ее в свод стопы.

Веду влажными поцелуями выше. Рукой задираю халат.

– Глеб Александрович, вы переходите все границы, – мурлычет моя девочка, а сама пускает меня между своих ног.

Я прижимаюсь носом к внутренней стороне бедра, выдыхая гортанным шепотом:

– Я способный.

Жадно обхватываю губами нежную кожу и чувствую, как к горлу подбирается стон, когда я распахиваю полы халата и обнаруживаю Лену без трусиков. Все-таки от десерта перед сном я бы не отказался.