Эпилог. Лена

Спустя месяц

Сидя на диване, я полностью сосредоточена на экране ноутбука, и в комнате слышится лишь шорох карандаша по бумаге. Иногда я заглядываю в рисунок Миши и расплываюсь в улыбке, замечая кривые буквы, написанные над, как я понимаю, мужчиной: ПАПА ГЛЕБ.

Несколько недель назад мы рассказали Мише правду. Разумеется, только ту часть, которую ему следует знать. И, несмотря на свой юный возраст, наш сын все принял с достоинством. Но так и продолжает Глеба звать по имени. Однако, когда дело касается рисунков, Миша всегда уточняет, что он его отец. И я нахожу в этом что-то милое.

Боковым зрением замечаю вошедшего в гостиную Глеба.

У него сегодня выходной, поэтому на нем свободные треники и майка. Его волосы сексуально взъерошены; мне кажется, после утреннего секса он так и не привел их в порядок. Мне нравится, когда он такой домашний.

Глеб проходит мимо меня, оставляя на макушке прикосновение своих губ, и садится напротив в кресло.

– Ну-ка покажи мне свои художества.

Миша заканчивает разукрашивать, поднимается и топает к своему отцу вместе с рисунком.

Глеб усаживает его себе на колени и берет рисунок.

– Давай-ка посмотрим, кого ты там нарисовал.

– Это семейный полтлет, – поясняет Миша.

Глеб серьезно угукает.

– Это ты, Глеб, это мама, это я. Это наш дом. Это будка для щенка и коляска для блатика или сестленки.

Глеб вскидывает брови и переводит взгляд на сына.

– Но у тебя нет ни щенка, ни братика.

Миша болтает ногами, пожимая плечами.

– Ну, будут. Щенка вы мне подалите на день лождения, я слышал, как вы мне его выбилали. А блатик пока что у мамы в животике.

Я открываю рот, выдыхая шокировано, а потом Глеб медленно поднимает на меня осоловелый взгляд.

– Она вчела по телефону так тете Полине говолила. Да, мамочка?!

Да… сыночек.

– Это правда? – голос Глеба понижается до хрипоты.

– Я… Э… Я хотела сначала получить анализы ХГЧ, чтобы быть уверенной, а потом все рассказать.

Миша слезает с коленей Глеба, который остается совершенно неподвижным в течение нескольких минут.

– Я сделала пять разных тестов, и все они подтвердили беременность, но я хотела все подготовить и сделать сюрприз для тебя.

Глеб запускает руку в свои темные густые волосы.

– Ты беременна, – повторяет он, будто все еще не может поверить в это.

Он выглядит ошеломленным.

И это вызывает у меня искреннюю улыбку.

Я откладываю ноутбук в сторону, поднявшись, иду к нему и усаживаюсь прямо сверху.

– Ага. Такое бывает, когда люди не предохраняются.

– Я знаю, как это бывает. Но какого черта ты собиралась скрывать это от меня?

– Сюрприз. – Я пожимаю плечами, забавляясь его реакцией. – В принципе, наш сын сделал это даже лучше меня.

Глеб чешет затылок, а потом вздыхает:

– С вашими сюрпризами на моей голове станет больше седых волос.

– Ты не рад? – Я надуваю нижнюю губу.

– Не говори глупости. Конечно же я рад. Я, черт возьми, делал всю работу, но почему-то узнал в последнюю очередь.

– Ты такой ворчун. Кстати, я хочу гендер-пати.

Я целую его нос прямо туда, где у него есть легкая горбинка.

Он прикрывает глаза и делает смиренный вздох.

– Ты была на УЗИ? Какой срок?

– Сегодня утром я сдала на ХГЧ, завтра у меня прием у гинеколога и УЗИ.

– Я пойду с тобой. И никакого на хрен гендер-пати. Хотя бы пол ребенка я могу узнать без сюрпризов?

Я смеюсь и прижимаюсь лбом ко лбу Глеба.

– Можешь не волноваться, на первом УЗИ пол ребенка мы не узнаем.

Глеб разочарованно вздыхает.

– Я сойду с ума за эти девять месяцев.

– Ну, думаю, это будет справедливо. В первую беременность это была моя прерогатива.

Оглядываясь назад, даже не верится, что мы через столькое прошли. Но я не стала бы менять ни одной минуты, потому что каждая из них стоила того, что у нас есть сейчас. Настоящее, безграничное счастье. И, если Глеб не может помнить наше прошлое, я буду помнить за нас двоих.