Глава 15

Дверь в кабинет Вадима Павловича хлопает, скрывая за собой его. А я просто стою, и не могу пошевелиться. У меня полнейший ступор, только слезы подкатили к глазам и встали комом в горле. Не могу сделать ни вдох, ни выдох.

Я смотрю на осколки белоснежной чашки, валяющиеся в коричневой жиже, которая была вкусным ароматным кофе. И мне кажется, что это я. Вот такая же опять разбитая, в грязи. И помочь мне некому. Совершенно.

Тогда руку протянул Игорь. Научил вновь улыбаться, радоваться жизни. Окружил меня заботой, и я смогла его полюбить. Не сразу, прошло много времени, но у меня получилось. Я склеила сердце и смогла жить дальше.

А теперь снова рассыпаюсь…

– Женя, что случилось? – встревоженный голос коллеги доносится как сквозь вату. – Тебе плохо? У тебя такой вид, будто привидение увидела.

Почти так и есть. Призрак прошлого. Во плоти и очень злой.

– Ничего, – качаю головой. – Споткнулась и чашку выронила. Сейчас протру. Надеюсь, бумаги в кофе не вымокли.

– Сейчас полотенца бумажные принесу, – коллега убегает в сторону туалета, а я наклоняюсь, чтобы поднять папку.

Кажется, отчет не пострадал. Папка пластиковая, а не бумажная. Наклоняюсь я медленно, будто разом постарела лет на сто. Даже чувствую, как скрипит каждый сустав.

– Вот, держи, – коллега присаживается рядом и подает мне рулон полотенец.

Протираю папку, потом собираю осколки чашки и вытираю кофейную лужу. В моей совершенно пустой голове бьется только одна мысль – не может быть!

Не могли мы так нелепо встретиться спустя столько времени! Это просто кошмар, дурной сон.

Собрав мусор, выкидываю в урну. Потом беру влажные салфетки и снова вытираю пол. Зачем? Наверное, тяну время.

– Еще сегодня Герман Валерьевич приехал, – коллега наблюдает за мной, опершись о стойку, за которой находится мое рабочее место. – Такой мужчина! – в восторге закатывает глаза. – Впечатление производит просто неизгладимое.

– Да уж, – вздыхаю. – Он в кабинете Вадима Павловича.

– Ой, – пищит коллега и прикрывает пальцами рот. Смотри на меня большими глазами. – Крутой мужик, да? – спрашивает шепотом, наклонившись ко мне. – Я его первый раз как увидела, так чуть из трусиков не выпрыгнула, – откровенничает, оглядываясь по сторонам.

– Я здесь третий месяц и никто никогда о нем не упоминал, – произношу задумчиво. Хоть словечко бы услышала – сразу бы уволилась! Впрочем, наверняка позвал меня, чтобы уволить не сходя с места. Можно опять искать новое место работы.

– Да он тут совсем редко бывает, – коллега явно раздосадована этим фактом. – Я даже не знаю, зачем приходит. Друг нашего босса. Или что-то такое.

Едва удерживаюсь от усмешки. Хорошо, если так. Может, мне увольнение тогда не грозит. Вадим Павлович мужчина разумный, расчетливый и все обо мне знает.

– А босс наш куда делся? – спрашиваю ее, хотя это вроде как моя обязанность – быть в курсе перемещений начальства.

– Да вышел, – беспечно отмахивается коллега.

Мимо проходят еще двое, прерывая наш разговор.

– Ладно, работать надо, – она уходит, а я смотрю ей в спину и выдыхаю. Работать. Занести отчет в кабинет Вадима Павловича.

Боже, ну как такое может быть? Чтобы ни разу никто ни словечка! Даже шеф! От меня бы уже в этом офисе и воспоминаний не осталось.

Но нужно идти в клетку к хищнику. Бежать уже поздно.

Беру папку и, прижав ее к груди, вхожу в кабинет Вадима Павловича.

Герман боком стоит у окна. Явно не пейзажем любуется. Едва переставляя ноги, вхожу в кабинет. Закрываю дверь. А он никак не реагирует. У меня от волнения сердце готово выпрыгнуть из груди. Дыхание перехватывает и звон в ушах. Так и стою у порога, вцепившись в несчастный отчет.

Секунды тянутся одна за одной, и я уже на грани обморока.

– Как интересно, – наконец, разрывает тишину голос Германа. Он говорит негромко, но каждое слово звучит для меня набатом, – ты и офис-менеджер в моей фирме.

Звук его голоса вспарывает мою кожу ледяными кинжалами и льет на раны яд. Там жгучая смесь ненависти, презрения, холода и брезгливости.

– Это… твоя фирма? – неверяще спрашиваю я осипшим голосом. Едва выдавливаю слова из пересохшего горла.

Перед глазами на секунду темнеет. Я как никогда близка к обмороку.

– Если опустить юридические закавыки, то да, – Герман продолжает убивать меня интонациями своего голоса. – Хочешь сказать, ты не знала?

В вопросе – гнусный намек. У меня нет сил вытолкнуть короткое «нет», только отрицательно качаю головой.

– Не знала, – усмехается. – Даже не знаю, верить тебе или нет. Неужели муженек не в состоянии обеспечить?

– Я в разводе, – нахожу в себе силы для ответа. – С лета, – зачем-то добавляю.

Хочу отвести от него взгляд, но он словно приклеился к Герману. Я разглядываю того, кого не видела десять лет. Он стал другим. Возмужал, ожесточился. Чужой человек, жесткий и властный, и для меня все тот же Гера. Только старше на десять лет.

– Как интересно, – произносит чуть раскатисто.

– Уволишь? – спрашиваю, заранее зная ответ. Конечно, уволит.

Замечаю, как по его лицо искажает секундная судорога.

– Так и хотел, – прямо говорит Герман, не скрывает своих намерений. – Я вообще хотел выкинуть тебя прямо там, – замолкает и на его губах расцветает дьявольская улыбка, – но передумал. У меня возникла идея гораздо лучше. Я приехал на два дня. Но теперь намерен задержаться.

Герман проходится по мне жгучим взглядом. В его глазах горит огонь ненависти, а улыбка сулит мне сплошные адские мужик. Едва получается проглотить вставший в горле ком.

– Я сама уволюсь, – хочу сказать уверенно, но голос дрожит и срывается.

– Нет, Женя, нет, – Герман продолжает дьявольски улыбаться. – Ты будешь работать здесь. Под моим руководством. Будешь выполнять все мои приказы. Безоговорочно. Более того, ты никому и слова не скажешь, что мы были с тобой… ммм… знакомы.

Он с таким намеком это произносит, что у меня начинает покалывать кончики ушей. Мы знакомы так, что ближе некуда. Сколько ночей я рыдала в подушку просто от того, что не могла быть одна! Мне было холодно. Так хотелось прижаться к Гере, почувствовать жар его сильного тела, ощутить на своем теле его горячие руки. А вместо этого пустота и холод.

– Ты будешь работать здесь, а я с удовольствием буду наблюдать за тем, как… – продолжает добивать меня словами Герман, но замолкает, когда дверь за моей спиной открывается.

– А, Женя! – звучит радостно от Вадима Павловича. – Отчет принесла?

– Д-да, – выдыхаю я.

– Женя, познакомься, Герман Валерьевич Вяземский, – представляет мне Вадим Павлович того, кто в представлении не нуждается, – мой партнер по бизнесу. Герман, хочу тебе представить Евгению Константиновну. Она мой помощник, скажем так. Просто находка.

– Буду признателен, если ваша находка сделает нам кофе, – Герман дает понять, где мое место. – Эспрессо и стакан воды.

– Ну а мой вкус ты знаешь, – тепло улыбается мне Вадим Павлович. – А мы пока отчет посмотрим.

Мой шеф продолжает стоять рядом со мной, а я смотрю только на Германа. Он вроде как спокоен, но в его глазах настоящий ад.

– Женя, отчет, – напоминает мне Вадим Павлович.

– Да, конечно, – выдавливаю слабую улыбку. Отдаю ему папку. – Вот.

– Спасибо, – Вадим Павлович, забрав папку, идет к столу, но своими словами еще больше сыплет соли на мои вскрывшиеся раны: – Женя большая умница. Очень умная.

– Не сомневаюсь, – ядовито произносит Герман, полоснув по мне взглядом. – Но нерасторопная. Я свой кофе до утра не дождусь.

– Минуту, – эти слова ударяют меня как хлыстом. Я буквально выскакиваю из кабинета, едва не забыв закрыть за собой дверь.

Но бегу я не в кухонный уголок, а в туалет. Мне нужна одна минута! Хоть одна минуточка, чтобы попытаться прийти в себя! Надеюсь, Герман не вломится в женский туалет.

Запираюсь в кабинке и упираюсь спиной в кафельную стену. Прикрыв глаза, дышу, стараясь унять слезы.

Больше десяти лет прошло, а будто только вчера все случилось.

Прикусываю указательный палец, впиваюсь зубами в кожу, чтобы не зарыдать. В сердце лопается корочка шрамов, которые вновь начинают кровоточить. Ничего до конца не прошло. Не зажило…

Хлопает дверь, возвращая меня из забытья. Громкий звук бьет по нервам. Я не выхожу из кабинки, пока дверь вновь не хлопает. И только после этого выглядываю. Умыться бы, но испорчу макияж. И все поймут, что у меня что-то случилось.

Подхожу к столешнице из искусственного камня, в которую вмонтированы две раковины. Открываю холодную воду. Все, что я могу – это прижать холодные пальцы к щекам и лбу.

– Крепостное право давно отменили, – говорю своему отражению. Улыбаюсь. Но улыбка вымученная, а в глазах просто бездна боли. Герман разбил меня во второй раз.

Взять сумочку и уйти. Выключить телефон, чтобы никто не смог дозвониться. Добраться до квартирки и закрыться там. Никому не открывать дверь. Скрыться, чтобы пережить. Опять попытаться себя собрать.

И тогда придется либо все рассказать, либо меня выкинут с работы.

– А может, так будет лучше, – вздыхая, говорю себе.

Но остатки гордости не дают поступить так малодушно. Бежать – это не выход. И так уже сбежала от разборок с Игорем, даже разбираться во всей этой грязи не стала. Бороться тоже. Потому что смысла не видела.

– Надо хотя бы попробовать, – решаю я и выхожу из туалета.

Иду на кухню и готовлю два кофе. Мой шеф пьет простой кофе с молоком, а вот Гера раньше любил капучино и чтобы побольше корицы сыпали. Всегда смеялся, что это не мужской напиток. А сейчас эспрессо. Вкус изменился.

Герман изменился. И дело не в возрасте.

Этого мужчину я не знаю. Знакомые черты у жестокого незнакомца.

Составляю чашки и стакан на небольшой поднос. Я иду в кабинет шефа, как в клетку к разъяренному хищнику. Стучусь и вхожу.

– Женечка, – улыбается Вадим Павлович.

– Вас только за смертью посылать, – жестко припечатывает Герман. – Такое ощущение, что за кофе вы ходили на плантацию. А Вадим Павлович вас характеризовал как расторопного сотрудника.

Каждое его слово пропитано ядовитым сарказмом. Ему доставляет удовольствие унижать меня.

Проглатываю обиду, но очень хочется опрокинуть кофе Герману на голову. Но я ставлю чашки и стакан на стол.

– Женю наверняка дела задержали, – вступается за меня шеф.

Улыбаюсь Вадиму Павловичу.

– Еще что-то нужно? – спрашиваю у него, игнорируя Германа. Чтоб он подавился этим эспрессо!

– Иди, Женя, – отпускает меня шеф.

А мне так трудно смотреть только на него, потому что Герман сверлит меня злым взглядом, полным ненависти. Она до боли осязаемая. Я не знаю ее причин…

И уже не уверена, что хочу знать.

Я выхожу из кабинета походкой от бедра, чувствуя затылком тяжелый взгляд.