Глава 16

Я падаю в свое кресло, ноги подкашиваются и последние силы покидают меня. Хорошо, что за стойкой можно легко спрятаться, она высокая. Кладу поднос на стол и замечаю, как у меня дрожат руки. Ходуном просто ходят.

А спустя секунду меня всю трясти начинает. Вдруг становится очень холодно. Настолько, что я оглядываюсь в поисках пледа или хотя бы шарфа. Но, конечно, ничего нет. Обхватываю себя за плечи.

Рабочий телефон разрывается от входящих звонков, но я смотрю на него и не понимаю, что нужно снять трубку. Наконец, он замолкает.

Не знаю, сколько проходит времени. Я просто сижу, обхватив себя руками. В голове только звон от пустоты.

– Женя, мы поехали по делам, – слышу как сквозь вату голос Вадима Павловича. – Что отвечать, ты знаешь.

Я поднимаю взгляд на шефа. Но смотрю на Германа. Он стоит чуть за спиной Вадима Павловича. Глаз с меня не сводит.

– Вы болеете? – спрашивает, продолжая прожигать меня взглядом. – У вас нездоровый вид. Надумали взять больничный?

Говорит таким тоном, будто раскусил мое притворство. Словно решил, что я уйду на больничный, пока он здесь. И по его лицу я вижу, что такого мне не позволит.

– Немного голова разболелась, – произношу с вызовом. – Я уже выпила таблетку. Спасибо за заботу, – говорю так, чтобы прочитал как «пошел к черту».

И Герман все правильно понимает, прищуривается. Хочет что-то сказать, но Вадим Павлович не дает.

– Отдохни немного, – говорит участливо. – А нам пора. Идем, Герман Валерьевич, наш ждут на встрече.

Стойка скрывает мужчин от меня, вскоре хлопает входная дверь. И лишь сейчас у меня получается выдохнуть. Я затаила дыхание, чтобы вновь не вдохнуть парфюм Германа. Аромат другой. Более терпкий, острый.

Минуты текут, наконец, я поднимаюсь и плетусь на нашу небольшую кухню. Завариваю себе горячий чай, добавляю лимон и сахар. Обхватываю чашку пальцами. Заходят, болтая, коллеги. Что-то отвечаю невпопад. И спешу вернуться на свое рабочее место.

Встреча с прошлым выбила меня из колеи. Всколыхнула все то, что я старательно пыталась забыть. Но на самом деле я помню каждое слово…

– Работа, – напоминаю себе. – Рабочий день еще не кончился.

Я с огромным трудом возвращаюсь к своим обязанностям. Каждое движение дается очень тяжело. Клавиши кажутся каменными. Буквы на мониторе скачут и расплываются. Это на глаза падает пелена слез.

Не понимаю, как работаю. Что делаю. Все просто на автопилоте. И дергаюсь каждый раз, когда входная дверь открывается. Я боюсь увидеть Германа снова.

Едва стрелки показывают конец рабочего дня, я быстро все выключаю и вылетаю из офиса. Понимаю, что на автобусе просто не доеду. Поэтому вызываю такси. Это сейчас для меня роскошь, но я боюсь устроить истерику на весь автобус.

Я еще держусь, пока автомобиль стоит в пробках и крадется в сторону моей квартиры. Я держусь, когда поднимаюсь на лифте. Держусь, когда открываю дверь. Но стоит ее закрыть и повернуть ключ, как я сдуваюсь, будто лопнувший шарик.

Я сползаю спиной по двери на пол. Уже не сдерживаю рыданий, слезы льются градом. Мои всхлипы больше похожи на скулеж. Завалившись на бок, я сжимаюсь в комочек и рыдаю-рыдаю-рыдаю.

Я снова оказываюсь в том страшном дне, когда Герман разорвал в клочья меня и мою любовь. Растерзал, растоптал все то, что было между нами.

Я была уверена, что люблю раз и навсегда. Я любила так, что и представать невозможно. Гера был для меня всем – моим солнцем, воздухом, самой жизнью.

Я была самой счастливой. Не ходила, а летала. Мои ноги не касались земли. Счастливая и беззаботная. Ждала предложения. Ведь только с Герой я могла представить свое счастливое будущее. Только с ним.

Любила его до умопомрачения. Первая любовь, очень сильная и глубокая. Она переполняла меня, и я была готова делиться своим счастьем со всем миром. Ничего не предвещало беды. Совсем.

Или это я так была слепа?

Рыдая на полу, я не могу не вспоминать тот день. Я не забыла ни одного мгновения. Ну почему из памяти невозможно стереть то, что очень хочется?

В тот день я впервые увидела в любимых глазах, всегда теплых и искристых, выражение холодной ярости и брезгливости. Будто я не любимая девушка, а отвратительная тварь, которой не место на земле.

Никогда не видела Геру в такой ярости. Губы сжаты в тонкую линию, скулы побелели и заострились. Он сжимал руки в кулаки, словно боялся не сдержаться. Гера выглядел так, будто убить меня готов.

Он грубо толкнул меня к стене, а я оцепенела от шока. Он просто отшвырнул меня со своего пути. Так отбрасывают нечто омерзительное. Я не смогла вымолвить ни слова. Вжималась в стену, огромными глазами наблюдая за тем, как Гера собирает свои вещи.

Я сделала к нему шаг, а он, резко обернувшись, ледяным тоном пригвоздил меня к месту:

– Лучше не подходи, – сказал так, что у меня волоски встали дыбом от ужаса.

А Гера продолжил запихивать в сумку свои футболки, которые я отгладила и аккуратно сложила в шкаф. Мне нравилось ухаживать за ним. Я просто кайф ловила от этого. И от того, что мой мужчина тоже заботится обо мне.

– Гера, что ты делаешь? – только и смогла спросить я.

– Ухожу, – он чуть не оторвал замочек на молнии, так дергал его. – Хватит, Женя, наигрались.

Он будто в сердце мне кинжалы всаживает. Продолжает безжалостно:

– Предателей не прощают.

Проходит мимо, так грохает дверью, что чуть с петель ее не срывает. А пять минут назад я открывала эту дверь, готовясь сделать Гере сюрприз.

Он должен был вернуться из командировки вечером, а приехал немного раньше. Я поэтому не успела закончить уборку. А еще собиралась приготовить романтический ужин. Мы не виделись три долгих недели.

Гера уехал в очень важную командировку. Говорил, что эта поездка изменит всё. И она действительно изменила всё. Разрушила мою жизнь до основания.

– Женя, держи за меня кулачки, – просил Гера, крепко прижимая меня к себе.

Мы лежали на кровати и я лениво вырисовывала на его груди буквы, которые складывались в «Я тебя люблю». Наше прощание было бурным. Мы хотели насладиться друг другом впрок. Будто это было возможно!

– Обязательно, – обещаю, целуя его в шею. Прижимаюсь к его коже носом, вдыхаю самый любимый запах. – Хоть ты мне и не рассказываешь, что такого важного в этой командировке, – говорю чуть обиженно.

– Боюсь сглазить, – я чувствую, как Гера пожимает плечами. – Женечка, я тебе всё-всё расскажу, когда вернусь.

– Я уже скучаю, – дую губы.

В двадцать лет три недели разлуки кажутся невыносимо долгими. Просто каким-то бесконечными! Целых три недели Гера будет болтаться по России, а я буду тут одна. Немного эгоистичные мысли, но молодость – она такая.

С любимым парнем хочется быть круглые сутки. Хочется делать всё вместе. Даже самое бессмысленное занятие кажется безумно важным.

– Я тоже, – Гера целует меня в волосы. – Женя, я тоже уже очень скучаю. Не знаю, как я буду так долго без моего лучика.

Гера не называл меня банальными зайка или рыбка, я для него была – солнечный лучик. Мне очень нравилось, я считала это таким милым!

– Целых три недели, – грустно вздыхаю я.

– Всего лишь три недели, – пытается подбодрить меня Гера. – Есть же сотовые. И давно изобрели видеосвязь.

– Лучше бы телепорт изобрели, – произношу ворчливо, а Гера смеется.

У него глубокий бархатный смех, сводящий меня с ума.

Я от всего него потеряла голову. Влюбилась так, что дышать становилось больно и в глазах темнело, стоило лишь мелькнуть мысли, что мы расстанемся.

– Да, это была бы тема, – продолжает хохотать. – Раз и ты в нужном месте. Только боюсь представить, сколько бы это стоило.

– Гер, – фыркаю и шлепаю его ладошкой по плечу, – ну вечно ты со своей практичностью.

– А я бы все равно платил, – продолжает уже серьезно, – чтобы быть с тобой хоть на минуту дольше. Женя, ты мой лучик солнца.

Гера укладывает меня на спину, нависая надо мной. Его глаза темнеют, в них вспыхивает страсть.

Я смотрю в эти бирюзовые глаза и вижу в них безграничную любовь. Поднимаю руку и провожу указательным пальцем по прямой широкой брови, касаюсь мягко его лба, чтобы стереть там едва заметные морщины. Гера часто сводит брови вместе, когда думает или чем-то озабочен. Провожу по прямому, чуть широковатому носу, спускаясь к губам. Неширокие, четкие, твердые.

Гера тут же прихватывает мой пальчик. Порочно улыбается. А у меня сердце пускается вскачь.

– Ты такая красивая, – шепчет, чуть прикусывает мой пальчик и добавляет: – Мой солнечный лучик.

Прижимаю ладонь к его ставшей чуть колючей щеке. Гера, прикрыв глаза, трется как кот.

– Я тебя люблю, – говорит, глядя мне в глаза. – Так люблю, что жить без тебя не смогу.

– И я тебя люблю, – произношу тихо, – больше жизни люблю.

Я говорю чистую правду. То, что чувствую всем сердцем, всей душой.

Гера наклоняется и прижимается своими губами к моим. Захватывает в плен. Целует со всей страстью. Так, словно не может насытиться. И я поддаюсь. Я хочу его не меньше. Скорая разлука только подстегивает нас.

Я отдаюсь вся, без остатка. Будто это наш последний раз. И так оно и происходит. Та наша близость стала последней… Но разве я об этом знала?

– Моя, – шепчет Гера, целуя со всей страстью. Пьет мое дыхание, ловит мои вздохи. – Только моя, – и произносит это как-то отчаянно.

– Конечно, – улыбаюсь я счастливо. – Только твоя. Никто больше не нужен.

Я выгибаюсь, подставляясь под его руки, ласкающие мое тело. Остро реагирую на каждое прикосновение. И сама стараюсь подарить все ласки, на которые способна.

Гера был моим первым. И я верила, что останется единственным. Ни один парень больше не мог привлечь моего внимания. Я видела только Геру.

– Люблю тебя, – почти рычит, проникая в меня.

– Люблю, – я обвиваю руками его сильную шею, – только тебя, – выдыхаю и тянусь за поцелуем.

Мгновения, наполненные страстью, тянутся тягучей патокой. Такой сладкой, щемяще-нежной, что сердце заходится. Гера всегда чувствовал мой настрой. Точное, он настраивал меня, словно мое тело инструмент. В его умелых руках я взлетала и падала, разбиваясь на сверкающие осколки. Узнала все грани чувственной близости. И сама стала ненасытной до его ласк. Жадной и нетерпеливой.

Я взлетаю в небо и кричу, срывая голос. Меня бьет дрожь, и Гера держит меня в руках, давая прочувствовать наслаждение до конца. И я ощущаю, что мы сделали это вдвоем. Снова.

– Лучик мой обжигающий, – шепчет Гера мне на ухо. – Чертова командировка!

Остается буквально пара часов до его отъезда. Мы еще немного нежимся в постели, а потом Гера идет в душ.

Скоро рассвет, и за окном уже начинает светлеть. Солнце летом встает очень рано, а мы еще не спали. Накинув халатик, иду на кухню, чтобы приготовить кофе.

Спустя пять минут меня со спины прижимает к себе Гера, и легкая ткань моего халатика намокает.

– Ты такая офигенская сейчас, – его рука скользит под ткань. – Чертова командировка, – вздыхает он.

– Кофе будет через пять минут, – я шлепаю его по руке. – И бутеры сейчас приготовлю.

Мы завтракаем. Гера одевается. Проверяет еще раз, все ли взял. И вызывает такси.

– Пока, лучик, – он стоит у двери, в руке сумка.

– Я тебя уже жду, – целую его на прощание. – И уже скучаю.

– Я быстро, – улыбается Гера, уходя.

А я закрываю дверь. Начинается обратный отсчет до нашей встречи. Целый двадцать один день…