Глава 23

– Родилась, – односложно отвечает Герман.

– Ну извините, – развожу руками. – Если бы я знала, то, конечно, не сделала бы такую подлость.

Горькая усмешка появляется на моих губах. Надо же, я мешаю одним фактом своего рождения.

– Не язви, – Герман моего веселья не разделяет. – Ты понимаешь, о чем я.

– Нет, я совершенно не понимаю! – мне так и хочется его стукнуть. – Моя жизнь в последние несколько месяцев напоминает фарс. Да я даже на работу бы, наверное, устроилась только уборщицей или кассиром в сетевой магазин. Видите ли, не хотят меня брать на работу, опасаясь, что я уйду в декрет. Говорю, что в разводе и детей иметь не могу – значит, пришла искать мужа. Одна так и высказалась – зачем вам работа? Ищите мужа! И только Оля убедила отца взять меня, потому что сама уходила в декрет. Я разводилась через суд! Но не для того, чтобы поделить имущество, а чтобы, наоборот, на мне ничего лишнего не оказалось. И сегодня Ксюша еще и обвинила меня, что я, видите ли, не предупредила ее о скором банкротстве Игоря! То есть я должна была любовнице мужа сказать – бросай его, у него скоро денег не будет. Потрясающая логика! Твоя логика тоже не лучше, не радуйся. Я не могу забеременеть, а ты обвинил меня в том, что я сделала аборт! Я просто фигею в этом цирке!

Я замолкаю, потому что в дверь стучат. Герман идет открывать. За дверью, совсем как в фильмах, стоит официант, прикативший на специальной тележке наш заказ. Герман, бросив на меня предостерегающий взгляд, пропускает его в номер. Молча ждет, пока нам накроют стол.

– Спасибо, дальше мы сами, – Герман выпроваживает официанта.

– Ты зря потратился, – я кошусь на аппетитные, красиво сервированные тарелки. Герман все еще помнит, что я люблю.

– Не дури, – обрубает меня резко. – У тебя синяки под глазами почти черные. – Садись ешь. Или я накормлю тебя силой. Заодно и расскажешь все с момента, как узнала об измене.

– Не собираюсь я этого делать, – говорю, имея в виду и еду, и рассказ. Но против Германа идти сложно. Он всегда был как скала. Да и на его стороне предательски выдавший меня желудок.

С другой стороны, хочет знать? Да пусть!

Я встаю и Герман передвигает кресло к столу. Так легко, будто то ничего не весит, хотя на самом деле оно довольно тяжелое.

– Я поймала их в подсобке на свадьбе племянницы, – произношу, со всей силы втыкая вилку в мясо. – Лена выходила замуж.

– Это Лиды которая? – спрашивает Герман. – Надо же, как быстро выросла, – удивляется он.

А меня удивляет другое. Он помнит моих родственников!

– Игорь не хотел давать развод, – сухо продолжаю я, – но Ксюша заявилась с заявлением, что беременна. Я собрала вещи и ушла. Хотела продать украшения, чтобы были деньги на первое время. Но все кольца, серьги, браслеты оказались подделками. Красивыми побрякушками. Я не знаю, они изначально такими были или Игорь позже подменил. Потом я поговорила с главбухом фирмы. Проблемы из-за твоей «ИнстальКор» были давно. Как оказалось – фирму осталось только закрыть. Адвокат раскопал много интересного. У Игоря оказались сплошные долги, наша квартира заложена по поддельным документам. Он даже уговорил моего отца взять для него кредит! – я зло выдыхаю. – Я оставила себе только машину. Продала. Частично погасила кредит, на остальное сняла квартирку. Игорь угрожал, что я не смогу найти приличную работу в нашем городе. Наверное, – сжимаю губы и поднимаю взгляд на Германа, – поэтому поместил мои фото на сайт интимных услуг. Такой намек жирнее некуда. Адвокат, спасибо ему огромное, быстро все уладил. Ну а Оля – просто стечение обстоятельств. Для меня очень удачное. Хорошая девушка. Добрая. Она и помогла устроиться в твою фирму. Но я не знала, что она твоя.

– И тебя не смутило, что ты вышла на работу к конкурентам? – Герман смотрит на меня внимательно, но по его лицу ничего не понять. Только на лбу две продольные морщинки.

– Мы уже развелись, – четко и жестко произношу я. – И мне совершенно все равно.

Незаметно для себя и съедаю всю немаленькую порцию, не забывая и про салат. На нервной почве у меня аппетит пропадает, а тут, наоборот, разыгрался. Не знаю, неужели это присутствие Германа на меня так странно действует?

Но я вот выговариваюсь ему, и становится легче. Это не объяснить… Но я будто чувствую его силу и поддержку. Ужасные глупости. Это просто вкусная еда благотворно повлияла на меня. И то, что я наконец-то высказалась. Облегчила душу.

Отставляю пустую тарелку в сторону. Герман тоже закончил. Разливает сам чай по чашкам. Подает мне, передает тарелочку с пирожным. Тирамису. Как же я его люблю.

– Тебе всегда нравилось, – голос Германа звучит чуть мягче.

– А ты всегда любил капучино, – напоминаю ему. – А теперь пьешь эспрессо. Солидные бизнесмены пьют только серьезные напитки? – пытаюсь его поддеть.

– Я капучино уже десять лет не пью, – отвечает, в его словах ясно читается скрытый подтекст.

– Какая жертва! – не удерживаюсь от язвительной реплики. – Прям страдалец. Даже не знаю, как ты жил без капучино-то!

Вижу, что Германа мои слова задели, он злится. Но я не могу ему сочувствовать. Это он собственными руками разбил нашу любовь. Мы молча пьем чай. Но стоит мне закончить с любимым пирожным, как Герман упирает в меня тяжелый взгляд.

– Я хочу знать, что произошло в тот день. И как так получилось, что ты вышла за Игоря. Тебе он не нравился.

– Я тоже, может, много что хочу знать, – я не отвожу своего взгляда.

– Расскажи, – Герман просит, а не требует. – И потом я отвечу на все твои вопросы. И расскажу все, что захочешь узнать.

Кажется, пришло время вскрыть все старые раны, чтобы вычистить весь гной. И Герман подтверждает мои мысли:

– Пора выяснить все до конца, – он сжимает челюсти. И неозвученная фраза читается в его потемневших глазах: «И наказать виновных». – Ты можешь вспомнить подробности?

– Я бы с радостью их забыла, – раздраженно произношу в ответ. – Ты знаешь, что ты сделал в тот день? Нет, ты не знаешь! Даже не догадываешься! Ты убил меня! Уничтожил! Растоптал! Я ревела сутки, совершенно не понимая, что сделала! А я ведь с работы отпросилась, чтобы навести порядок в квартире, ужин приготовить. Невыносимо скучала каждую минуту. Часы считала, когда же ты вернешься! Ты и вернулся! Окатил меня презрением и брезгливостью и гордо дверью хлопнул. Что это было Герман? Я бы, наверное, так и осталась в той квартирке, если бы не Игорь.

Стоит упомянуть имя моего бывшего мужа, как Герман сжимает руки в кулаки. На его скулах начинают ходить желваки. Он весь будто подбирается, готовый кинуться в драку.

– Игорь, – буквально рычит. – И что он сделал?

– То, что должен был сделать ты! – я кричу, не сдержавшись. – Он нашел меня, сжавшуюся и замерзшую. Перенес на кровать. Укрыл. Сказал, что все будет хорошо. Пообещал найти тебя. Он сутки тебя искал по всему городу! А я ждала. Я глаз не сводила с двери, чтобы не пропустить твой приход. Но Игорь тебя не нашел. А потом он взвалил на себя заботу обо мне. Поговорил с моими родителями. Папа до сих пор мечтает набить тебе морду. Поговорил с моим начальством на работе. Выслушивал все мои рыдания и жалобы. Он отвлекал меня, заставлял есть, спать, жить!

Я вскакиваю и начинаю ходить по номеру. Снова вспоминаю тот страшный период в своей жизни. Всё-всё рассказываю Герману, чтобы знал, что он тогда со мной сотворил.

– Мне жить не хотелось! – кричу Герману в лицо, подойдя к нему близко-близко. – Я была на тень похожа! Чудо, что меня смогли вытащить из той страшной депрессии. А может, – наклоняюсь к нему, почти нос к носу, – именно тогда мое здоровье и усугубилось. Может, тогда ты и правда частично убил меня, лишив возможности стать матерью. Такое не проходит бесследно ни для психики, ни для здоровья. И все это время рядом со мной был Игорь. Моя любовь к тебе переросла во всепоглощающую ненависть. Я тебя так ненавидела! Хотела увидеть, но только лишь для того, чтобы высказаться. Плюнуть тебе в лицо! А потом смирилась. Игорь своей заботой помог ранам затянуться. Больше года он был рядом. Надежный друг, безнадежно влюбленный. Он ухаживал за мной, дарил цветы, водил в кино и кафе, чтобы я не чокнулась дома от своей любви к тебе. К тебе!

Тыкаю его пальцем в грудь, желая проткнуть ткань рубашки и кожу. Сделать ему больно.

– Он ждал, без особой надежды, что я переболею тобой, – я выпрямляюсь и отхожу на шаг. – Да, это была какая-то болезнь. И выздоровление от тебя шло медленно. Слишком медленно. Но это произошло. Я смогла полюбить Игоря. Не так, как тебя. Без такой страсти и умопомрачения. Но это была спокойная любовь, когда мне было хорошо и тепло рядом с любимым мужчиной.

Герман еще сильнее стискивает челюсти, я вижу, как ему неприятно слышать, что я любила Игоря. Но ведь это правда. Почему я не могла полюбить мужчину, который буквально на руках меня носил?

Ведь сам хотел услышать правду, так пусть знает! Пусть ему хоть на толику станет так же больно, как и мне!

– Да, любимым, – повторяю с вызовом. – Ты же тоже наверняка эти десять лет не жил монахом? Любил других женщин, спал с ними. А я должна была хранить тебе верность? Я хотела семью, детей. Я полюбила тебя, а ты меня растоптал. Потом Игорь ухаживал за мной, добивался моей любви, моего доверия. И что? Я застаю его на своей сестре! Вот скажи мне, что вы творите, мужики? Какого черта вы оба со мной так поступили? Ты весь из себя такой гордый и оскорбленный, хлопнул дверью, вместо того, чтобы поговорить. Игорь вдруг полез на Ксюшу. Растратил наши деньги, угробил фирму. Это вот что? Ты сейчас явился – прям грозный мститель. Это у вас что, кризис среднего возраста? Начинающийся маразм? Я не могу понять весь грандиозный масштаб вашей хваленой мужской логики!

Я готова разбить о голову Германа все тарелки, которые стоят на столе, и чайник в придачу. Сидит тут с каменной мордой лица, изображает статую оскорбленной невинности.

Этот чертов бесконечный день заканчиваться никак не хочет. Новости сыплются на меня как из рога изобилия. И очень хочется крикнуть: «Горшочек, не вари!». Можно уже хватит?

Я мельтешу туда-сюда, наматывая круги по комнате. В воздухе висит напряжение, которое обязательно долбанет разрядом молнии.

– Можно я уже буду жить свою жизни? – выдыхаю я, повернувшись к Герману и смотря ему в глаза. – Свою жизнь. Без тебя, Игоря и Ксюши. Могу я просто уйди, и вы меня не будете искать? Тебя я искать точно не буду. И не буду просить кого-то, чтобы нашел. Я устала, Герман. Устала от тайн, интриг и скандалов. Отпусти меня в мою жизнь.

Я выдыхаюсь, опускаю плечи. Ну вот и состоялось мое объяснение.

– Ты всегда была хорошей девочкой, – произносит Герман медленно. – Лучом света в моей жизни. И для меня наступил длинный период мрака, когда мне подсунули справку о твоем аборте. Это был удар под дых. Скорее всего, мы бы с тобой поговорили тогда. Я бы смог, когда немного бы успокоился. Ты знаешь, самые страшные удары нам наносят наши самые близкие люди.

Герман смотрит мне в глаза долгую минуту, а потом обрушивает на меня лавину.