Глава 22

– Любой? – спрашивает Герман, опалив меня взглядом. В его голосе полное недоверие.

– Да! – рявкаю. – Любой гинеколог, посмотрев мои анализы, скажет, что фиг бы там я так просто забеременела! Ты придурок, Герман. И тогда им оказался, а сейчас еще хуже!

После моих слов Герман останавливается прямо посреди дороги, врубает аварийку и разворачивается ко мне.

– Ты сдурел? – спрашиваю под возмущенные гудки. – Ты что делаешь?

– Звони своей врачихе, – Герман буквально прожигает меня адским взглядом. Там лава кипит.

– Зачем? – я смотрю на него во все глаза. – Да и рабочий день у нее наверняка закончился.

– Звони! – Герман теряет терпение. – Немедленно.

Я достаю из сумочки телефон и под его ураганным взглядом ищу контакт своего гинеколога. Нажимаю. Гудки идут долго. Уже собираюсь сбросить вызов, когда она отвечает:

– Женечка, добрый вечер. Что-то экстренное? – в ее голосе появляется тревога.

– Добрый вечер, Алла Геннадьевна, нет-нет, все нормально, – быстро заверяю ее. На самом деле ничего не нормально. – Вы в клинике или уже ушли?

– Ой, я сегодня чуть раньше ушла, пациентов не было. Я сейчас в кафе, – отвечает моя врач. – Если ничего важного, давай отложим до завтра, хорошо?

Я не успеваю рта открыть, как Герман выхватывает у меня телефон.

– Добрый вечер, Алла Геннадьевна, вы в каком кафе? Назовите адрес, – тон у него приказной, тяжелый, проигнорировать нет возможности. – Мы подъедем. Разговор много времени не займет.

– А вы кто? – удивляется она.

– У нас очень срочный вопрос, – продолжает давить Герман, игнорируя неудобный вопрос. А полицейскому наврал, что я его жена. Бесит! – Я бы даже сказал – экстренный. И ждать мы не можем.

– Ну, хорошо, – вздыхает Алла Геннадьевна и называет адрес.

– Вы очень любезны, – Герман сбрасывает вызов и отдает мне телефон. На своем открывает карту, вбивает адрес. И все это время игнорирует других автомобилистов.

Посмотрев, где находится кафе, ударяет по газам, разворачиваясь через двойную сплошную.

– Ты нарушаешь, – озвучиваю очевидное. – Причем жестко.

Нас не только обсигналили, но еще и наверняка обматерили.

– Да плевать, – Герман так вцепился в руль, что я боюсь, что он его просто вырвет.

Он мчится на грани нарушения всех правил. Подрезает и превышает скорость там, где есть малейшая для этого возможность. Удивительно, что мы благополучно добрались до места. Авто с визгом тормозит у кафе, перегораживая дорожку ко входу.

– Звони, пусть выходит, – рычит мне.

– Ты ведешь себя как скотина! – бросаю ему.

Звоню Алле Геннадьевне, и спустя пару минут она выбегает из кафе. Растерянно озирается по сторонам, а я даже выйти из машины не могу! Герман опускает стекло с моей стороны и я, высунувшись в окно, машу ей рукой.

– Я здесь! Садитесь!

– Женя! – Алла Геннадьевна спешит к машине, садится назад и замечает Германа. В ее глазах растерянность и непонимание.

– Мы с Игорем в разводе, – сообщаю ей новость. – Поэтому я пока не прихожу к вам на прием.

– О! – ее глаза становятся круглыми. – Никогда бы не подумала. Очень жаль.

– Оставьте эти сантименты на потом – обрывает ее Герман. – Алла Геннадьевна, у меня один вопрос. Но вопрос этот очень важный. Ответьте на него честно. Женя могла забеременеть естественным путем лет десять назад? Когда была молодой?

– Ээээ, – Алла Геннадьевна ошарашена, смотрит на Германа и хлопает глазами. – Это вообще медицинская тайна. Вы вообще кто? Что здесь происходит? Женя, что случилось?

– Ответьте ему, – я сжимаю губы и впиваюсь взглядом в Германа, не хочу пропустить его реакцию.

– Нет, – уверенно произносит она. – У Жени довольно сложный случай. Беременность возможна, но совершенно точно не зачатие естественным путем. Ни сейчас, ни десять лет назад. Вам рассказать все подробно?! – спрашивает саркастическим тоном. – Могу историю болезни предоставить, хотя это и против правил.

– Спасибо, мне достаточно, – мрачно произносит Герман.

Ударяет со всей силы по рулю и выскакивает из машины. Так хлопает дверью, что я подпрыгиваю. А он начинает ругаться и пинать со всей дури колесо. Ударяет по крыше машины так, что там наверняка вмятина получилась.

– Жень, он псих? – опасливо спрашивает Алла Геннадьевна. – Давай бригаду вызову?

Она смотрит на беснующегося Германа со страхом в глазах.

– Он вообще кто? – почему-то шепотом спрашивает.

– Мой бывший, – отвечаю и прикусываю губу. Выдыхаю. – Кто-то ему сказал, что я сделала аборт. Избавилась от его ребенка. Нашего, – всхлипываю.

– И он поверил на слово? – глаза Аллы Геннадьевны становятся еще больше. – Что за бред?

– В том-то и дело, что Герман никому на слово не верит, – отвечаю тихо.

Замолкаю, потому что Герман обходит машину и открывает заднюю дверь. Он мрачнее грозовой тучи.

– Спасибо, – протягивает руку, чтобы помочь Алле Геннадьевне выйти. – Многое прояснилось. Но у меня еще один вопрос.

– Задавайте, – кивает она.

– Как легко подделать справку об аборте? – Герман не сводит взгляда с врача. – Анализы, УЗИ. Вот эту всю дребедень.

– При желании не очень сложно, – Алла Геннадьевна отвечает со всей серьезностью. – Это же не паспорт или деньги, степеней защиты у справки нет. Если у вас данные врача, я могу попробовать узнать.

– Нет данных, – резко произносит Герман. – Да это уже и не нужно. Извините, что отвлекли вас.

– Я вас, конечно, извиню, – Алла Геннадьевна с видом королевы приняла руку Германа, – но настоятельно советую быть немного сдержаннее. Я попозже обязательно позвоню Жене, Уверена, она возьмет трубку.

– Непременно, – Герман даже выдавил улыбку, больше похожую на оскал, правда. – Хорошего вечера.

– И вам, – Алла Геннадьевна обернулась на меня и кивнула. – Женя, не забывай о своем здоровье. Запишись на плановый прием.

– Обязательно, – улыбаюсь ей. – До свидания, – вежливо прощаюсь.

Врач уходит в кафе, и пока Герман за ней наблюдает, я шарю рукой снаружи, чтобы ухватиться за ручку двери.

– Куда ты собралась? – спрашивает, даже не повернувшись. – Нам все равно нужно поговорить.

– Не о чем разговаривать, – произношу резко. – Ты узнал, что хотел. Или потащишь меня к другому гинекологу? Да пожалуйста. Я буду только рада, если кто-то скажет обратное. Если мой диагноз окажется ошибочным.

Герман в два широких шага оказывается у двери. Отцепляет мои пальцы от ручки, но мою руку не отпускает.

– Мы едем в гостиницу, – произносит безапелляционным тоном. – Нам нужно поговорить.

– О-о-о, – тяну с сарказмом. – Надо же! Поговорить! А тогда было поговорить нельзя? Да ты меня просто отшвырнул, будто я комок грязи.

Меня снова трясет от злости. Кажется, нужно будет идти к невропатологу за успокоительным, пока я себя не довела до нервного срыва.

– Поверь, мне очень хотелось, – Герман прищуривается. – Но я понимал, что стоит начать и я могу не остановиться. Я просто боялся, что смогу причинить тебе вред. Я был просто невменяем. Чудо, что не произошло ничего страшного. Ты же знаешь мой характер.

Он засовывает руки в карманы брюк и подставляет лицо под прохладный осенний ветер. На улице стремительно темнеет, уже зажглись фонари. Герман прикрывает глаза.

– Меня подставил тот, кто хорошо знал меня. И таких людей тогда было совсем немного.

Резко распахнув глаза, смотрит на меня.

– Не пытайся сбежать от разговора. Все равно найду. Поехали.

Он не просит, он приказывает. Сейчас Герман просто один сплошной нерв. На него смотреть страшно, и когда он садится в машину, я вжимаюсь в сиденье, отодвигаюсь от него подальше. От Германа такая злость исходит, что я даже дышу через раз.

В этот раз он ведет машину очень аккуратно, сосредоточенно. Мне кажется, даже забыл, что я сижу на соседнем сиденье. В салоне повисла просто зловещая тишина, и такое напряжение, что пощупать можно. Тревоги добавляет и сумрак. Фары встречных машин высвечивают лицо Германа, напоминающее жуткую маску.

В молчании и тишине, даже радио не играет, приезжаем в отель. Один из лучших в городе. Герман паркуется на свободное место, где прикреплена табличка с номером машины. Даже так?

Герман глушит мотор и выходит на улицу. А я жду, когда он отроет дверь. Его руку игнорирую. Спустя пару секунд дуэли на взглядах отходит в сторону. Но только я встаю на брусчатку и закрываю дверь, как цепко хватает меня за локоть.

– Я могу тебя и на плечо закинуть, – говорить со зловещей усмешкой. – Жень, давай без спектаклей обойдемся. Достаточно на сегодня.

– Не надорвешься? – ядовито спрашиваю.

Останавливается, и я торможу. Оглядывает меня с ног до головы, и произносит:

– Не думаю. Хочешь проверить? – и в его взгляде вспыхивает вызов.

– Сама дойду, – я задираю нос.

Герман, хмыкнув, ведет меня дальше. Администратор за стойкой даже не спрашивает, кто я. Вид у Германа просто впечатляющий. До дрожи в ногах и нервной икоты.

Забирает ключ и ведет меня к лифту. В тесной кабине лифта мне катастрофически не хватает воздуха. И стоит дверям открыться на пятом этаже, как я вылетаю в коридор первой.

– Сюда, – Герман идет к двери люкса, прикладывает ключ-карту.

Пропускает меня в номер. Большой, стильный, роскошный. И очень дорогой.

Помогает мне снять плащ, сам убирает его на вешалку. Проходит в номер, на ходу снимая пиджак, откидывает его на диванчик. Рывком стаскивает галстук. Подойдя к телефону, снимает трубку и жмет на кнопки.

– Ужин в номер. На двоих.

– Я не буду, – отказываюсь, но Герман, опалив меня взглядом, продолжает делать заказ.

Пока он говорит, я рассматриваю двухкомнатный люкс. В приоткрытую дверь видна спальня с большой двуспальной кроватью. Подавляю вздох. Не в ту сторону мысли сейчас у меня направляются.

– Ванная там, – Герман отвлекается от разговора, махнув на дверь.

Кивнув, скрываюсь за дверью. Вымыв руки, достаю из сумочки маленькую расческу. Вид у меня как у чучела сейчас. Выражение лица какая-то дикая смесь безумства, решительности и страха. Сердце гулко ударяется о ребра. Нам предстоит самый нелегкий разговор в жизни. Я это чувствую. Меня начинает потряхивать, в горле пересыхает.

Будет чудом, если я переживу этот день. Все слишком быстро несется лавиной с горы. Я просто боюсь быть погребенной под обломками всего этого.

Выйдя из ванной, застаю Германа прислонившимся к стене плечом. Руки сложены на груди. Он успел расстегнуть две верхние пуговички.

– Я сделал заказ, – первым заговаривает он. – Разговор будет долгим, а нам нужны силы.

– Разговор или допрос, – я отхожу, увеличивая между нами расстояние. – Пока ты сам не сказал ничего. Только меня трясешь. Я устала, Герман. Я ужасно устала. Мне хватило истерики Ксюши. Еще каких-то упреков я просто не вынесу.

Говорю спокойно, потому что крики уже не помогут. Да и внутри такое вдруг опустошение, что становится все равно.

– Воды? – спрашивает Герман, и я киваю. Он наливает мне в стакан воды, которую я жадно выпиваю. – Ты плохо выглядишь.

– Зато ты хорошо, – вяло огрызаюсь.

– Сядь куда-нибудь, – он забирает у меня стакан. – Впечатление, что ты сейчас свалишься.

– Да пошел ты со своей заботой, – я отхожу к креслу и усаживаюсь в него с ногами. – Достали. Как же вы все меня достали. Ты, Игорь, Ксюша… – поднимаю на него взгляд. – Что я вам всем сделала?