Глава 28

Женя

Утром следующего дня я выхожу на работу. Коллеги смотрят на меня с любопытством. Я вижу, что у них много вопросов, но никто не осмеливается начать задавать их первым.

– Женечка! – сияет Вадим Павлович. – Как я рад тебя видеть. Даже один день без тебя поверг офис в хаос. Еще и Герман срочно улетел в Москву.

– Улетел? – не удерживаю я вопроса, он срывается с губ.

Вадим Павлович смотрит на меня пристально, будто в мою голову пробраться хочет и прочитать мысли.

– Два кофе сделай и зайди ко мне на разговор, – произносит, разворачиваясь к своему кабинету. Оборачивается и добавляет: – Один для тебя. Жду, – и, дождавшись моего кивка, уходит.

Приготовив два кофе, вхожу в кабинет шефа.

– Садись, – кивает на кресло.

Ставлю чашки на стол и сажусь на краешек сиденья.

– Что у тебя с Вяземским? – спрашивает Вадим Павлович прямо. – Вы явно хорошо знакомы.

– Мы встречались, – не ухожу от ответа я. – А потом я вышла замуж за его лучшего друга. Правда, Игорь нас тогда развел, как последних дурачков, но не суть.

– Ясно, – вздыхает мой шеф. – Уволишься?

– Нет, что вы! – произношу быстро, и он облегченно улыбается. – Мне нравится у вас работать. А с Германом мы все выяснили. Больше десяти лет прошло, мы смогли перевернуть страницу.

– Дай бог, – кивает Вадим Павлович. – Не хотелось бы искать тебе замену. Ну что, вернемся к делам?

– Да, – отвечаю ему теплой улыбкой. Хороший мужик, хороший начальник.

Вадим Павлович берет свой кофе, делает глоток и от удовольствия прикрывает глаза. Минуту наслаждается напитком, а потом начинает грузить меня поручениями. Тендеры мы выиграли, дел навалилась куча.

Я весь день бегаю по делам, готовлю документы, работа идет своим чередом. Вот только сегодня пятница, впереди выходные. И я обязательно начну снова копаться в себе. Вчера после ресторана я пошла домой пешком. Пришла замерзшая, ноги гудели и болели. Налила себе ванну с пеной, согрелась, немного поплакала и упала спать.

Складываю бумаги, готовлю для отправки курьером в понедельник. Звонит мой телефон.

– Привет, Лида, – здороваюсь с сестрой.

– Привет! – голос у нее веселый. – Какие планы на вечер?

– Да никаких, – отвечаю без заминки.

– Тогда ждем на ужин, отказ не принимается! – безапелляционно произносит сестра. – Давай после работы сразу к нам.

– Хорошо, – я и не думаю отказываться. Побыть с родным человеком, самым близким, мне просто необходимо. Лида поддержит, и не станет причитать, как мама. Ей я пока о встрече с Германом рассказать не готова. Потом. Позже.

– Ждем! – быстро говорит Лида и сбрасывает звонок.

После работы, купив пирожные к чаю, еду к сестре. У нее наготовлено уже на целую свадьбу. Наваристый суп, мясной пирог, сытный салат.

– Похудела, побледнела, – цокает языком Лида, разглядывая меня. – Надо тебя обратно к нам забрать, да, Толя? – кричит мужу.

– Надо, – отвечает он басом. – А еще к стулу привязать, чтобы ты могла ее кормить, – смеется он.

– Все вам шуточки, – смеюсь я, отдавая пирожное Лиде. Начинаю раздеваться.

– Да какие уж тут шуточки, – она закатывает глаза. – Давай сначала ужинать.

И только когда мы переходим к чаю, я понимаю хитрый план Лиды. Она не стала портить мне настроение и аппетит.

– Ксюха сегодня прискакала, – кривится сестра. – Заявилась ко мне на работу. Орала, что мы ей жизнь испортили. Игоря подсунули, – закатывает глаза. – Вот как умеет все с ног на голову перевернуть, а?

– Ко мне тоже приходила, – признаюсь я. – И по тому же поводу. На всю парковку истерику закатила.

– Вот же дрянь, – Лида осуждающе качает головой. – Можно подумать, ее силком тащили в постель в к твоему бывшему. А еще она сказала, что Герман избил Игорька. И они в суд подадут. Чтобы Германа посадили. А ты как соучастница пойдешь. Ну или платите ей миллионы, – взгляд сестры становится острым. – Она там много еще бреда наговорила, но я хочу знать от тебя. Жень, вы с Германов встретились? Что произошло на самом деле?

– Герман владелец фирмы, в которой я работаю, – я отодвигаю чашку с недопитым чаем. Складываю руки на столе, сплетая пальцы. – Я не знала. Мы в офисе столкнулись…

Я рассказываю все без утайки. Лида слушает внимательно, не перебивает. Она всегда умела слушать, поэтому ей рассказывать легко.

– А что, нормально! – зло произносит она. – У самого мозгов нет, только корона башку давит. Значит, можно отобрать все у того, кто этого не достоин. Ну и девушку до кучи, чтобы уж совсем полный комплект был. Это даже не черная зависть, это психическое отклонение. Зато теперь понятно, чем Ксюха его взяла. Весь компромат сам ей и выболтал! Идиот.

– Он идиот, мы легковерные дураки, – я опускаю взгляд на свои руки.

– И что дальше? – спрашивает тихо Лида. – Вы поговорили? Ты его простила? А он прощения попросил?

– Я его отпустила, – мой голос тише шелеста. – Перегорело что-то во мне. Будто злость поддерживала меня. А еще, – поднимаю взгляд на сестру и улыбаюсь сквозь слезы, – я надеялась, что он меня все еще хоть чуточку любит. Что вот поцелует и вспыхнет страсть между нами. Такая вот любовь-ненависть. После всех этих разборок мне так хотелось, чтобы обнял! Прижал к себе и сказал, что был не прав, ошибся и теперь все будет хорошо. Такая вот у меня больная любовь, которую за годы не смогла выдрать из сердца.

– А он? – в голосе Лиды настороженность.

– А у него другая, – отвечаю, и первая слезинка скользит по щеке. – Марина. И он вчера улетел в Москву. К ней.

– Козлина, – произносит Лида, но без особой злобы, скорее, обреченно.

Поставив локоть на стол, подпирает щеку. В ее глазах океан нежности и понимания.

– Но мог хотя бы извиниться, – вздыхает она.

Пожимаю плечами.

– Как-то не до того было. Столько всего разом. Закрутилось, а потом этот звонок. Может, и извинился бы, но я ушла. Не хочу уже ни извинений, ничего. Не получилось как в фильмах.

Да, маленькая частичка меня ждала извинений, покаяния, красивых жестов. Чтобы можно было мстительно сказать – теперь ты понял, кого потерял?

Но после встречи с Игорем и Ксюшей я даже не вспомнила об этом. Не хотелось уже ничего.

– Все к лучшему, – выдыхаю я, поднимая кружку с чаем. – Мое честное имя восстановлено, я осталась при работе. Герман больше не злится на меня.

– Любишь его все равно, – констатирует факт Лида, и я не отрицаю очевидное. – Слишком крепко у вас тогда закрутилось. Просто по-сумасшедшему. Бразильский сериал.

– Угу, – печально подтверждаю. – Такая я вот дурочка оказалась. Лид, ну разве можно поле всего любить?

– Можно подумать, любовь как лампочка: захотела – включила, захотела – выключила. Любят не за что-то, а вопреки. Я вот и подтверждение вижу. Ксюха любила за деньги, нет их и любовь ее быстренько испарилась. Только претензии остались. Причем, заметь, не к себе. А к нам! «Ачетакова?» во всей красе. Завтра еще к твоим явится в праведном гневе. Гады такие, не уберегли девочку от опрометчивого шага! Слушай, вот что у нее в мозгах?

– Нет там мозгов, – басит Анатолий, стоя возле кухонной двери. – Ниточка, чтобы уши не отпали. И еще две от нее – глаза держать.

– Да ну что ты такое говоришь? – Лида недоуменно смотрит на мужа.

– Куклы такие раньше были, – объясняет он. – У сеструхи была большая такая, красивая, а потом мы с пацанами чет ее кидали и пластмасса на голове лопнула. Я по сей день помню эти резинки для рук и ног и глаза внутри пустой головы. Детская психотравма, между прочим. Женька щеглуха, у нее всякие Барби уже были.

– Вот спасибо! – возмущаюсь я. – Щеглухой меня давно никто не называл.

Анатолий уводит нас на другие темы. Припоминает про меня всякие гадости – как разукрасилась косметикой Лиды, как за кустами подглядывала, когда у них свидание было. Рассказывает он живописно и в лицах. И скоро мы втроем уже смеемся. Боже, я уже много не помню, но это, оказывается, со стороны так смешно было!

Лида уговаривает меня остаться с ночевкой. Мы болтаем почти до утра. В субботу едем к моим. К счастью, выходные проходят спокойно. Я все боялась, что Игорь или Ксюша названивать начнут, но все тихо.

Зато в понедельник меня ждет сюрприз.

– Привет, пап, – я прижимаю телефон к уху. – Что-то срочное? А то я немного занята. Сейчас курьеру все сдам и перевозню.

– Жень, ты зачем кредит погасила? – ошарашивает меня папа. – Мы же договорились!

– В смысле? – я застываю, протягивая курьеру бумаги. – Пап, это не я. Честное слово. Хочешь, схожу в банк и перепроверю?

– Да я вот на крыльце отделения стою, – голос папы грозен. – Кредит закрыт, долгов нет. Точно не ты?

– Точно не я, – хлопаю глазами, смотря на курьера. Как будто это он мог сделать. – У меня не такая зарплата.

Устав ждать, парника просто выдергивает из моих рук пакеты. Сует свою ведомость, чтобы расписалась. Кивнув, уходит. А я падаю в свое кресло.

– У Игорька совесть проснулась? – папа сам не верит в то, что говорит.

– Хочешь вернуть? – спрашиваю у него, уже догадываясь, кто закрыл кредит.

– Вот еще, – возмущенно отвечает папа. – С чего только такая забота? – в его голосе подозрительность. – Жень, будет обратно проситься – гони пинками!

– Хорошо, – смеюсь я. – Я встречу его в халате махровом, в бигуди и со скалкой в руке.

– Фантазерка, – фыркает папа. – Ну ладно, иди работай. Раз не ты, то я спокоен.

Это не я, это Герман. Больше некому. У Игоря ни совести, ни рубля нет. Но к поступку Германа у меня двоякое отношение. Будто откупился деньгами. Ни звонка, ни сообщения. Хорошо, мне еще денег не подкинул.

– Выдыхай, Женька, просто одной проблемой меньше стало, – говорю себе. Решил и решил. Ничего не требует. На это и останавливаюсь.

Дни летят друг за другом. Я хочу на работу, по выходным езжу к родителям или Лиде. И дни не считаю, но мне не нужно смотреть в календарь, чтобы точно знать – почти месяц прошел с нашего разговора в ресторане.

Конец октября на редкость дождливый и холодный. Я стою на крыльце нашего бизнес-центра. Надо добежать до остановки. Такси в такую погоду ждать долго, да и цена будет бешеная. Цены взлетаю, стоит только тучкам набежать на небо.

По лужам шлепать неохота, и я все же открываю приложение. Нет, ну а вдруг? Увы, чуда не происходит.

– Девушка, можно с вами познакомиться? Я вас подвезу, – от экрана телефона меня заставляет поднять взгляд веселый голос. – Погода такая ужасная, промокните. А я на машине!

– Герман? – я не верю своим глазам. Он стоит у знакомой машины, прячась под зонтом от дождя. Улыбается, а взгляд больной, в глазах страх и неуверенность. Мое сердце совершает болезненный кувырок. – Но почему ты не зашел в офис? – я тычу пальцем в сторону дверей.

– Я здесь не по работе, – отвечает серьезно. – Мне кажется, в прошлый раз мы не закончили наш разговор.

– А стоит ли опять начинать его? – я спускаюсь по ступеням и встаю под большой черный зонт.

– Мы не узнаем, если не начнем его, – Герман вглядывается в мое лицо. – Выслушай меня, – просит он. – Пожалуйста.