Пролог

– Где ты была? – войдя в квартиру, муж смотрит на меня негодующе и отстраненно. Не поздоровался даже. Не поцеловал. Мы же целый день не виделись.

Раздраженно снимает туфли ручной работы, откидывает их в сторону. Боднув головой воздух, раздраженно трет затылок и шею. Бычится, как сказал бы мой папа.

– Что случилось, Роберт? – непонимающе хлопаю глазами. – Кто тебя разозлил? У нас неприятности? – внутри все холодеет от ужаса. Мы же только хоть немного отошли от горя. Что еще могло приключиться?

Но Роберт молчит. Просто сжигает меня гневным взглядом, словно хочет сожрать и кости выплюнуть.

За те два года, что мы живем вместе, такой всплеск эмоций я вижу впервые. Роб умеет держать себя в руках. И даже в самые черные и напряженные дни, когда меня накрывало беспросветной тьмой, именно Роб вытягивал меня на поверхность. Именно он был мне надеждой и опорой. Несгибаемый, сильный, мой спасательный круг. Что мы с ним пережили, и врагу не пожелаешь.

– Рада, я задал тебе простой вопрос, – цедит Роберт, нависая надо мной. – Трудно ответить?

– Лара с мужем в Москве. Мы встречались в кафе. Поболтали немного, – недоуменно пожимаю плечами. – А что?

– Эта твоя прокурорская сучка, – морщится Роберт от злости. – Да она что угодно подтвердит…

– Почему ты оскорбляешь мою подругу? – вскидываюсь я, прижимаясь спиной к стене. Расправляю плечи и все еще не верю своим ушам. Мой муж всегда предельно корректен. Особенно когда речь идет о моих близких. А тут…

Не хочу скандалить. Проблема явно не в Ларе. Ухожу в гостиную, сажусь на диван и, обняв себя за плечи. Пальцы касаются мягкого трикотажа, обтягивающего мои плечи.

Я нарядилась к приходу мужа. Уложила волосы, надела его любимое платье. Хотела сообщить новости. Но не сейчас, когда Роб в бешенстве.

Интересно, каким боком к его проблемам я или моя Солнцева?

– И сколько вы были в том кафе? Час? Или целый день? – уходит от ответа Роберт. Нависает надо мной, вдавливая коленом и руками диванные подушки. И снова этот взгляд, полный ненависти и злобы.

– Какая разница? Мы не засекали время. Что за допрос, Робочка? – жалко улыбаюсь мужу.

– Не называй меня так. Я, кажется, тебя просил! – рычит он. А в карих глазах полыхает пламя. – Лучше ответь честно, Рада…

– Что ты от меня хочешь? Я не понимаю, – тянусь к нему. – Давай поговорим спокойно.

Но Роберт Щербетов неумолим.

– Потом, – отводит мои руки в сторону. – Сначала мы все выясним. А потом приступим к разговорам. Но я советую тебе сознаться.

«Какого черта?» – хочется закричать в голос. Подумаешь, посидели с Ларой в ресторанчике. Поболтали. Мы же с ней полгода не виделись!

– В чем, позволь спросить? – пытаюсь встать, но Роберт нажимает на мое плечо, не давая подняться с места.

– Пока я все не выясню, ты никуда не уйдешь. Потом… скатертью дорога, милая, – бросает холодно.

– Да о чем говорить? Что ты от меня хочешь? – не выдерживаю и заливаюсь слезами. Меня реально бьет истерика. Что происходит? Ничего не понимаю!

За большим панорамным окном виднеются вечерняя Москва и Храм Христа Спасителя, подсвеченный яркими огнями, расплывающимися сверкающими бликами из-за слез.

«Управь, господи!» – смотрю на золотые купола. До боли сжимаю пальцы. Помолвочное кольцо с квадратным бриллиантом упирается в край ладони. Это отрезвляет.

– Что происходит? – Перевожу взгляд на Роберта.

– Ладно, – вздыхает он. – Я не хотел показывать, но раз ты уперлась, – отстраняется неохотно. Достает из кармана пиджака мятый конверт из серой канцелярской бумаги. Небрежно кидает на журнальный столик. – На, полюбуйся. Вас видели…

– Да мы и не таились, – хмыкаю язвительно.

– Я это уже понял, – криво усмехается муж. Трет накачанную грудь, обтянутую рубашкой Бриони. И морщится, будто его смертельно ранили. – Не ожидал, Рада… После всего, что мы пережили, – добавляет и будто спускает курок.

– Что?! – вскрикиваю я. – В том, что произошло, виноват только ты! Для тебя твои гадские деньги оказались важнее нашего ребенка. Это ты сидел на совете директоров, когда мне требовалась помощь! Это из-за тебя! Все из-за тебя!

– И поэтому ты отомстила мне. Да, Рада? Сделала вид, что простила, а потом нанесла удар. Классный ход. В духе твоего папочки, – отходит муж к окну.

– Что ты несешь? Какая месть? – ошарашенно таращусь в крепкую мужскую спину. Мажу взглядом по широким плечам и накачанной шее, и не могу поверить. Мой Роберт сошел с ума? Или это у меня поехала крыша?

– Открой, посмотри, – роняет он небрежно. – Как говорится, там истина, не требующая доказательств.

– Ты пьян? – предполагаю в ужасе. Но запаха не было. Под веществами, что ли? Только Роберт никогда их не употреблял.

– Еще нет. Но я планирую напиться, Рада, – бросает он и в ту же минуту оказывается рядом. Открывает злосчастный конверт, к которому я боюсь притронуться. Достает оттуда пачку фотографий и швыряет их на стол. – Не стоит вые*ваться, Рада! Все ходы записаны.

Дергаюсь от грязного ругательства. Мой муж всегда вежлив и не использует мат в лексиконе. Что происходит, черт возьми!

– Что за бред? – в ужасе смотрю на мятые фотки. На них я в ресторанчике… Но только вместо моей Солнцевой рядом со мной на диванчике сидит какой-то левый мужик. Смазливый, в очках и с длинными кудрявыми патлами. Ни разу не в моем вкусе.

Очень близко сидит. На одной из фоток его рука лежит у меня на колене, на другой – мы целуемся. А на третьей – берем ключи на ресепшене отеля, находящегося в одном здании с рестораном.

– Ничего объяснить не хочешь? – негодует Роберт.

– Роберт, это неправда! Какая-то подстава. Я была в ресторане с Ларой. Она может подтвердить… – оправдываюсь как полная дура.

– Она все всегда может подтвердить. Не сомневаюсь, – ощерившись, глумится муж.

И тут меня перекрывает.

– Откуда у тебя эта грязь? Я не знаю этого человека! Почему ты так со мной? Мало мне горя? Еще надо добавить? – кричу, подскакивая с места.

Ноги сами несут меня к дверям. Лихорадочно натягиваю куртку, хватаю сумку.

– К нему собралась? – усмехается Роберт, закрывая собой весь дверной проем.

– Да пошел ты, – мотаю головой, всхлипывая.

И выскочив за дверь, неожиданно понимаю. Я не вернусь к Щербетову. Как бы я его ни любила, никогда не вернусь!

«Любовь есть, а счастья нет», – понуро думаю, спускаясь в лифте. Никто не бежит за мной, не возвращает.

Значит, все спланировано заранее. Захотел муж меня выкинуть, вот и придумал чудесный план. Правильно отец говорил, нечего соваться к богатеям. Поимеют и ноги вытрут. Вот только я без памяти влюбилась в Роберта Щербетова и плевать хотела на папины советы. А зря…

А на улице растерянно оглядываюсь по сторонам. Таращусь на красный Мини Купер, подаренный мужем на мой день рождения.

«Не бросай меня. Давай прокатимся, красотка! А потом поговоришь с Робом», – призывно смотрит с парковки моя машинка.

Но я упрямо прохожу мимо.

«Мне от тебя ничего не нужно, Роб. Ни машин, ни колец, ни денег», – сжав губы, веду мысленный диалог с мужем. Спохватившись, возвращаюсь к машине. Щелкаю брелоком сигнализации. Лишь на минуту сажусь в машину.

Главное, не разреветься и не сдаться. Не пойти к Роберту выяснять. Не убеждать в своей невиновности. Хватит. Назад дороги нет. У меня тоже есть гордость. Пора ставить точку в этой истории. Мне казалось, я встретила своего человека. Полюбила. Носилась к нему на свидания. А он поверил во всякую гнусь. Обидно. Но я переживу.

Ну что ж…

Прикусив губу, остервенело стягиваю кольца с безымянного пальца. Гладкое обручальное снимается быстро, а вот помолвочное с крупным бриллиантом словно вросло в мою руку. Через силу стаскиваю и его. Зашвыриваю оба кольца в бардачок. Лихорадочно роюсь в сумке, выискивая маленький кошелек. Выдираю из него все карты. Золотые, платиновые, где латиницей выбито мое имя Рада Щербетова.

Как же мне нравилось это сочетание!

Но придется менять. Не хочу носить фамилию предателя.

Карты летят в бардачок вслед за кольцами. Последним туда падает брелок от Мини Купера.

- Прощай, мой хороший, - провожу пальцами по приборной доске. И выскакиваю из машины. Захлопываю дверцу.

«Вот и все. Прощай, Роберт. Мне от тебя ничего не надо!» - пересекаю двор.

Словно слепая перехожу дорогу, заставляя водителей тормозить и сигналить. Бесцельно бреду по парку, разбитому напротив нашего дома, и устало сажусь на первую попавшуюся скамейку. Улыбаюсь малышам, бегающим мимо по лужам, и инстинктивно кладу руку на живот.

«Скоро и у меня будет такой же. Только мой!» – стискиваю зубы и цепенею от внезапной догадки.

Наверное, Роб как-то узнал о моей беременности и понял, что я в любом случае оставлю этого ребенка. Поэтому и устроил скандал. Сфабриковал гнусные фотки.

А я еще сказать хотела… Слава богу, он мне не дал. С порога начал допрос.

«Вставай. Уходи отсюда!» – подстегивает меня здравый смысл папиным голосом.

Усилием воли заставляю себя достать из сумочки сотовый и позвонить отцу.

– Я ушла от Роберта, папа, – только и могу вымолвить.

– Где ты? – рявкает он. – Сейчас пришлю кого-нибудь из пацанов. Заберут тебя…

– В сквере напротив дома, – всхлипываю горестно. Отец на мои слезы обычно не реагирует. И сейчас разговаривает, словно не замечая.

«Пусть так», - Вытираю ладошкой мокрые щеки и очень надеюсь, что отец поможет.

– Рада… не стой столбом. Шагай в торговый центр, или в киношку. Что там у тебя поблизости? – велит в своей грубоватой манере. – Как войдешь, затеряйся в толпе и скинь геолокацию. Минут через десять спускайся на парковку. Тебя будут ждать. Сейчас. Погоди, – в трубке становится тихо, а потом следует новая команда. – Запиши номер и марку. Триста двадцать. Серая Хонда. Регион наш. Смотри внимательно. Не сядь в чужую машину, – добавляет по привычке и вздыхает тяжело. – Ну хоть избавились от твоего долбоящера, слава богу! – и наконец заметив мои всхлипывания, бросает мягко. - Не смей реветь, дочка. Он тебя недостоин.