Глава 1

Четко выполняю папины указания. Если уж попросила помощи, надо следовать инструкциям.

Захожу в торговый центр, расположенный неподалеку от нашего с Робертом дома. Сразу же направляюсь в супермаркет, где на кассах уже толпится народ с тележками. Бесцельным взглядом обвожу полки с крупами и консервами. Мне тут точно ничего не надо. И бреду дальше.

Кошусь на кулинарию и отдел с алкоголем. Мы с Робертом заскакивали сюда за вкусной выпечкой и бутылочкой Просекко.

«Прекрати!» – останавливаю поток бессмысленных воспоминаний. На душе обидно и горько только от одного простого факта. Мой муж не хотел и не хочет детей. В тот раз просто отмахнулся от меня, и дело закончилось трагедией, а сейчас – просто выгнал из дома. Манипулятор! Гадский манипулятор! Мажор! Привык жить для себя.

Телефон тренькает в руке давно забытой мелодией.

– Да, алло! – спохватываюсь я. Задумалась, загулялась. А меня уже ждут.

– Ты где, Радуша? – басит в ухо знакомый голос. С такой же хрипотцой, как у папы. Только более молодой и порывистый.

– Иду. Я сейчас, – бормочу в трубку и быстрым шагом направляюсь к эскалатору, ведущему на парковку.

– Давай. Я прямо у входа стою. Серая хонда.

– Да, папа говорил, – улыбаюсь сквозь слезы. Сбегаю по движущимся ступеням, вылетаю из торгового центра и сразу же попадаю в объятия крепкого лысого парня в черной косухе и высоких байкерских берцах.

– Быстро валим, Радуша, – лишь на секунду прижимает меня к себе Мирон, мой родной брат по отцу. – Твой ненаглядный уже опомнился. Вокруг дома бегает.

– Меня ищет? – смотрю оторопело.

– Ну не меня же! – фыркает братец и добавляет строго. – Так, смотри, систер. Если хочешь с ним жить, возвращайся наверх, закажи в кафе капучино и сострой обиженную мордашку. Глядишь, этот баклан растает и купит тебе очередное колечко…

– Не хочу, – обрываю стеб. – Все очень плохо, Мирон…

– Мы рады, что ты, наконец, это заметила, – ехидно роняет брат. Широкой лапищей мягко направляет меня в полутень от фонарей, натыканных на каждом углу. А там уже стоит серый байк, сверкающий никелированными крыльями.

– Ух ты! Вот это тачка! – выдыхаю в изумлении.

– Ага, Хонда Валькирия. Хорошая девочка, – гладит по рулю Мирон и тут же кидает мне точно такую же, как у него, куртку. – Надевай поверх пальто, – командует резко. Достает из багажника второй шлем.

– Мир… Я не знаю… Я не могу, – лепечу смущаясь.

– В чем проблема, Рада? – строго смотрит на меня брат.

– Я беременна. Пять недель, – шепчу, заливаясь румянцем.

Нет, не на стоянке торгового центра я мечтала сообщить эту новость. И естественно, не тому мужчине.

– Класс! – сграбастав меня в охапку, улыбается Мирон. – Не боись, я буду ехать медленно.

Подает мне шлем, помогает усесться.

– Пристегнись, систер, – кивает на ремень безопасности.

Брат садится за руль. Мощный механический зверь утробно рычит подо мной, а затем плавно движется к выходу. Словно летит по воздуху.

Обеими руками судорожно хватаюсь за Мирона. Прижимаюсь к нему всем телом и подставляю лицо свежему ветру.

Свобода? Свобода!

Я ушла от Роберта и больше никогда к нему не вернусь.

Брат технично объезжает пробки, кое-где едет по пешеходному бульвару, распугивая редких прохожих, потом ныряет в темные дворы и снова выскакивает на трассу. Несущиеся навстречу машины слепят яркими фарами. Но от слез и ветра у меня все расплывается перед глазами. Прячу лицо за спину брата.

И уговариваю себя мысленно.

«Ты – сильная, ты справишься!» - а внутри все цепенеет от обиды и горечи. Роберт, любимый, как ты мог?

Байк въезжает в коттеджный поселок и останавливается около двухэтажного дома, украшенного лепниной.

– Пахан велел тебя отвезти к нам домой, – отрывисто роняет Мирон. – У нас твой мажор тебя точно не найдет.

- Хорошо, - сглатываю слезы.

Брат щелкает брелоком, открывает ворота, въезжает в большой ухоженный двор с ландшафтным дизайном. Спрыгивает с байка и помогает слезть мне.

А из дома навстречу уже спускается тетя Мила. Мать Мирона и любимая женщина моего отца. Значит, папа на моей стороне. Проникся. Спрятал.

– Пойдем, пойдем в дом, милая, – приобнимает меня за плечи Милочка. – Рома звонил. Пока поживешь у нас…

– Там такие новости, мам, – тут же сдает меня с потрохами Мирон.

Не брат, а какая-то зараза болтливая!

– Пойдем, расскажешь, – ведет меня в дом его мать. Красивая статная женщина с золотой блондинистой косой и голубыми глазами. – У меня борщ, Радка. И пампушки с чесноком. Все утро готовила. Как знала, что гости будут… – тараторит по-свойски.

– Спасибо, – киваю я, в который раз поражаясь радушием этой женщины. С моим отцом она рассталась еще в молодости. Но к моей маме и ко мне относится как к близким родственникам. Непутевым и немного дефективным.

А в доме в нос ударяет запах наваристого борща и какой-то сдобы. Вдыхаю аромат домашней стряпни. И только сейчас понимаю, что проголодалась. Когда я ела? Завтракала с Робертом. Потом с Ларой пила кофе в кафе.

К горлу сразу подкатывает вязкий ком, стоит только вспомнить кафе и фотки, сляпанные Робертом. В глазах темнеет до тошноты.

– Ты чего? Тебе плохо? – причитает рядом Милочка и тут же командует. – Снимай куртку, давай пальто. Туалет направо. Можешь не разуваться.

Еле-еле успеваю добежать до раковины, как меня скручивает от рвоты. Даже ноги подкашиваются от слабости. Смываю лихорадочно за собой. Машинально беру из рук Милочки стакан воды и салфетку. Смотрю на себя в зеркало.

Бледная, зареванная, лохматая. Вся какая-то жалкая.

Нет, не так я представляла окончание сегодняшнего дня. Думала, Роберт обрадуется…

Новый позыв заставляет меня снова склониться над раковиной.

– Ты отравилась, или нас можно поздравить? – как только я выпрямляюсь, обнимает меня Милочка.

– Второе, ма! – тянет из коридора Мирон. Топчется у входа, не решаясь войти.

– Радка, что? Правда? – радостно восклицает Мила. – Слава богу! Я же молилась за тебя. Выходит, помогло, – утирает она слезы. Свои, потом мои.

– Да, – киваю я, давясь рыданиями. – А Роберт от нас отказался…

– Да мудак он. Сразу было видно, – тараторит Мила. Гладит меня по голове словно маленькую. – Наплюй, девочка. Мужики еще будут. А дитя господь посылает. Радость-то какая, Радка. В нашем полку прибыло. Вот Ромка обрадуется. Первый внук. От моего обалдуя разве дождешься!

– Я думала, Роберт будет счастлив, – плачу навзрыд. – А он…

– Тсс, – успокаивает меня Милочка. – Ну что делать, детка. Так бывает. С деньгами или без, но не хотят мужики детей, избегают ответственности. Тебе из этой козлиной породы экземпляр попался. Идиот мажористый. Отвалился, и хорошо. А ребенка мы воспитаем. Не паникуй…

Но если честно, именно этого я больше всего и боюсь.