Глава 2

Вот этого я и боюсь. Своей собственной семьи. Может, поэтому и выскочила замуж за Роберта и общалась с близкими от случая к случаю. А муж и рад был. Даже на свадьбу никого не позволил пригласить, кроме моей Солнцевой и ее прокурора.

– Нежелательно, – сказал, как отрезал. А я и согласилась.

Так рвалась в счастливую и благополучную жизнь, далекую от криминала. Фамилию сменила и выдохнула.

Теперь я точно не Извекова! И никто в меня пальцем не тычет.

А то с самого детства незнакомые взрослые люди смотрели на меня с неприязнью и говорили своим детям «Не водись с этой девочкой!».

Наверное, думали, раз у меня отец – криминальный авторитет Рома Извек, то и я такая же. Приду в гости, высмотрю самое ценное, а потом обнесу вместе с папой.

Да я его иногда годами не видела!

Мама к нему постоянно моталась. Гордилась, что Рома именно ее выбрал из всех ждуль. Писала ему на зону, ездила. Где-то там и меня заделали. И если у Милочки хватило ума дать своему сыну другую фамилию, моя мама наградила меня папиной.

Рада Романовна Извекова.

Так и на бейджике было написано, когда к нам в травмпункт после аварии привезли Роберта с открытым переломом руки.

Сам Щербетов ничего сказать не смог. Только сидел в коридоре, придерживал руку, заботливо уложенную в деревянные дощечки. И сжав зубы, смотрел на меня.

Зато его помощник изгалялся.

– Вы, надеюсь, не имеете отношения? – кивнул на мой бейджик.

– Имею, – отрезала я тогда упрямо. – Если боитесь, что я зарежу вашего друга прямо на операционном столе, можете подождать другого врача.

– А когда он будет?

– Через три часа, – бросила равнодушно. – Больной к тому времени истечет кровью. Но это вам с ним решать. Другого специалиста у нас, к сожалению, нет.

А тут еще баба Надя со шваброй. Причитать принялась, что полы кровью закапали.

– Помоги мне, – тихо попросил Роберт и отрубился. А мы с фельдшером помощника аккуратно отодвинули. Репозицию я сделала. Все косточки сложила, все мышцы рваные и ткани соединила. А Михалыч гипс наложил.

Рука как новенькая срослась. И Роберт сначала приехал отблагодарить за операцию. Потом на свидание пригласил. Ну и понеслось, поехало.

– Выходи за меня, – попросил с хрипотцой в голосе. – Я люблю тебя. Мне плевать, кто у тебя отец.

А я и растаяла, как сосулька в марте.

– Девочка моя, ты мне не нравишься! – прихожу в себя от крика Милочки. – А ну, давай-ка, ложись, – помогает она мне подняться со стула.

Мажу размытым взглядом по нетронутой тарелке с бульоном и размокшими гренками. Послушно иду за хозяйкой дома и чувствую, что еще минута, и свалюсь в обморок.

– Я сейчас Ленке позвоню, – тараторит Милочка. – Это подружка моя. Еще с молодости, с девяностых. Ее Альберт с нашим Ромой дружили. Не разлей вода были братаны. Альберта грохнули. Сам виноват. Подставился. А Лена у нас умничка. Акушер-гинеколог. Своя клиника у нее.

– Не надо. Я просто перенервничала, – отказываюсь нехотя. Слабость накатывает через край. Хочется закрыть глаза и плыть по течению.

– Вот бы я тебя слушала, – ворчит Милочка. – Мне потом Рома голову за тебя оторвет. Нет уж! Пусть Ленка тебя посмотрит, – заявляет упрямо и звонит подружке.

А у меня сил не хватает спорить с Милой. Ее даже отец уломать не может. Если Мила решила, все! С места не сдвинешь. Но чаще она бывает права. Папа с ней не спорит. Зато маму регулярно скручивает в бараний рог.

Поэтому у нас Милка – копилка. Она распоряжается семейными финансами и сама решает, во что вкладывать деньги. А моя мама – Юля-ждуля – добровольная папина прислуга. Вот для кого каждое слово дорогого Ромочки – закон.

– Добрый вечер, – в комнату входит женщина, очень похожая на Милу. Те же длинные блондинистые волосы, убранные в строгий пучок, такая же стройная фигурка и высокий рост. И лицо – доброе и благостное, как у мадонны.

– Рассказывай, детка, – Елена садится рядом. Берет меня за руку, щупает пульс.

– Да что тут рассказывать? – встревает в разговор Мила. – От мужа ушла. Перенервничала. Но ты посмотри, Лен, бледная очень, и губы синие. Что-то я боюсь. Меня за нее Рома уроет…

– А я думаю, кого ты мне напоминаешь! – улыбается Елена и спрашивает сосредоточенно. – Анализы давно сдавала? УЗИ делала? Или только тест?

– В сумочке все, – киваю я и в душе радуюсь, что не выложила, как дура, важные документы в квартире Роберта.

– В коридоре. Сейчас принесу! – спохватывается Милочка и через минуту возвращается с моей сумкой от Гуччи.

– Вот, – протягиваю тоненький файлик доктору. – Анализы сегодня сдавала и УЗИ делала. Вроде все нормально.

– Порадовать кого-то хотела, – едко бросает от двери Мила. И мне кажется, попадись ей сейчас Роберт, она бы из него котлету сделала.

– Вроде, – невесело усмехается Елена. – Показатели кажутся нормальными. А вот их соотношения – странными. Ты никакие препараты не принимала? – смотрит на меня строго.

– Нееет, – тяну обалдело. – Я даже алкоголь не пью.

– Тогда сделаем так, детка, – решает доктор. – До утра я бы тянуть не советовала. Тут я с Милой согласна. Мне твое состояние не нравится, – улыбается мне. – Бледность странная, и анализы. Я бы перепроверила. Сейчас. Мила, заводи тачку, – кивает подруге. – Сейчас быстро смотаемся ко мне в клинику. Иначе я ни за что не ручаюсь.

– Да, хорошо, – соглашаюсь я неохотно. Естественно, на ночь глядя мне никуда ехать не хочется. Но раз крутой специалист говорит, то надо.

– Мой дурень ее на байке привез, представляешь! – поспешно надевает пуховик Мила.

– Нет, это что-то другое, – мотает головой Елена. – Какой-то системный сбой. Я пока не пойму. Надо разбираться. Детка, у тебя выкидышей или замерших беременностей не было? – помогая мне встать, спрашивает ласково.

И тут меня прорывает.