Глава 17

– Роба, сынок, у нас обыск, – звонит отец ближе к вечеру. – Если можешь, приедь, пожалуйста.

– Да, папа, сейчас буду, – заявляю буднично. И сам удивляюсь, как мои новые сотрудники быстро сработали.

– Ну, ты, Щербет, и голова! – восхищенно тянет Решка. – Вот это вариант. Может, сразу всех и накроем.

– Угомонись, – приземляет его Орел. – Сначала нужно найти улики.

– Воду для меня закупают отдельно, – рассказываю по дороге. – Соответственно, кофе и чай тоже. Красную рыбу и буженину на бутерброды. Все хранится в кладовке в комнате отдыха. Там холодильник и стеллажи.

– А доступ кто имеет? – уточняет Орел.

– Мой личный помощник, управляющий секретариата, уборщица. Больше никто из сотрудников не заходит. Не имеет права.

– Значит, круг подозреваемых очерчен, – кивает мне с переднего сиденья Решка. – Мы быстро управимся.

– А ОБЭПа не боишься? – смотрит в зеркало заднего вида Орел.

– У меня все ровно в бизнесе. Налоги платим исправно. Никаких маклей. Никакого дробления. Все открыто…

– Такой честный? – усмехается Орел.

– Бизнесмен. Себе дороже что-то укрывать, – пожимаю плечами. – Потом еще больше заплатишь, с пеней и штрафами. Проходили уже. Нафиг надо. Самообман самый настоящий.

– Прикольно! – тянет Решка. – Впервые такое встречаю.

И отвечает на звонок сотового.

– Да, бро, вы на месте? Сейчас и мы подтянемся.

– Лучше пойти раздельно, – тянет из-за руля Орлов, кидает мне ключи от машины. – Чтобы нас вместе меньше видели. Мы выйдем, а ты посиди в машине, Щербет. И минут через десять подруливай. Типа только приехал.

– Хорошо, – передергиваю плечами. – Как скажете, господа оперативники…

Пацаны выскакивают сразу из припаркованной тачки, а я на автомате открываю фотки в телефоне и смотрю на жену.

– Я скучаю по тебе, девочка, – шепчу еле слышно. – Я не виноват. Ты должна понять.

Листаю снимки. Любуюсь красавицей-женой, а в душе снова открывается рана. Так худо мне даже после маминой смерти не было.

– Все меня бросают, и ты бросила, – глажу пальцем фотографию. – Я люблю тебя, Рада. И сделаю все, чтобы вернуть, – приношу клятву. Выскакиваю из Гелика. Бодрым шагом пересекаю парковку, потом холл. Поднимаюсь на этаж администрации.

А там уже развернулось чудесное маски шоу.

Димон, Марина, еще кое-кто из персонала лежат на полу в коридоре. А бравые парни в масках выгребают из ящиков и шкафов документы.

– Мне тоже на пол? – уточняю у строгого мужика в камуфле с погонами майора.

– Присаживайтесь, – кивает он на диванчик в приемной.

– А людей с пола можно поднять? – уточняю на всякий случай.

– Пусть отдохнут, – глухо откликается майор. – Слишком много возмущались. Устали.

– Тогда другое дело, – соглашаюсь я. Наблюдаю, как мои бойцы выносят из подсобки упаковки с водой и судки с провиантом.

– Зачем? Вы не имеете права! – слышится возмущенный вопль Дашки, моей секретарши и родной Марининой дочери. – Роберт, скажи им, - выбегает она следом из комнаты отдыха.

– Угомонись, систер, – мотаю головой. – Лучше садись, посиди. Не мешай людям работать.

– Ты такой спокойный, – шепчет она, плюхаясь рядом. Берет меня за руку. Ясен пень, ищет поддержки. Это я старый прошаренный зубр. И не через такое проходить приходилось. Марине тоже. Вон, лежит тихонечко в коридоре. Кому-то сообщение печатает. Дура.

– Я боюсь, – тихо лепечет Дарья. Кладет голову на плечо.

От простых успокаивающих жестов, обычно принятых среди родственников, меня передергивает.

– Прости, Даш, – поднимаюсь с места. – Отец мой где?

– Так еще не приехал, – стонет она. – Папа на деловой встрече с утра.

Папа!

Хрен тебе в зубы, а не папа! Нашлась дочка, блин!

Почему-то в душе снова закипает неистовое бешенство, как и пять лет назад. Отец тогда женился на Марине. И начались эти танцы с новыми родственниками. В гробу я их всех видал.

«Пап, ты где? Я на месте», – пишу наспех. И подняв голову, натыкаюсь взглядом на запыхавшегося отца, стоящего в дверях.

– Что тут происходит? Ордер предъявите.

–Ваши сотрудницы уже все переписали, - улыбается ему майор, а я подхожу поближе. Помогаю снять пальто. Даю стакан воды.

– Все будет хорошо, пап, - замечаю тихо.