Глава 38

«Здравствуйте, девушка!»

Внутри все передергивает от стандартной вежливой фразы. Во все глаза смотрю на Роберта. На руку на перевязи, на старую пижаму с чужого плеча и на желтую листовку, валяющуюся на прикроватной белой тумбочке с ободранным краем.

РАБОТНЫЙ ДОМ. ПИТАНИЕ И ЗАРПЛАТА.

О, Господи! Я же могла не успеть!

Ясное дело, в больнице долго никто никого не держит. Койки нужны всегда. Особенно в нейрохирургии. Вот и Роберта готовят к выписке. А он сам ищет угол, куда можно приткнуться.

Словно бездомная собака ищет теплый угол. И меня подрывает от ярости. За него, за нас. За нашего малыша.

В висках стучит от ужаса. Роберт. Мой Роберт! Богатый и успешный! Кто на него напал и зачем? Кому он мог помешать?

И почему его никто не ищет? Вот главный вопрос! Сколько времени он у нас в Пустоши? Месяц? Или больше?

Пытаясь совладать с собой, поворачиваюсь к Веронике. Беру у нее из рук историю болезни.

Неизвестный. Неизвестный. Неизвестный.

Сердце замирает от тянущей боли. Душу выворачивает от закипающего внутри гнева. От несправедливости дикой хочется закричать в голос. Шаг отчаянный и бесполезный.

Кто же ведет войну против нас? Не пощадили ни моего ребенка, ни Роберта.

Увозить его надо. Спасать. Иначе и тут найдут. Нужно спрятать и докопаться. Позвонить Исаевым или Агурским. Они же друзья! Почему Роберт тут один? Почему его никто так и не нашел до сих пор?

– Все плохо? – улыбается он. Чешет затылок и смотрит на меня с улыбкой, будто встретил родную душу и радуется.

– Все поправимо. Вылечим. Нужно только время, – киваю я, стараясь справиться с накрывающей от ужаса истерикой. – Вера, мне бы осмотреть пациента. Процедурка или массажный свободны?

– Сейчас посмотрю, – выходит она из палаты.

А какой-то дебил в тельняшке бросает сальные шуточки. Дескать, вот еще одна красотка пришла и сразу отдельный кабинет затребовала.

«Да пошли вы!» - мажу холодным взглядом.

– Массажный свободен, – возвращается Вероника.

– Пойдемте туда, – приглашаю Роберта. Жду, пока он поднимется с постели, пока обует ноги в дурацкие потертые тапки.

Он же ни о чем не знает. Не догадывается даже. Развелся со мной и забыл.

Прошлая обида, давно пустившая корни в душе, уже поднимает голову. Но я сейчас испытываю только боль и сострадание к предавшему меня когда-то мужчине. И ни капли злорадства.

Дура? Наверное! Но если я могу помочь Роберту, я помогу. Сделаю все для его здоровья и безопасности.

Иначе сама себе не прощу.

– Проходите, – открываю дверь в массажный кабинет. Смаргиваю слезы, наблюдая, как Роберт, худой и небритый, согнув плечи, входит внутрь. Прижимает к себе больную руку, подволакивает ногу.

Как старик, честное слово!

Но он мой. Родной. И я от него не откажусь.

– Ложитесь на живот, – застилаю массажный стол одноразовой простынкой. И Роберт, раздевшись до трусов, послушно укладывается сверху.

Провожу рукой по плечам, по спине и чуть с ума не схожу от прикосновения. Тело все помнит. Словно и не забывало никогда.

Каждое движение отдает тяжестью внизу живота. Хочется упасть ничком на спину Щербетова. Зацеловать. А потом, когда он перевернется, усесться сверху…

«Стоп, дурында! Стоп!» – останавливаю себя усилием воли. С трудом возвращаюсь к работе. Пытаюсь сосредоточиться на проблеме. А их у Роберта вагон и маленькая тележка. Осмотр не занимает много времени. Нахожу подушечками пальцев поврежденные мышцы и сухожилия.

– Работы много, но все поправимо. Ложитесь на спину.

Роберт переворачивается, а у меня сердце екает от боли. Худой. На выступающих ребрах еще виднеются желтые пятна от застарелых гематом. Били его. Ногами били. Так и хочется обнять мужа. Залечить все его раны. Своей любовью исцелить. Все не так страшно. Теперь главное – вывезти Роберта из больницы, пока его тут не обнаружили враги.

Кто они, понятия не имею! Но тут и Гусар со своими бойцами шастает. А вдруг ему папа перед смертью велел?

Сердце даже биться перестает от ужасной догадки. Филипп всегда был папиным верным другом. И если поручение было дано, то верный Гусар исполнит его обязательно.

А значит… Роберта надо увозить. Немедленно.

Быстро отправляю сообщение Милочке.

«Возьми спортивный костюм Мирона, кроссовки и срочно подъезжай к районной больнице. Это очень важно!»

«Аню с собой можно взять?»

«Нет, оставь с бабушкой!» – печатаю, а у самой кошки скребут на душе. Роберт от нас отказался и знать не знает о ребенке.

Но главное, он жив. Все остальное поправимо. Придет в себя, поговорим. Разберемся.

– Вы ничего не помните? – спрашиваю, ощупывая впалый живот мужа.

– Нет, – улыбается Роберт, а у меня внутри все дрожит от счастья. – Говорят, я рыбачил и на браконьеров нарвался. Но какой из меня рыбак? – ухмыляется он растерянно.

– Действительно, – поддакиваю, опуская голову.

– Говорят, постепенно все восстановится. Или в один момент память вернется, – вздыхает он, когда я отхожу в сторону. Мою руки и испытываю внутреннее облегчение. Точно знаю, что делать дальше.

Увозить! Немедленно увозить из больницы.

– Вы красивая, – одевшись, прислоняется к стене муж. – Я бы очень хотел встретиться с вами. Но мне нечего предложить… А у вас наверняка муж и дети…

– Я в разводе, – мотаю головой. И отвлекаюсь на сообщение Милы.

«Я приехала. Дальше куда?»

«В нейрохирургию. Я сейчас выйду», – печатаю наспех и поднимаю глаза на Роберта.

– У вас после выписки какие планы? – роняю коротко. И ужасно боюсь, что у мужа и Тани все решено. Она – спасительница, а ему деваться некуда.

– Не знаю даже, – пожимает он плечами. – Думал, за месяц память вернется. Но так ничего и не произошло. И не ищет меня никто, представляете?

«Нет! Так не бывает!» – хочется закричать в голос. Ищут тебя, мой любимый. Стелла наверняка с ума сходит. Отец. Костик Исаев, Глеб Агурский. Ты же им не чужой! И помогал в трудную минуту. Из такого звиздеца вытаскивал. Они же сами мне рассказывали.

– А задумывались, что дальше? – спрашиваю осторожно.

Тяжелый разговор. Но я же не могу просто так схватить больного и выкрасть из отделения. Мне его согласие нужно.

– Не знаю даже, – разводит он руками. – Я на любой вариант готов.

– Тогда я делаю вам предложение, – краснею до корней волос. – У меня очень плотный график в клинике. И приезжать к вам я не смогу.

– Да у меня и денег нет вам заплатить, – горестно вздыхает Роберт.

– Но я не хочу, чтобы вы остались инвалидом. Поэтому предлагаю такой вариант. Я забираю вас к себе домой. Утром и вечером делаем массаж, мануальную терапию, гимнастику, подключаем бассейн, – объясняю и запинаюсь, как дурочка. – Я живу тут неподалеку с дочкой, мачехой и бабушкой. Дом большой, и в нем постоянно требуются мужские руки. Если сможете чем-то помочь…

– Я понял. Я согласен, Ирада Романовна, – улыбается Роберт и неожиданно протягивает мне здоровую руку.

Точно так же, как когда-то в травмпункте после репозиции.

– Тогда я вас украду. Не возражаете? – гляжу с вызовом. Не раздумывая, вкладываю ладошку в исхудавшую лапищу Щербетова. Жду обычного вежливого пожатия. Но вместо этого с ужасом наблюдаю, как Роберт церемонно склоняется и целует мою руку.

Вожделение жаркими иголками разносится по всему телу. Низ живота закручивается тугой спиралью, а по телу разливается дикое желание. Да я бы тут же отдалась мужу! На этом массажном столе.

«Я под дверью», – спускает меня с небес на землю Милочка.

– Я сейчас принесу вам вещи брата. Вы переоденетесь, и мы уедем, – поясняю торопливо ошалевшему Роберту.

– Лихо вы придумали, – обалдело мотает он бритой башкой. – Но я согласен. С вами хоть на Луну, Ирада Романовна.

– Рада, – сглатывая вязкий ком, поправляю я.

– Рада, – эхом вторит Роберт. – Красивое имя. Никогда раньше его не слышал.