Глава 40

– Ты что творишь, Ира? – звонит мне Вероника и добавляет полушепотом. – Танька к главному собирается. И ментов вызывать. Из отделения больного украли.

– Останови ее! – выдыхаю порывисто. – Я сейчас приеду. Все объясню.

И как только машина въезжает к нам во двор, пересаживаюсь за руль.

– Срочное дело. Я скоро вернусь, – тараторю, срываясь с места. – Мила, пожалуйста, покорми Роберта. Я тебя очень прошу!

И под ошалевшими взглядами родных открываю ворота брелоком и выезжаю на улицу.

Только бы успеть! Только бы!

И как назло, попадаю на красный сигнал светофора на каждом перекрестке.

– Блиин! Долбаный блииин! – бью по рулю.

Включаю радио, чтобы не слететь с катушек и живой добраться до районки. Таня меня поймет. Она умная баба. Просто сейчас в раздрае. Мужика у нее украли.

Вот только мужик этот мой. И я его никому не отдам.

– А сейчас минутка рекламы! – вопит из динамиков бодрый мужской голос. – Уже совсем скоро откроет двери Женский бизнес-форум. Успейте стать его участницей и открыть для себя новые перспективы в бизнесе…

– Ага, сейчас. Все брошу и пойду открывать перспективы, – ворчу себе под нос. Переключаюсь на другой канал.

– Ты теперь в толпе не узнаешь меня.

Только, как прежде любя, я отпускаю тебя…

Вздрагиваю от знакомого хриплого голоса и сглатываю слезы.

«Прям как о нас с Робертом!» – утираю мокрые глаза. И припарковавшись прямо под окнами нейрохирургии, спокойно поднимаюсь наверх.

Иду по лестнице, обдумывая каждую фразу. Пытаюсь понять, как поступил бы отец в такой ситуации. Уж он бы точно объясняться не стал. Либо проигнорировал бы предъяву, либо приставил бы дуло к виску.

«Гангстер хренов! Почему ты дал себя убить?! Еще и маму за собой потянул. Оставили меня. Почему?» – поднимаю глаза к серому, давно не беленному потолку. Шмыгаю носом, вытираю глаза. Совсем расквасилась я что-то. Муж… Родители… Все в одну кучу.

Распрямляю плечи и неожиданно чувствую, как меня охватывает полное спокойствие. Словно кто-то на место мне мозги ставит.

Роберт мой. Остальное все по фигу. Быстрым шагом иду через отделение. Киваю медсестрам, застывшим в изумлении.

«Рты захлопните, куры!» – так и хочется заорать. Но сейчас главное, Таня. С ней поговорить. Объяснить.

Открываю дверь в ординаторскую и сама, как те девчонки на посту, обалдело замираю на пороге. А там уже все собрались. Заведующий нейрохирургией, вся сегодняшняя смена. Ну и негодующая Татьяна Семеновна, конечно. Полный комплект. Как на планерку.

– Добрый день! – вздернув подбородок, вхожу в кабинет.

У самой коленки трясутся. Только бы сдержаться и не зареветь.

– Ты что творишь, Монгорова? – кидается ко мне Таня. – Совсем с катушек съехала? Корона башку сдавила?

– Татьяна Семеновна, – осаживает ее заведующий Федор Ильич и пристально смотрит на меня. – Присаживайтесь, Ирада Романовна, – встает и лично отодвигает для меня стул. Ждет, пока я усядусь, и спрашивает озадаченно. – Вы действительно украли больного из отделения, Ирада Романовна?

– Не украла, а забрала с его полного согласия. Вам все равно его выписывать пора. Не сегодня-завтра пришлось бы койку освободить. Куда ему деваться? – отвечаю вежливо и официально. – Больному требуются массаж и сеансы мануальной терапии. Поэтому я предложила приемлемые условия. Мужчина на них согласился.

– Ему было куда пойти, – цедит недовольно Таня. – Я, кажется, тебя просила… Мне он понравился…

– А выбрал он меня, – усмехаюсь криво. Понимаю, что сейчас мне на голову обрушатся всеобщее порицание и игнор. Но другого выхода у меня нет.

«Давай всегда самые простые объяснения», – учил меня отец и повторял. – «Не открывайся чужакам. Дави на главные человеческие пороки. Жадность, похоть, трусость, лицемерие. Тогда люди тебя сразу поймут. Потому как сами такие. Поймут и не станут копаться в твоей душе».

– Что значит – выбрал? – трет лобастую башку Федор Ильич. – Как специалиста? Так у нас свои мануальщики есть.

– Как женщину, – уточняю я скромно.

– Погоди, а как же Павел? – смотрит на меня недоуменно заведующий.

– С Павлом мы развелись перед его отъездом в Бразилию, – сообщаю равнодушно. – Но у нас остались общие интересы и обязательства, – добавляю официально.

– Даже так? – вздыхает Федор Ильич. – Странно, а он мне ничего об этом не говорил.

Окидывает меня отстраненным взглядом, будто вычеркивает из ближнего круга. Да и плевать!

Знаю. Помню. Мне Пашка сильно помог. Как его жену меня приняли в местном медицинском сообществе. Страшно, если все отвернутся.

«Да ладно! – внутренний голос торкает меня с Милочкиными интонациями. – Ты уже сама величина, Радка! Большой специалист. Ж.пу поморщат и прибегут как миленькие. Не мандражируй, детка. Прорвемся».

– Если вопросов больше нет, я пойду, – поднимаюсь решительно.

– Да, до свидания, Ирада Романовна, – глухо кивает Федор. – Единственное, в свете сегодняшних событий, мы, скорее всего, откажемся от ваших консультаций. И будем привлекать местных специалистов.

– Хорошо. Всего доброго, – отвечаю спокойно и, я надеюсь, с достоинством. – Тогда нам придется принимать ваших пациентов по направлению, – задираю подбородок. А у самой внутри все трясет.

– Договорились, – мрачно соглашается Федор.

А из-за стола подрывается Вероника.

– Вы тут все с ума посходили, что ли? – кричит на мужа, на меня. – Две тетки не поделили мужика, и мы теперь останемся без нормального мануальщика?

– По направлению всех приму у себя в клинике. В порядке очереди, – заявляю упрямо. Выхожу за дверь. И только сейчас выдыхаю.

Людей жалко. Но себя еще жальче. Больше я в нейрохирургию ни ногой.

– Ирада Романовна, вернитесь! – выскакивает вслед кто-то из интернов. – Федор Ильич велит…

– Нет, – мотаю головой и иду к выходу.

– Как это нет? – семенит следом лохматый интерн в мятом халате. – Есть приказ.

– Федор Ильич ваш начальник, – улыбаюсь сладенько. – Вот и выполняйте его указания. А я пойду.

– Хорошо. Выполняю, – глумливо усмехается тот и, схватив меня за руку, тянет обратно в ординаторскую.

А вот это ты зря, милый мальчик. Ох, как зря. Мало того, что сейчас огребешь от Федьки, так еще получишь пару переломов. Я ведь умею не только кости сращивать. Ломать тоже учили. Папа всегда боялся, что меня украдут. Поэтому кое-какие навыки привил. Лично со мной занимался.

Не упираюсь. Подаюсь всем телом вперед. И глупый задохлик не выдерживает. Теряет равновесие. В этот момент рывком тяну на себя его руку. Заламываю, выкручивая пальцы на болячку.

– Ты что, дура? Свихнулась? – пыхтит тот и орет в голос. – Помогите. Убивают!

Из всех палат и кабинетов выбегают люди. Изумленно смотрят на мужика, которого заломала хрупкая девушка.

– Иди к папочке, герой, – отпускаю интерна. И тот, не удержавшись, падает к Таниным ногам.

– Что тут происходит? – грозно окликает меня Федор Ильич. – Ирада Романовна, что за беспредел?

Ну вот! Я еще и виновата… Снова надо объясняться. Наверное, зря я сюда приехала.

– Так Савелкин сам виноват! – выступает из толпы тетя Зина. – Ирочка наша по коридору шла. А интерн этот недоделанный начал ее за руки хватать, тащить куда-то. Ну и получил, – добавляет она восторженно.

– Она первая начала, – трусливо хнычет интерн.

– Камеры посмотри, Федор Ильич, – замечаю спокойно и поворачиваюсь к тете Зине. – Если вас уволят отсюда, – предлагаю, внутренне восхищаясь смелостью санитарки. – Приходите ко мне, Зинаида Яковлевна. У нас работы поменьше, зарплата повыше…

– Ты в своем уме, Монгорова? – рявкает Федор. – Мало тебе одного конфликта, так ты еще и персонал переманиваешь. Мы к тебе со всей душой. Пациентов направляем. Советуемся, как со своей, – в добродушно-шутливой манере продолжает он. – А ты…

– А что я? – пожимаю плечами. – Теть Зину только не наказывайте за правду.

– Да не дай бог! На ней все отделение держится, – в притворном ужасе вздыхает Федор Ильич. Цирк шапито, и только.

Замечаю, как отделившись от толпы, выскакивает на запасную лестницу Таня. Как надувает щеки возмущенный интерн.

– Так, расходимся, – командует своей пастве Федор. Ищет глазами старшую медсестру. – Оля, записи с камер наблюдения мне. Если выяснится, что наш интерн напал на Ираду Романовну, уволю, к чертовой матери. – Ты если что, прости, Ира! – протягивает мне здоровенную лапищу.

– Без проблем, – пожимаю руку заведующему. Раскланиваюсь в лучших традициях Версаля и спешу вслед за Таней. Она все-таки моего Робку с того света достала. Надо с ней поговорить. А то как-то не по-человечески вышло.