Глава 41

Вслед за Таней иду на запасную лестницу. Татьяна Семеновна, скрючившись в старом кресле, пытается закурить сигарету. Поднимает на меня злые глаза. Отворачивается демонстративно и снова чиркает зажигалкой. Но, видимо, сильно сжимает тонкую пахитоску. Та ломается. Таня, психуя, кидает ее в урну и вытягивает из пачки новую.

На меня не смотрит. Полный игнор.

Спустившись на один пролет, усаживаюсь рядом.

– Прости, Тань, – накрываю ее ладошку своей.

– Да какое там прости, Монгорова? – вырывает она руку. – Сука ты, поняла? Знать тебя не хочу. Впервые в жизни понравился мужик. Попросила же по-человечески. Но ты же у нас принцесса хренова. Тебе все можно, да? Кем там твой отец был? Пашку в бараний рог скрутил. Чем он тебе не угодил? Выжила мужика и в его доме поселилась. Сука… Самая настоящая сука… – наконец прикуривает она. Затягивается крепко.

И реально меня подбешивает. Понравился ей мой муж. Уступите! Ага, сейчас. Уже бегу, волосы назад.

– Наши отношения с Павлом тебя не касаются, Татьяна Семеновна, – бросаю резко и холодно. – Дела Павла и моего отца – тем более. Не твоего ума дело. Понятно?

– Компетентные органы разберутся, – с апломбом кивает мне Таня. Шарашит злым взглядом, словно напалмом.

– Сомневаюсь, – усмехаюсь печально. – Паша на другом континенте, а мой отец погиб три года назад. Мама тоже…

– Извини, – охает Таня. – Как погибли?

– В автокатастрофе, – ухожу от прямого ответа.

– Это не меняет дела. Ты не должна была забирать потеряшку. Скажи ему… Я за ним приеду. Это серьезно, Ира, – выдыхает яростно Таня и вновь натыкается на мою улыбку.

– Нет, дорогая, – мотаю головой. – Роберт останется со мной.

– Роберт? – усмехается криво Таня. – Ты ему уже и имя дала. Ишь какая быстрая, - фыркает насмешливо и добавляет едко. - Ему оно совершенно не подходит…

– Как жаль, что его родители забыли с тобой посоветоваться, когда нарекали сына. Ты бы им дала парочку дельных советов, – поднимаюсь с места. Таня сегодня непробиваемая и невозможная.

– В смысле – родители? Ты его знаешь?

– Да, это мой муж, – открыв галерею, предъявляю нашу свадебную фотографию. – Мой бывший муж. Роберт, – поправляюсь поспешно и добавляю, не давая Тане вставить хоть слово. – И отец моей дочери. Я была согласна выполнить твою просьбу, пока не опознала…

– Ну, если бывший, тогда я его добьюсь, – встает Таня и подходит почти вплотную. – Поняла, Монгорова? Или как там тебя? У тебя нет шансов. Ты же подделка. Жалкая вонючая подделка. Все, что ты знаешь и умеешь – благодаря Паше. А сама ты же ноль без палочки. Кусок говна…

– До свидания, – отхожу в сторону, как от мусорного бака. Взбегаю вверх по ступенькам, а в спину мне несутся Танины вопли.

– Я приеду к нему! И только попробуй меня не пустить…

– Попробую, – улыбаюсь светски.

И всю дорогу до дома размышляю о Тане. Она опасна. Но что она может мне сделать? Увести Роберта? Так он не телок на веревочке.

Обидно, что как бы мы с Павлом ни старались утаить нашу личную жизнь в секрете, сплетни все равно гуляют. Ну и ладно. Прорвусь как-нибудь.

Телефон взрывается ламбадой, поставленной у меня на Монгорова.

– Ну, рассказывай, Лара Крофт, – смеется он в трубку.

– Ты знаешь? – охаю я.

– Да мне сейчас только ленивый не позвонил. Федька орал, что у меня бизнес в опасности. Верка плачет, боится, что ты теперь ее больных принимать не будешь. А Семеновна уговаривала меня прислать доверенность и подать на тебя заявление в правоохранительные органы. Будто бы ты у меня клинику и дом поперла.

– Лихо, – только и могу вымолвить.

– Он того стоит? – резко интересуется Павел. – Ты же понимаешь, сейчас проблем будет с вагон.

– Я не могу иначе, Паш, – плачу в голос. – Роберт мне не чужой. Мне бы его на ноги поставить и вернуть родным. Вот только я опасаюсь, что на него напал кто-то из своих. Понимаешь? А куда его? Он же не бездомный. Он же Ани моей отец. Близкий мне человек. Я люблю его…

– Да знаю я, – вздыхает тяжко Павел. – Значит, сделаем так. Вылечим обязательно. Приютим. Ты все правильно сделала, Рада. Но и обязательно надо найти его друзей и родных. Может, его с собаками по всей России ищут. А может, это ваш общий враг берега попутал. Хочешь, Гусара подключим…

– Ой, пока не надо, – торопливо роняю я. – Филипп Иванович – тяжелая артиллерия. Я хочу выйти на друзей Роберта и его сестру. Они не могли его предать…

– Рада, девочка моя дорогая, – чуть ли не в голос вопит Монгоров. – Послушай старого пса. Послушай. Предают все и всех. Будь осторожна. Я даю тебе пару дней на переговоры с кланом Щербетовых, а потом настоятельно потребую подключить Ромину гвардию.

– Да, хорошо, – соглашаюсь уныло. – Только мне двух дней не хватит. У меня же новый телефон и симка. Я старые контакты не переносила. А идти официальным путем боюсь. Вдруг выдам Роберта.

– Ты права, детка, – бурчит в трубку Павел. А мне слышится «Вот навязалась мне на голову!». – Даю тебе неделю. А потом будем решать с Гусаром.

«Блин. Блинский блин!» – торможу около дома. Этого я больше всего и боюсь. Мало ли что решил папа. Теперь ничего нельзя изменить или переиграть. Если заказ получен, его выполнят.

– Паша, я прошу тебя, – ною в трубку. – Пусть пока все останется между нами. Народ повозмущается и утихнет. Мне нужно время для лечения Роберта. Он сейчас как ребенок, – утираю слезы.

– Я знаю. Татьяна Семеновна сообщила. Но берегись ее, Рада. У нее бывший муж – начальник уголовного розыска. Мало ли к кому она обратится по дружбе…

– Ничего она нам не сделает, – заявляю упрямо. – Я уже устала бояться, Паш. И скрываться устала. Узнает кто-то правду? Плевать. Даже легче, – выдыхаю я и, въехав во двор, замечаю около пристройки байк Мирона.

На полусогнутых бегу в дом. Влетаю в кухню и застаю мирно обедающую семью. Мила, бабушка и даже Анечка сидят по одну сторону стола, а по другую – напротив друг друга, набычившись, восседают мой муж и мой брат. Едят куриный супчик и что-то тихо обсуждают друг с другом.

«Перетирают!» – как сказал бы папа.

«Господи, помоги!» – взываю мысленно к высшим силам. И налив себе тарелку супа, сажусь во главе стола, как раз между двумя мужчинами.

– Мамоська! – радостно зовет меня дочь и переводит хитрый взгляд на Роберта. – А этот дядя кто? Мой папа?