Глава 42

За столом от детского вопроса тушуются все взрослые. Даже Роберту не по себе.

– Вы что-то обо мне знаете? Мы знакомы? Скажите, – просит он по пути к спальням.

– Почему вы так решили? – отвечаю вопросом на вопрос.

«Господи, дай мне собраться с силами и вынести весь этот ужас», – поднимаю глаза к потолку.

– Ну как же, все меня тут знают как Роберта. Мирон приехал и сходу назвал…

– Нет, вы не знакомы, – выдыхаю поспешно. И говорю чистую правду. Щербетов при памяти и при деньгах не пожелал общаться с моей родней. Может, оно и к лучшему.

– А эта блондинка, что подвозила нас? – не унимается Роберт.

– Тоже впервые видит, – улыбаюсь я, останавливаясь посреди коридора. – Ребенок тоже, – добавляю мягко. Про бабушку молчу. Мы приезжали к ней с мужем. Но он ей не понравился.

– Не нашего поля ягода, – заявила она тогда авторитетно. А сейчас не признала. Да и трудно сопоставить одного и того же человека в разных обстоятельствах. Роб тогда и сейчас… Как небо и земля.

Но я его все равно люблю.

– Вот свободная комната, – взмахом руки показываю на открытую дверь. – Тут вас никто не побеспокоит. С одной стороны коридора – маленький спортзал. Вам он понадобится в ближайшее время, а с другой – зал для йоги. Мы с Милочкой иногда занимаемся. Внизу бассейн и джакузи, – продолжаю обзор. – Я вам дам комплекс упражнений в воде. Придется выполнять.

– Я с вами никогда не расплачусь, – вздыхает Роберт.

– А это и не требуется, – кладу ладонь ему на предплечье. Обычный врачебный жест. Но меня пробивает до самых пяток. Да и Роберту становится не по себе.

– Почему? – смотрит на меня в упор. – Зачем я вам?

– Просто хочу помочь, – передергиваю плечами. – Или вы хотите вернуться в больницу, а оттуда попасть в работный дом? – разглядываю мужа с интересом. Этот мужчина, хоть и потерял память, но все такой же. Обаятельный, решительный и рассудительный.

– Вы всем помогаете? – тянет он с подозрением.

– Нет, – мотаю головой. – Но вам захотелось помочь. Вы попали в трудную ситуацию. Вам требуется именно моя помощь, и я решила, что если вы будете жить здесь, я меньше потрачу времени на дорогу, – вру безбожно. – И потом тут у вас будет доступ к бассейну. А как найдутся ваши родственники, поговорим об оплате, – вспоминаю папину лекцию о пороках.

Ж-жадность.

– А если они не найдутся? – хмурится Роберт.

– Ну, вы же не с Луны свалились, – начинаю терять терпение и перевожу разговор. – Мой брат согласился поделиться с вами одеждой, – киваю на костюм Мирона. – Все покупать меньше…

– Брендовая вещь. Наверное, дорогая очень, – разглядывает яркий рукав Роберт.

А я в который раз удивляюсь человеческой памяти и работе мозга.

Меня Роберт не узнал, понятия не имеет, как его зовут и где его дом. Зато в брендах разбирается.

– Я, наверное, был богат, – пожимает он плечами. – Раз знаю такие вещи, – озадаченно чешет голову.

– Они всем известны, – улыбаюсь печально.

Вот только человек, который носил тяжелый люкс, отличит подлинник от подделки. И Роберт сразу понял, что ему выдали брендовую вещь.

«Значит, память вернется», – просыпается во мне врач.

– Отдыхайте, – киваю Роберту. А сама возвращаюсь на кухню, где меня ждут возмущенные родственники.

– Паша меня поддержал, – заявляю с порога. – Человека надо поставить на ноги и вернуть близким. Это мой долг, дорогие мои, – выдыхаю решительно. – Все будет хорошо, – заявляю как мантру и сама верю каждому слову. Пью чай вместе с Анечкой и бабушкой. Через высокое окно в дубовой массивной раме смотрю на сад. На Милкины клумбы.

И не хочу отсюда никуда уезжать. Это мой дом. И никакие Тани меня из него не выживут. Ишь, нашлась королева!

«Переиграй ее», – крутится в голове шальная мысль. Словно папа сигнал подает.

– Вот только как? – бурчу себе под нос. Беру на руки Анечку, бреду в сад по вымощенным камнем дорожкам. В конце двора устраиваюсь в гамаке вместе с дочкой. Раскачиваюсь лениво. Целую малышку в пухлую щечку.

«Как же ты сразу папу своего узнала?» – улыбаясь, гляжу на засыпающего ребенка. Из дома выходит Милочка. Выносит плед.

– Давай в дом ее унесу, – предлагает шепотом.

– Нам и здесь хорошо, – раскачиваюсь тихонько.

– Роб ничего так, – заговорщицки сообщает Милочка. – Вежливый такой. И с Мироном общий язык нашел, – накрыв нас с Аней, плюхается рядом. – Что происходит? Ты мрачная вернулась.

Пересказываю последние события и снова добавляю дурацкую фразу «Все будет хорошо!».

– Конечно, будет, – пресекает мои разглагольствования Мила. – Но раз Татьяна Семеновна позвонила Монгорову, то решила бить на поражение. Влюбилась она… А по длинному любопытному носу ей не треснуть? – добавляет в сердцах.

– У меня все чисто, – передергиваю плечами. – Пусть приходят… Кого она там позовет?

– С ума сошла? – фыркает раздраженно мачеха. – Ты думаешь, никто не докопается, кто ты такая? У нас же как неоновая вывеска на лбу. Никого в дом впускать нельзя. В клинику тем более. Подбросят наркоту или гранату, что ты потом делать будешь? Любой суд признает тебя виновной. С таким родством немудрено.

– И что теперь делать? – прижимаю к груди спящую Аньку. Ребенок мой маленький распластался у меня на груди. Спит и пускает слюни.

А у меня перед глазами бегут уже страшные картинки. Меня и Милу осудили по Танькиному доносу. Роберта Семеновна к себе забрала, а Анечку сдали в детский дом.

«Не боись!» – проносится в голове любимая фразочка Лары Солнцевой. В кармане вибрирует сотовый. И я точно знаю, кто мне сейчас звонит.