Глава 43

– Радка, привет! – орет в трубку моя Солнцева. Теперь уже Сарычева, конечно.

– Привет, – шепчу еле слышно.

– Ты там в засаде сидишь, что ли? – слышатся рядом изумленный голос прокурора и гул дороги.

– Аня спит. Могу разбудить, – все так же шепотом поясняю я.

– Так и не буди, – вздыхает Лара. – Наши тоже спят.

А Феликс ее перебивает.

– Мы по делу, Рада. Моя жена, твердолобая красавица, не подпускает к себе никого из наших мануальщиков. Говорит, они все костоломы. И к тебе просится…

– Так приезжайте, – приглашаю на автомате. И заметив выразительный взгляд Милы, пожимаю плечами. А что такого? Мы все разместимся. Дом большой. Лара для меня родная. Такой же член семьи.

– Тогда открывай ворота. Подъезжаем уже, – смеется в трубку Лара. И я вместе с Анечкой и Милой подрываюсь с гамака.

– А если бы меня дома не было? – отдав Миле дочку, фыркаю в трубку.

– Ну, мы бы под воротами сидели. Ждали бы, – ржет Сарычев и добавляет серьезно. – Мы беременны, Рада. У Лары после близнецов кости подвинулись. Ты сама знаешь. А теперь у нас проблема с вынашиванием. Или вправлять, пока срок небольшой. Или лежать семь месяцев не вставая.

– О господи, боже мой! Вправим, конечно! Все вправим, – тараторю, открывая ворота. Жду, пока серебристый крузак въедет во двор. Рассматриваю улыбающуюся худющую Солнцеву. И безумна рада приезду Сарычевых.

– Как Господь специально направил, – шепчет Мила, выходя во двор и обнимая меня.

– Да, будет с кем посоветоваться, – киваю я, наблюдая, как с пассажирского сиденья вылетает пулей моя Лара, как лениво выходит из-за руля Сарычев и потягивается неспешно и со вкусом.

– А дети где? – заглядываю в пустую машину.

– У бабушки остались, – довольно улыбается Феликс. – Там Алиска поможет. И моих родителей близнецы взбодрят. А то они закисли что-то.

– Этот тип обещал мне романтик в Москве. А сам привез к тебе на лечение, – обнимает меня Лара. Целует в щеку и шепчет тихо. – Я соскучилась, систер.

– Ну что? Как тут у вас? – придирчиво оглядывает дом Сарычев. – Ветер без камней?

– Смотря что считать камнями, – едко роняет Милочка и добавляет хлопотливо. – Мы только пообедали. Мойте руки, и за стол. Будем вас угощать и наши новости рассказывать, – смотрит на меня с легким упреком. Дескать, а наша девочка-дебилка привела в дом бомжа!

– Ну и нормально все, – вздыхает Феликс за обедом. – Правильно сделала, Рада. Ты у нас надежная, как скала. Уважаю тебя, девочка.

– Все меня хвалят, а ты ругаешь, – улыбаюсь Милочке.

– Волнуюсь о тебе, – фыркает она как ежик.

– Да нормально все. Полиция без документов не сунется. Не имеет права. А ордер на обыск вряд ли кто-то выпишет без веских оснований. Но в любом случае, если придут, данные с удочек записать на листок и мне потом передать. И бумаги должны быть соответствующие. Подписанные районным прокурором. Это понятно? – давит меня строгим взглядом. – Но я пока тут, ничего не опасайтесь. Днем, конечно, в Генеральную мотаться буду. Командировка все-таки… Но если надо, подъеду или с местными орлами свяжусь. Ничего не бойся, Рада. Лечи народ и беременных прокурорш.

И сразу на душе становится легко и просто, будто камень свалился.

Замечаю в коридоре знакомую фигуру и зову.

– Роберт, иди к нам. Мы чай пьем…

– Здравствуйте, – входит Щербетов. Мажет растерянным взглядом по Сарычевым. И те его изучают, будто впервые видят. У Лары на глазах набухают слезы. Все-таки она его другим запомнила. И прикрывала, когда Роберт меня в Прагу возил. Ухаживал красиво.

– Очень приятно, Феликс, – жмет ему руку Сарычев. – Я тут по дружбе, не по службе, конечно. Но дело интересное. Попытаемся расследовать. Кто и зачем тебя убивал?

– Мне бы свою семью найти, – тихо откликается Роберт. Садится за стол с краю. Стесняется своего положения, сразу видно.

Подхватываюсь в одно мгновение. Ставлю перед ним чашку с чаем, придвигаю пирожки и конфеты.

– И семью найдем, и ту мразь отыщем, что на районе беспредельничает. Что ваши спецы говорят?

– Никто меня не ищет. Ни под какие описания я не попадаю, – берет Роберт чашку. С трудом удерживает ее.

А я тоже балда! Налила ему чай в тяжелую керамическую кружку. Надо другую найти. Полегче.

– Почему же его не ищет семья? – всхлипывает Лара, когда, допив чай, Роберт выходит во двор. – Они же такими дружными были. Я помню, на вашей свадьбе…

– Люди меняются, малыш, – глубокомысленно заявляет Феликс.

– И ты? – в упор смотрит на него Лара.

– Я – исключение. Древнейшее ископаемое, можно сказать.

– Полезное? – с любовью уточняет Лара.

– Абсолютно! – восклицает Сарычев и осекается, заслышав настойчивую трель в домофон. – Кажется, мы вовремя приехали, Рада Романовна, – рыкает строго. – Лара, где мои удочки? Найди, пожалуйста.

Удочки ему зачем? Только успеваю подумать, как Солнцева приносит мужу удостоверение с красными корочками.

– Пригодится в хозяйстве, – вздыхает тот, засовывая ксиву в треники. – Пойдем, Рада, гостей встречать, – поднимается он из-за стола. А в домофон все звонят, и звонят. Сейчас мне Аню разбудят.

– Что происходит? – пугается Роберт, сидящий на лавочке. – Может, мне в дом уйти?

– Нет. Если к нам полиция пожаловала, скажешь, что ты тут по своей воле. Понял, Роб? Иначе подведешь Раду, – усевшись рядом, объясняет ему Сарычев, а я под перезвон бегу к калитке. Вот же заявились на мою голову!