Глава 8

«Он развелся со мной. Развелся», – в ужасе смотрю на мигающее сообщение от Госуслуг. Все так быстро и просто. Даже не позвонил. Ничего не узнал. Не ворвался в больницу. Не стал извиняться и уговаривать.

Просто нажал кнопку!

Всхлипываю, а сама понимаю, что у мужа, теперь уже бывшего, нет, не было и не будет шансов связаться со мной. Он везде заблокирован. А в клинику Елены Прекрасной ему не прорваться. Тут и местная охрана. И папина. Роберта даже на порог не пустят.

Но все равно, обидно очень!

Мы же жили вместе. Любили друг друга. А потом бац, и меня просто выкинули за порог.

– О чем задумалась? – спрашивает Милочка. Она тут со мной неотлучно. Иногда приезжает Лара, пару раз были Мирон и папа. А сегодня мама с бабушкой приехали. Привезли нам домашней еды. Пирожки. Оливье. Все, как я люблю.

– Ну, о чем она может вздыхать? О бывшем муже, наверное, – встревает мама. Она всегда все про всех знает. – Только нечего о нем думать, Радочка. Не нашего поля ягода. Не надо было гнаться за красотой и богатством. Это они все сначала говорят «люблю-люблю, трамвай куплю», а потом коленом под зад… Лучше свои. С ними надежнее.

– Юль, а ты случайно не Роминых мордоворотов имеешь в виду? – усмехается недобро Мила. – Вот такого подарка Раде точно не надо. По тюрьмам, как ты, бегать с передачками… Врагу не пожелаешь.

– Зато тут я профи, – хвастливо заявляет маман. – И кстати, я марафон открываю. «Жду тебя» называются. Ждульки наши записываются.

– Мам, не продолжай, пожалуйста, это точно не мое, – мотаю я головой. – Я вернусь в медицину. Пока была замужем за Робертом, прошла курсы мануальных терапевтов. Еще хочу поучиться у очень крутого дядьки. Павел Магноров. Только он не берет учеников. Но с чего-то начинать надо. На шее у папы я точно сидеть не собираюсь.

– Магноров? – перебирает вслух мама. -Монгол, что ли? – переглядывается с Милочкой. – Так твой папа его хорошо знает. Профи с большой буквы, – тараторит радостно. – Из Ромочки пульки только так доставал.

– Погоди, Монгол? – что-то подсчитывает в уме Милочка или вспоминает. – Он же Роме кучу бабок торчит. Пусть хоть тебя поучит бесплатно.

«Жесть какая-то! – мысленно прикрываю глаза. – Есть ли в нашей стране человек, который бы не был знаком с папой, или не был бы ему должен?»

Роберт не знал. Ему пофиг было, чья я дочь. Даже родственникам своим велел заткнуться, когда они подняли вой на болотах. С тех пор старшие Щербетовы нас игнорили, как могли. А я и радовалась. Но, видимо, просто затаились. Тихонько дули в уши моему любимому и добились своего.

Больно-то как, господи! Даже дышать не могу. И до сих пор не могу поверить в очевидное. Это Роберт избавился от нашего ребенка. Больше некому.

Слезы застилают глаза. А на мою ладошку ложится тонкая мамина рука. Пальцы, унизанные мелкими наивными колечками крепко сжимают мои.

- Доченька моя, все пройдет. Главное, ты и малыш в безопасности. А мужчину найдешь еще. Ты у меня девочка красивая и умная… А Щербетовы эти еще поплатятся. Есть бог на свете! – вещает она. А я утыкаюсь в мамино худое плечо и реву как маленькая.

За что он так со мной?! За что?!

- Радка, перестань, - велит Милочка. – О ребенке подумай. На вот, выпей, - капает в стакан настойку пустырника и подает мне. – Я написала Роме, – заявляет, наблюдая как я пью успокоительное. – Монгол согласился. Твоему папе он не может отказать.

А кто может? Покажите мне того человека.

– Спасибо ему передай, – киваю понуро.

И тут до меня доходит. Ой, мамочки! Я буду учиться у Мангорова! У самого Мангорова!

– Это очень круто, – всхлипывая, обнимаю Милочку, потом маму.– Вы у меня лучшие.

А вечером приезжает отец.

– Я одного не пойму, дочка, – тяжело садится в кресло. – Если ты у нас такой крутой костоправ, почему я до сих пор хожу с больной спиной и ногами шаркаю как старый дед. Папе не положено, что ли?

– Ложись, – киваю на диван, на котором обычно спит Мила. – Если что-то несложное, я вправлю.

– Да я так… Пошутил, – пытается съехать с темы отец.

Но мы с Милой вопим в один голос.

– Ложись!

Кряхтя и постанывая, он стаскивает с плеч свитер, обнажая крепкий накачанный торс. Ни каждый мой ровесник похвастается такой бицухой.

«У Роберта тоже классная», - вспоминаю я и резко обрываю себя. Опять Роберт. Опять! Не идет из головы, хоть ты тресни.

Папа послушно распластывается на диване. Ворчит на нас, называет интриганками и дурами. Но с Милы как с гуся вода, да и я давно привыкла.

Беру стульчик, сажусь рядом. Веду пальцами по спине и совершенно некстати вспоминаю, как делала массаж Роберту. Только у него позвоночник ровный, надежно спрятанный в мышечном корсете.

А у папы, конечно, беда с поясницей и шейным отделом.

– Здесь болит? – спрашиваю, отвлекая, и пока отец что-то отвечает, нахожу пальцами ослабленную мышцу и сжимаю, заставляя ее работать.

– Твою мать, Рада, – рычит он, дергаясь. – С ума сошла. Креста на тебе нет. Прекрати немедленно!

– Может, рентген надо сначала сделать? – робко предлагает Милочка.

– Нет, тут и так все ясно. Я чуть-чуть, пап, – снова зацепляю мышцы. На этот раз спазмированные. Растягиваю их под громкий стон отца.

И невольно радуюсь, что палата в отдельном блоке. А то сейчас бы напугали рожениц и беременных.

– Сейчас еще немного, пап, – снова, будто щупальца, запускаю пальцы под позвоночник. И снова тяну, стараясь уменьшить спазм.

Отец уже не стонет, а тихо сипит в подушку.

– Все. Готово, – выхожу в санузел, мою руки и, вытирая, возвращаюсь обратно. По привычке сразу рассказываю о назначениях. – На ночь нимесил, если боли не прекратятся. И позвони мне вечером, пожалуйста.

– Если выживу, – стонет отец, с трудом направляясь к выходу. – Выучили вас на свою голову, – ворчит себе под нос. Уходит прочь, злой и непримиримый.

А я устало падаю на постель.

Вот почему он так со мной?

– Это наш Рома, пора уже привыкнуть, – вздыхает Милочка и улыбается, читая что-то в телефоне. – Вот он пишет. Везут его тушку домой. Просил тебе передать, чтобы ты избавилась от смартфона. Надо его отправить куда подальше от Москвы.

– В Шанск, – улыбаюсь я мстительно. – Лару попрошу взять с собой. Пусть у нее полежит. Щербетов меня не ищет. Но мало ли что придет ему в голову, – добавляю поникшим голосом.

– Совершенно верно, – соглашается со мной Милочка. – Но, если узнает о ребенке, начнет искать.

– Да кто ему скажет! – отмахиваюсь я и мгновенно осекаюсь. Клиника на Садовнической, куда я ходила. Я же оставила номер телефона Роберта, как самого близкого родственника.

Всего лишь двое суток назад. Даже представить не могла, что муж от меня откажется. Он же клялся в любви, а сам развелся при первой возможности. Говорил же, что я – единственная в его жизни!

А сам…