Глава 29

Наташа

– Привет, конечно, только завтра, если это не срочно. Сегодня я с Евой.

Таисия практически никогда не приглашала меня к себе домой, поэтому поездку к ним отмела.

– Хорошо, – согласилась она. – Давай завтра часиков в десять позавтракаем в «Брэкфест», получится?

Я мысленно сверилась со своим расписанием: у меня в полдень неподалеку съемка для блога. У нас курс по визуалу скоро. Буду доказывать, что на айфон фоточки получались не хуже, чем на профессиональную фотокамеру, обыватели даже не заметят разницы!

– Получится, до завтра.

Дороги разгрузились немного, поэтому мы с Евой через сорок минут были дома. Она безумно соскучилась по Бэби и с величайшим энтузиазмом отправилась гонять щенка по квартире. Обе девочки были игривы и схожи по темпераменту. Пока они бесились, я занималась своими делами. Пятнадцать минут покоя перед часом уборки за ними обеими. Можно было сказать, что подарок Демьянова даже полезен, но выгуливать щенка и вытирать лужи по углам – так себе развлечение. Бэби пока частенько путала лоток и мой бежевый ковер.

Телефон мигнул сообщением, отвлекая от творческого процесса – мне речь набросать нужно для благотворительного проекта, куда нас с Евой позвали. Три дня осталось.

Ник: Привет. Ты как?

Я улыбнулась. Ничего особенного между нами не возникло. Да и странно было бы в нашей ситуации, но я не против продолжить общение. Почему-то показалось, что мы могли бы общаться. Сразу вспомнился Артем и наша дружба. Я никогда не преследовала цели покорить его, но так получилось. Я решила, что это давно прошло, а сейчас не уверена. По возвращении в Москву мы ни разу не встретились. Только обменялись парой дежурных звонков.

Я: Привет. Нормально. Спасибо за кофе. Как машина?

Пока Ник отвечал, я набрала Артема.

– Привет, – он ответил через два гудка. – Как дела? – У него все нормально. На работе. – Тём, нам нужно поговорить. Не по телефону.

Я хотела извиниться. Не скажу, что жалела о его помощи, но не могла отрицать, что думала только о себе. Мне очень жаль, что между ним и Ромой так вышло. Они всегда были очень близки.

– Хорошо, давай завтра в два пообедаем в телецентре.

Я отключилась и открыла диалоговое окно.

Ник: Нормально. Трещина на фаре. Заменят, подкрасят и будет как новая. Твоя как? Помочь?

Я: Нет, сама разберусь. Я взрослая уже)

Ник: Точно совершеннолетняя?)

Я закусила губу. Флиртует, что ли? Хотела ответить, но пришло новое сообщение.

Ромео: Привет. Наташа, я заеду сегодня в семь.

Пальцы замерли на телефоне. Я не могла ему отказать. Рома хотел видеть Еву, а она его. В любом случае это не будет часто. Он просто не сможет приезжать рано каждый день. Да и не нужно это. Ей пора привыкать, что папа не будет рядом каждый день. Как раньше не будет.

Ник: Вечером попьем кофе?

И добавил:

Ник: С детьми.

Если Рома приедет, то почему бы и нет. Все равно уйду из дома. Не могу смотреть на то, что мы с ним потеряли.

Я: Я не против кофе)

Ромео: Кофе? А ужином накормишь?))

Черт, отправила ответ не туда.

Я: Кормить тебя в мои обязанности больше не входит.

Я: Давай в полвосьмого в кофейне?

Ник: Ок.

Ромео: Люблю тебя.

Я горько фыркнула. Да что решает это твое люблю!

Я: А я нет

Ромео: Не лги себе

– Да пошел ты! – Я отбросил телефон. Какая непрошибаемая уверенность в собственной исключительности! Отчего-то думает, что моя любовь – это что-то незыблемое! Даже тысячелетние ледники тают, что уж говорить о чувствах! Увы, вечного ничего нет. Особенно если не хранить и не оберегать…

Вечером я обновила макияж, оделась просто, по-домашнему даже: кроссовки, худи и штаны. Спокойно открыла дверь. Рома приехал даже чуть раньше.

– Привет, – в руках букет тюльпанов. Бледно-голубых. Я таких никогда не видела. – Это тебе.

Я не стала отказываться. Все равно оставит здесь.

– Папоська! – Ева выскочила в коридор, а за ней Бэби. Одна звонко орала, другая не менее звонко лаяла. Освоились в новом доме обе.

– Привет, моя хорошая! – он подхватил сначала дочь, потом собаку на руки взял и вид такой довольно виноватый, что захотелось и треснуть букетом, и поцеловать. Я предпочла отвернуться. Именно поэтому не хотела оставаться с ними. Слишком болючая картинка. Рома пытался воссоздать образ счастливой семьи, но это всего лишь иллюзия. Мираж. Мечта под названием «хочу как раньше». Людям хотелось в них верить: они в душу проникали, только снам никак не стать явью. Как бы мы этого ни хотели. Реальность необходимо создавать самим, а если разрушили ее, то нужно заново отстраивать, само оно никак. По щелчку снова счастливыми не стать.

– Я могу гулять с Бэби, – мягко сказал Рома, когда отправил Еву раскладывать посудку из нового набора.

– Ночью приезжать будешь? – скептически вздернула бровь.

Рома как-то странно на меня взглянул. Шкодливо так.

– Что? – подозрительно сощурилась. – Что ты сделал?

– Наташ, я не могу без вас дома. Да и не мой он уже…

– И?

– Я квартиру купил в соседнем новостройке, – кивнул вправо, к окнам как раз на клубную высотку.

– Ты меня преследовать будешь, что ли? – нервно усмехнулась. Уезжая от него, не предполагала, что он приедет ко мне.

– Я хочу быть рядом: с тобой и дочерью. Дай мне шанс все исправить.

– Как ты все исправишь, Ром? Это все уже случил…

– Я знаю! – прервал он. – Я не прошу простить, но хотя бы не прогоняй. Другая женщина мне не нужна. И никогда не будет нужна. А ребенок… Наташ, я все тот же, но теперь с багажом. Я хотел детей только от тебя, но так вышло. Я идиот, что пытался навязать Ваню тебе. Мы вместе должны были решать, но я больше не смею просить тебя помочь сделать выбор. Это моя ответственность. Я буду помогать ему, но моим единственным ребенком будет Ева. И жена у меня одна – ты.

– Я не могу, – выдавила и отвернулась. – Это сложно, Ром. После всего, что было… Не могу.

– Наташ, – хрипло позвал, – есть что-то, что должен сделать: условие, требование, ультиматум, что?

– А если попрошу полностью исключить твоего сына из жизни? – обернулась и голову вздернула.

– А ты будешь любить меня после этого? – очень серьезно произнес Рома.

– А ты меня?

Мы оба молчали, потому что не знали ответов. Или знали, но они не нравились нам обоим.

– Вот возьми, – я протянула ключи. – Я не приму. Но спасибо. Мне приятно, что ты запомнил.

Рома нахмурился, но не взял их, о другом спросил:

– А что с твоей машиной? Бампер у мерса помятый. Заметил, когда поднимался.

– Ничего такого. На нервах не соблюла безопасную дистанцию.

– С тобой все нормально? – он внимательно прошелся взглядом по мне. Шишка стала меньше и так замаскирована, что невооруженным глазом не увидеть.

– Все хорошо. Возьми.

– Это твоя машина. Я не имею к ней никакого отношения. – Рома наконец снял куртку и, полностью проигнорировав мою руку с ключами, прошел по коридору.

Хорошо, пусть во дворе стоит! Возможно, даже передумаю и буду ездить на ней. Рома никогда не попрекал меня деньгами и сейчас, убеждена, не делал подарок, чтобы склонить к перемирию. Я взяла куртку и обулась.

– Опять уходишь?

– Иду пить кофе, – честно ответила. Рома напрягся отчего-то.

– С кем?

– Наполнитель в лотке поменяй, Ромео, – и выскользнула за дверь.

В кофейне уже ждал Ник, а рядом Лера с Ваней. У него тоже сын Иван. Совпадения прямо по нервам…

Дети пили какао и ели круассаны.

– А твоя где?

– С папой, – ответила, заказав себе раф с малиной. – Сам забираешь сына из садика?

Лера насколько знаю, школьница уже, хоть и маленькой казалась.

– Раз в неделю удается. Вот выходим прогуляться. В остальном няня.

– Мы познакомились уже с Дариной Жоровной.

– Наташ, а Роман Демьянов, случайно, не родственник тебе? – неожиданно поинтересовался Ник.

– Случайно родственник. Муж. Бывший. Почти, – путалась в показаниях я. – А что?

– Сегодня документы прислали на подпись от «ТСТ-Медиа». IT-консалтинг. Увидел знакомую фамилию и о тебе вспомнил.

– Вы что, теперь партнеры?

Что мир так тесен, а?

– Я просто одобрил договор. Думаю, он тоже.

– Пап, – подбежал Лера. Они с Ваней облюбовали пустой угол в кофейне и шептались о чем-то, – а мы когда пойдем на аттракционы?

– На выходных.

– Здорово, – она в припрыжку побежала к брату и полушепотом. – Скажи маме, что на выходных…

Ник разом напрягся весь, глаза словно льдом заволокло, поза опасно возбужденная.

– Извини, Наташа, – и поднялся. Я не прислушивалась, но донеслось тихое: вы общаетесь с мамой?

Я допила кофе и решила, что пора домой. Разговор у нас больше не клеился: каждый о своем думал. Мы попрощались у моего дома и разошлись. Было уже полдевятого: Еву купать пора. Рома, надеюсь, покормил ее.

– Кто это? – он встретил меня в коридоре. Руки на груди скрестил, взгляд тяжелый, ревнивый.

– Ты пришел к ребенку. Вот и следи за дочерью, – разделась и пошла на кухню. – Это ты так хорошо поела? – удивилась, глядя на пустую тарелку. Требовать от Демьянова, чтобы еще и посуду мыл – это слишком даже для меня. Он и так в раковину поставил! Хотя лучше бы сразу в посудомойку.

– Папа сьель, – честно призналась Ева, виновато улыбаясь. – Он осень кусать хосел. Я его колмила!

Мы обменялись с Ромой взглядами. Меня не разжалобило его голодание, даже на пустые макароны и мини фрикадельки бросался. Он никак не отреагировал, продолжал гневно сверкать очами грозно-серыми. Ну прямо бог верности и чести, а я блудница Вавилонская.

– Мужик, дети – это вообще как? – грубо спросил, когда Ева пропала из поля зрения.

– Не смотри на меня так, – пресекла претензии. – Если намерен права качать и отчет требовать, лучше не приходи вообще.

– Ты требуешь от меня нормально это воспринимать?! – вспылил он. – Серьезно?!

– Уходи, – я тоже была непримирима.

Рома развернулся и вышел. В ванную Еву понес. Я просидела в ноутбуке больше часа, прежде чем вернулся. Уложил.

Встал в дверях. Рубашку он снял сразу, сейчас еще и нижнюю майку. Темная поросль волос очень провокационно убегала под синие брюки, вены на руках вздулись от напряжения. Я сглотнула, заметив в паху крупную шишку, а во взгляде густое туманное марево. Я прекрасно чувствовала настроение почти бывшего мужа. Знала, о чем думал и чего хотел. Почти семь лет замужем.

– Не смей, понял?

Рома не слышал. Вырез майки сканировал. От его удивительной наглости даже обида притуплялась, уступая возмущению. Ну вообще охренел! Неужели реально мог между нами интим предположить?!

– Ева спит? – меняла тему. Трусливо, да.

– Спит… – Рома шагнул ко мне. Я поднялась и выставила руку.

– Свободен. Обязанности отца выполнил.

– А мужа? – шепнул многозначительно, так по-мужски.

– Мы разводимся, Рома! Очнись!

Он не ответил, продолжил напирать. Все, не достучаться. Демьянов прет на броневике. Глаза темнее грозовых туч в начале мая. Хочет. Тумблер управления переключился на нижнюю голову.

– Не смей… – я попыталась ударить его, но он перехватил правую руку. Потом и левую. Впечатал меня в стену, а себя в меня.

– Наташка, я так тоскую без тебя… – лихорадочно вжался губами в шею. Руками ягодицы мял. Я всего на мгновение позволила себе расслабиться, когда поцеловал. Глубоко, тягуче, с хмельным привкусом шального наслаждения. Долгого и порочного. – Ты нужна мне… – проговорил, глядя в глаза, но меня не видел, только свое желание получить мое тело. Сейчас ему это нужно. Облегчить тягу. Уменьшить давление в паху. Соблазнить меня. А там по принципу довольной женщины.

– Оставь меня, Рома, – я разорвала поцелуй, судорожно воздух хватать начала. Дышать нечем от сумасшедшего притяжения. – Неужели не видишь, что убиваешь меня?

– Нет, я воскрешаю нас. – Он дернул мои штаны вниз и запустил руку между ног. Сдвинул полоску трусов и медленно провел по нижним губам, раскрывая, касаясь клитора и обводя вход. Я инстинктивно сжала пальцы, когда вошел в меня. – Посмотри, – жарко шепнул, языком по губам провел, – разве ты не хочешь?

Мое тело отзывалось на него, все еще хотело ласк и бунтовало против голоса разума, а вот в душе обреченность жила. Рома так и не понял, что проблема не в нас. Моя обида намного многограннее, чем извечная боль от мужского предательства. Он изменил мне не только как женщине. Он долгое время выбирал других людей и свой комфорт. Спасал себя в наших отношениях, принося в жертву на алтарь своего страха нашу семью. Меня как женщину и мать. Я не сомневалась в чувствах Ромы, но меня пугало отсутствие эмпатии и упрямое желание остаться для всех хорошим. Так не бывает. У меня не было решения для этой задачи, но и полумеры не по мне. Я не собиралась заставлять его выбирать. Зачем? Я сделала выбор за него. Разрубила то, что и так на тонкой веревочке держалось. Я не хочу худой мир между нами. Лучше уж добрая ссора. В нашем случае расставание.

– Хочу, – ответила честно, – но это пройдет. И у тебя тоже.

– Я не хочу, чтобы проходило.

– А я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Как быть?

Мы долго мерились взглядами. Потом Рома отступил. Поправил на мне одежду. Руками устало по лицу провел.

– Мне дрочить теперь до скончания веков? – бросил с горькой усмешкой. – Это тебя порадует?

– Можешь считать себя свободным, – пожала плечами. – Раньше тебя наличие жены не останавливало.

– Один раз, Наташа. Один раз за семь лет.

– Бедный-несчастный! – съязвила я.

– Ключи от мерса дай, – грубо бросил. – Отгоню в ремонт.

– Я сама…

– Ключи. Дай. – отчеканил Рома. – И я уйду. Иначе останусь и меня посадят за изнасилование в особо извращенной форме.

Я отдала. По глазам видела, что не шутил. Он ведь мужчина. Мужчина достаточно активный в постели. Ему нужно сбрасывать энергию. Ему нужен секс. Я отдавала себе отчет, что придет время, и мой почти бывший муж найдет ту, кто даст ему иметь себя. Это как минимум, естественно. Увлечься и влюбиться тоже мог. Я понимала это. Мне неприятно было даже думать об этом. Но если выберу себя и новую жизнь, то должна отпустить. Теперь я не видела нас вместе.

В полвосьмого Рома повез Еву в сад. Как обычно. Для нее ничего не поменялось. Моей машины не было на привычном месте. Забрал. После вчерашнего мы не говорили. Рома улыбался, но больше для дочери и до глаз эта улыбка не доходила. Я тоже полночи уснуть не могла. Тяжело принимать решения, которые приносили невыносимую боль. Спустилась вниз и увидела, что дворник девятьсот одиннадцатого придерживал аккуратный букетик колокольчиков. Карточка тоже была:

Всю ночь думал о тебе…

Я поднесла их к лицу, понюхала. Рома не сдавался. Телефон тихо пискнул сообщением. Из банка. Это стандартные переводы от него. Два раза в месяц мне прилетали деньги на мелкие расходы: по триста тысяч каждый. Я их не тратила на повседневные траты, только на подарки своим: Роме и Еве, маме и свекрови, друзьям и подругам. На этом счету скопилась бы внушительная сумма, но я все перевела на другой, когда поддалась жуткому смятению и злой обиде. Сейчас понимала, что Рома никогда бы не стал давить на меня финансово.

Теперь, наверное, эти суммы можно считать алиментами. Адвокаты советовали подавать официально, через суд закрепить, но я сомневалась. Да, я все еще переживала, как будет чувствовать себя Демьянов. Ему будет неприятно мое недоверие. Возможно, это глупо с моей стороны – жизнь слишком долгая, чтобы полагаться на веру и честь мужчины, – но я долго была его продолжением: сложно отделить, где заканчивался он и начиналась я; мы вросли друг в друга. От этого было особенно больно: казалось, Рома совсем не чувствовал меня, не считался с моим мнением и забыл, что в моем характере слать лесом даже его, если понадобится!

В «Брэкфест» я приехала чуть раньше, но Таисия уже ждала. Она задумчиво помешивала что-то в чашечке и смотрела перед собой. Я постучала в окно, обозначив свое присутствие, и улыбнулась. Она ответила.

Таисии было чуть больше сорока, но выглядела она привлекательно и моложаво. Она родила трех пацанов и немного раздалась в талии, но под дорогим костюмом от «Pinko» было не заметно. Передо мной была ухоженная, прекрасная зрелой красотой женщина.

– Как дела? – спросила, заказав себе английский завтрак. – Девушка, а у вас нет случайно селедки под шубой? – спросила у официантки. Иногда на меня накатывало свекольное настроение.

– Сделаем, – ответила она.

– Дела нормально, – проговорила Таисия. – Я слышала, что у вас с Ромой проблемы.

– Мама пожаловалась?

– Нет, муж, – она замолчала, нервно прикусив щеку. – Ты разводиться собралась?

– Да, – сухо ответила. – Другого варианта не вижу. У нас все слишком сложно.

Я не знала, насколько она в курсе произошедшего, но делиться и открываться не хотелось.

– Измена – это не конец света, – проговорила Таисия. Я не сдержалась, хмыкнула. – Да, мне ли не знать, – неожиданно усмехнулась она. Горько.

– Тая, я не осуждаю. Это вообще не мое дело, но такая позиция не для меня.

– Ты молодая и красивая женщина, у тебя будут мужчины. Новый муж, возможно. Но если думаешь, что он будет лучше… – она скривилась. – Все они одним миром мазаны. Тебе повезло еще с Ромой. Красавец, с деньгами, добрый. Тебя любит…

– Так любит, что…

– Любит, – снова повторила. Уверенно очень. – Я же вижу. Поверь, мне есть, с чем сравнить.

– Не понимаю: ты позвала, чтобы отговорить меня от развода?

Таисия смутилась, в окно долго смотрела, потом на меня. Заговорила, словно решилась на откровенность.

– Я была беременна Пашкой, когда свекр женился на твоей матери. Я была рада, что нашел женщину. Марина мне всегда очень нравилась, – начала издалека. – А потом появилась ты… Ты даже не представляешь, как я тебя ненавидела и боялась.

Я чуть не подавилась своей селедкой. Никогда не подумала бы. Мы, конечно, не подруги, но за что меня ненавидеть?!

– Глеб изменял мне с самого начала. Он не любил меня и не скрывал этого. Брак по расчету как он есть, – снова заговорила Таисия. – Это я, дурочка, влюбилась в него без памяти. Меня мать готовила к тому, что мужчины позволяли себе расслабиться. Нужно быть снисходительной. Я была. Глеб никогда не давал повода бояться за мое положение в нашем браке. Что мне до шлюх? Если все мужики такие, зачем разводиться? Не самый плохой вариант быть госпожой Ольшанской!

Таисия вздернула подбородок. Храбрилась. Я молчала. Не знала, что сказать. У меня в жизни другие установки.

– Когда появилась ты, я испугалась. Я думала все. Конец. Глеб так смотрел на тебя. Я боялась, что тебя молоденькую сможет завоевать, но ты оказалась ему не по зубам. Потом ты замуж вышла, семья, муж. Я выдохнула. Но старалась держаться с тобой на расстоянии. От своего дома подальше. Я ведь видела, что у Глеба не прошло к тебе. Он и сейчас, когда думает, что никто не видит, пожирает тебя глазами. Наташ, я боюсь…

– Чего? – не поняла я.

– Что муж уйдет от меня. Ты бы видела его сейчас. Он ждет, когда ты освободишься. Хочет с тобой быть.

– Что?! – ахнула я. – Это бред какой-то! Между нами ничего нет и быть не может!

– Я знаю, но Глеб… Он перестал гулять. Приходит домой не под утро. Сначала радовалась, но теперь мне страшно. Он не спит со мной, Наташа… – прошептала одними губами. – Мне кажется, он готовится уйти к тебе чистеньким. Наташ, я так ненавижу его и так отчаянно люблю. Когда мы ругаемся, я не выдерживаю и бросаюсь на него: тебя вспоминаю, оскорбляю даже. Глеб бесится, может за волосы оттаскать, потом возбуждается. Только так он может трахать меня. Это так страстно и бурно, что готова все ему простить. Но я все понимаю: он тебя представляет в этот момент. Он даже не скрывает, как хочет тебя…

– Извини, мне нужно в туалет, – только и смогла выдавить. Меня словно в грязи вываляли. Я примерно представляла, какая у них семья, но не думала, что они в созависимых отношениях абьюзера и жертвы. У меня только один совет для Таисии: бежать из этого брака. Бежать прямо к психологу. Лечить голову. Иначе похоронит себя окончательно. Глеб покалечил ее душу, но не совсем убил. И ему тоже нужно к врачу. Срочно.

Я зашла в туалет, живот резко потянуло. Наверное, месячные. Нет, тревога оказалась ложной. Странно, уже должны начаться. Я достала телефон и открыла календарь: за циклом я следила, пока моя жизнь не перевернулась с ног на голову.

– Ой, – проговорила ошеломленно. В декабре нет отметки. У меня что, не было менструации с середины ноября? Нет, этого не может быть. Мне резко стало не до проблем Таисии. Мне в аптеку нужно…