Глава 28

Наташа

– Вот это машинка… – выдохнула восхищенно, замирая у ворот дома отчима. На подъезде к Красногорску было свободно, и я решила разогнать девятьсот одиннадцатый. Это что-то нереальное! Грациозное быстрое животное, а не автомобиль! Урчало, когда нежно ласкала педаль и грозно рычало, когда утапливала в пол.

Конечно, мне было приятно, что Рома запомнил и исполнил желание. Я ведь не просила и не намекала, так, вскользь обронила, случайно увидев голубую молнию на Можайке. Думаю, его адвокаты связались с моими и сунули под нос подтверждающие покупку документы. Мои, конечно, проверят реальность дат, но сомневаюсь, что Рома велел провести покупку задним числом. Такую машину не купить за день, тем более сейчас, только предзаказ. Да, траты на ту семью уже не казались настолько запредельными. Нет, сумма не маленькая, но шокировала в разы меньше. Правда, это совсем не решало наших проблем. Это попытка увести их в сторону.

Для Ромы сделать роскошный подарок – не событие века. В этом плане он внимательный и щедрый. Никогда не забывал и не пропускал памятные даты, а на восьмое марта всегда с цветами и не только. Демьянов вообще хорошо считать умел, с умом вкладывал деньги и даже в казино не проигрывал. Рома феноменально запоминал карты. Андрей Иванович гордился способностью старшего сына фантастически обращаться с деньгами, а младшим за умение нестандартно мыслить. Артем был очень креативен. В студенческие годы именно он отвечал за все праздники, концерты, постановки. КВН, стендап, розыгрыши – придумать сценарий и исполнить, раз плюнуть! У Ромки с этим, наоборот, проблемы. Он всегда прет исключительно и только на танке. Он же Роман Демьянов, мало что ли?!

Мама встретила на пороге. Выглядела обеспокоенной.

– Ну как ты? – она обняла меня, в лицо всмотрелась, проверяя, не плакала ли.

– Нормально. Живая…

– А этот?

Рому мама отныне называла только так – этот. Она не жаловала изменников в принципе, а мужа единственной дочери… Демьянов теперь в черном списке.

– Ну как, – пожала плечами. – Не хочет разводиться. Ева где?

– Глеб с утра заехал. С Сергеем что-то решали. Евушку увидел и играть сел.

– Глеб? – неприятно удивилась, но скрыла. Его моя мама тоже не жаловала, но он сын Сергея Олеговича, поэтому не лезла с нравоучениями, хоть и жалела Таю. Не афишировала, конечно, потому что той точно это не нужно. Таисия выбрала эту жизнь и не хотела знать чужое мнение по поводу правильности ее проживания.

– Пойду к ней.

– Я чай поставлю, – кивнула мама.

Я пошла в комнату, которая по умолчанию считалась детской. Глеб действительно увлеченно возился с моей дочерью. У них с Таисией трое мальчиков: Вовка в институт поступил; Сергей – в десятом классе; Паше только девять. Глеб, когда встречались на семейных сборищах, умилялся и восхищался Евой. Заявлял, что хотел бы такую девочку. Мне это не нравилось. Но я вообще к нему предвзята.

У Ромы, кстати, такого не было: чужие дети для него – чужие дети. Обычные люди, только маленькие, иногда милые, иногда вредные, никаких показных восторгов. А вот своих он всегда хотел. Двоих как минимум. Что же, Рома добился своей цели. У него теперь двое детей, но насколько хорошим отцом он будет при имеющихся исходных? Ни туда и ни сюда. Полноценного отца ни у Евы, ни у этого Вани не будет. Я не утрировала, это факт проверенный тысячами разведенных женщин.

Ваня… Сын моего мужа. Бывшего уже. Практически. Мальчик, который так похож на него. Интересно, а мой сын, если бы смогла родить, взял бы от отца что-нибудь? Каким был бы наш общий мальчик? Насколько сильно любил бы его Рома, ведь его матерью была бы я?

Я верила Роме. Может, глупо это, но чувствовала, что любит меня. Но иногда одной любви недостаточно. Недостаточно, чтобы удержаться в рамках искренности, честности, верности. Недостаточно, чтобы простить все это. Хотя некоторые полагали, что только она, любовь, способна на великодушие прощения…

– О, наша мама пришла! – воскликнул Глеб и шутливо погнал ко мне хохочущую дочку. Еще в пижаме, растрепанная, такая очаровательная милашка.

– Мама, спясай!

Я подхватила ее на руки и с чувством поцеловала в пухлую щечку. Я старалась не быть одной из тех мам, которые молились на собственных детей, но когда они такие сладкие, как можно устоять! Если бы она всегда была послушной и ласковой, даже в попу целовала бы.

– Привет, Наташа, – Глеб легонько сжал мой локоть. – Как дела?

– Нормально, – ровно проговорила. Эта первая встреча после его откровенного признания в ресторане Рэдиссона.

– Когда тебя можно будет поздравить? – шепнул вкрадчиво.

– О чем ты?

– О свободе, Наташ. Когда ты станешь свободной женщиной?

– Беги к бабушке, – поставила Еву на ноги. – Я и так свободна. У нас в стране такими рождаются.

Я хотела уйти, но он поймал мою ладонь.

– Наташ, если тебе нужна помощь: материальная, моральная, любая. Обращайся. Я правда хочу помочь.

– Развестись мне? – саркастично поинтересовалась. – Разве не нужно семью сохранить? Таисия ведь не ушла от тебя до сих пор.

– Ты не она. Ты не потерпишь такого унижения. Этим и берешь.

– Сама разберусь, – я выдернула руку. – И помогать мне не нужно.

На кухне мама уже разлила чай и приготовила завтрак – оладьи с медом. Ева уплетала и с детской непосредственностью уговаривала взять парочку с собой, для Бэби. Когда она увлеклась большой корзиной с семенами, стоявшей на окне, мама спросила:

– Как прошло?

– Дали три месяца на примирение, но я не дослушала, убежала из зала суда, – и кратко передала ей суть произошедшего. Рассказала все, что знала сама, о чем догадывалась и в чем сомневалась.

– Веришь ему?

– Что любит верю. Что не спит с ней… Ну, допустим. Но было же. А где раз, там и два!

– Тут только на доверии, – проговорила она. – Иначе никак.

– Было иначе, мам. До того, как решил, что может сделать это. Безнаказанно. Оказался в ситуации, когда можно, когда предложили, ноги раздвинули – заходи, не стесняйся! Ну, не смог устоять, с кем не бывает! – возмущенно закончила.

Я решительно не верила, что Рома стал бы заморачиваться с этой Юлей. Что это была долгая осада и от страсти голову снесло. Скорее подловился на легоньком, ни к чему не обязывающем трахе. Слишком он виноватый в отношении мальчика, а его мать на вторых ролях в иерархии раскаяния. Попробовал другую (или же вспомнил ее), не оценил и под мою юбку вернулся. Только мне от этого не легче. Любой из вариантов, почему мой муж переспал с другой, меня категорически не устраивал.

– Ты не заводись, – мягко попеняла мама. – Я на твоей стороне.

– Мам, меня так задел этот ребенок. Не только потому, что Рома обманывал, а в принципе, что другая родила ему. Так больно было видеть их вместе… Женщина – это ревность, простая и понятная, а мальчик… – я сглотнула тугой комок, – это тоска. И боль. Мне так плохо, что я не смогла. И уже не смогу. Рома ведь хотел. Это потом, после нескольких неудач перестал мечтать, как у Евы брат или сестра родится. А Ваня появился и вообще перестал интересоваться этой темой. Все у него устроилось отлично. Я, двое детей и он – отец семейства.

– Не подумай, что защищаю его. Ромку твоего мне не жалко совсем! Но я ведь знаю, что ты ему не говорила, как гложет это проблема. Он решил притормозить, а ты сделала вид, что отпустила. Ты промолчала, а он не спросил – так и жили.

Права мама. Я после последнего совместного визита к репродуктологу, тему эту больше не поднимала. Мы оба сделали вид, что отпустили ситуацию. Ранить друг друга не хотели, а вышло, что вообще убили, как пару и семью.

– И что он теперь будет делать с этим мальчиком? – поинтересовалась мама, пригубив чай.

– Не знаю.

– А ты бы, что хотела, чтобы Рома сделал?

– Не знаю. Он спрашивал, что сделать, чтобы простила, но я сама не знаю, что должно произойти. Как раньше в любом случае никогда не будет. Он привязался к мальчику.

– А лучше было бы, если бы бросил?

Я громко цокнула. Мама как ни крути старой закалки. Дети – это дети. Они ни в чем не виноваты. Родители обязаны заботиться о них. И я согласна! Только вот чужих детей не бывает – хорошо звучит, если дело не касается твоего мужа!

– Я не знаю, мам! – вскипела вслух. – Но принять этого мальчика не смогу. Даже если опустить сам факт измены. Нет, чужие дети – они всегда чьи-то. У него есть мать и, сомневаюсь, что Ваня, когда начнет понимать, примет нашу с Евой сторону. Для него мама будет пострадавшей, а Рома вечно обязанным. Я не хочу, чтобы мой мужчина разрывался. Это вечное напряжение, нервы, науськивание с обеих сторон. Нет, – покачала головой, – не мое это.

– А если бы пришел к тебе сразу? Чтобы сделала? Неужели велела бы откупиться и забыть?

Ну вот, теперь моя собственная мать считала меня чудовищем. Бесчувственной недоженщиной.

– Мам, сейчас об этом рассуждать бессмысленно. Но если бы я узнала сразу, то была бы уверена в муже: что он не солжет мне, что не предпочтет другую женщину, что ему важна я и наш общий ребенок. Ты ведь помнишь, что звонила ему, когда мы с Евой в больнице были. Ты сама мне рассказывала! Рома приехал только утром! Его могли не пустить, не знаю, он названивал мне, и я так и думала. Но все же спросила. Он остался там, мам. В отеле с той женщиной и их ребенком. Возможно, в его голове есть тому логическое объяснение, но мне не важно: Рома знал, что нам с его дочерью плохо, но выбрал все, что угодно, но не нас. Это мне сложно понять и тем более простить. Я знаю, что он любит Еву, но это теперь всегда с оговоркой для меня. А если… А если… А если… Я хочу быть готовой, если в какой-то момент он снова выберет не нас. А рядом с ним не смогу. Снова доверюсь. Мне нужно это, по-другому никак. А Роме сейчас не хочу верить. Боюсь…

– Делай как чувствуешь, дочь, – мама крепко сжала мою ладонь, – а мы в любом случае поддержим.

Сумка за руку, дочку подмышку. Точнее, наоборот! Ева разбаловалась. Весело будет Анастасии Васильевне, ее воспитательнице. Завтра заново дисциплинировать маленькую юлу начнет!

– Мама, а это наса масина?

Ева оценила. Цвет и дизайн как у игрушки. Очень дорогой и быстрой. Я верну этот подарок. Он предназначен по случаю семилетней годовщины, а ее не будет. К этому моменту нас еще не разведут, но мужем и женой нас не назвать больше. А вот дом… Рома оформил дарственную на меня, но я не знала, что с ним делать. Продать не смогу. Это выше моих сил. Жить тоже. Наше место… Без Ромы это нечто другое. Пусть Еве приданым будет. У нас дом около тысячи квадратов плюс огромный участок. Сейчас обошелся бы миллионов в пятьсот, если не больше. Хорошие деньги, мягко говоря, но мне столько ни к чему. Жить есть где. И весьма неплохо жить. Не так, как в Серебряном бору: любила я этот дом очень, места, природу и свои воспоминания. Так уже нигде не будет. Но, возможно, будет по-новому: не лучше и не хуже, просто по-другому.

– Это папина, – ответила я и обернулась, услышав тихий смешок.

– Ромка грехи замаливает? – присвистнул Глеб и обошел машину. – Ну и?

– Что «ну и»? – бросила, усаживая Еву в кресло.

– Пока, дядя Глеп! – она послала воздушный поцелуй ему.

– Пока красавица, – он ответил, широко улыбаясь. Меня удивляло, как можно так отлично ладить с детьми и быть таким козлом. Нет, кобелиность не делает автоматом из мужчины злодея, но его намеки, взгляды, а в последнее время прямые заявления о любви, а еще к дочери моей подход искал… Это наводило на неприятные мысли. Складывалось ощущение, что Глеб специально очаровывал Еву и с нетерпением ждал моего развода. Неужели всерьез полагал, что это могло что-то изменить между нами? Думает в любовницы или содержанки подамся без мужа? Если да, то он помимо козлиной сущности еще и не слишком умный.

– Интересно, сколько нужно заплатить, чтобы сама Наташа Ростова глаза на мужские шалости закрыла? – тихо поинтересовался Глеб.

– Я Демьянова.

– Роман такой же, как я, – усмехнулся он, – только я нагулялся и готов любить одну, а он еще нет.

– Ну так люби, – ответила я и водительскую дверь открыла. – Жену люби, Глеб. И знаешь, что, – я почти села в машину, – Рома совсем другой. Тебе до него далеко, – завела девятьсот одиннадцатый и задом лихо выехала на дорогу.

Что ни говори, а Демьянов умел искренне любить, способен ли на это Глеб – сильно сомневаюсь. Разве что себя. Это всегда будет ставить Рому на ступень выше, как бы я на него ни злилась.

– Да, – ответила на звонок. Удивительно, однако.

– Наташа, привет. Мы можем встретиться? – давно мне Таисия не звонила…