Глава 27

Наташа

Я уехала, куда глаза глядят. Без какой-либо цели каталась по городу. Не хотелось в квартиру. Домом пока не могла ее считать. Прожила там двадцать три года до замужества и так быстро отвыкла.

К маме тоже. К подругам или работать – нет. Даже думать не хотелось. Просто побыть одной. Стерильно, чтобы и в голове, и в сердце. Но так не бывает. Эмоции душили, солеными слезами щеки орошая. Сердце болью заходилось. А в голове одно: а если? А ЕСЛИ?

Если шоры на глаза надеть и жить как прежде? Я ведь люблю Рому. До сих пор и несмотря ни на что. В марте годовщина, семь лет. Можно ведь жить с широко закрытыми глазами? Многие так живут. Таисия, например. Сколько она вытерпела, через себя пропустила. Почему? Неужели настолько любила Глеба? Больше, чем себя? А можно ли вообще так любить? Не губит ли такое чувство и любящего, и любимого?

Мы общались с ней, но никогда не были близки, чтобы душу друг другу открывать. По молодости я пыталась понять Таю лучше, узнать и разобраться, но она не показывала себя настоящую: продолжала любезно улыбаться, создавая иллюзию счастливой семейной жизни.

Я любила Рому. Это случилось сразу. Глаза в глаза, пытливый взгляд, случайное прикосновение. Столкновение энергии. Что-то внутри меня узнало и признало его своим мужчиной. Что-то внутри Ромы почувствовало во мне его женщину. Да, я любила мужа, бессмысленно отрицать. Но себя я любила больше. Когда человек теряет грань между двух похожих эмоций, он перестает быть тем, кого полюбили изначально. Я так не хочу. Я останусь собой! Я не готова ломаться. Значит, нужно ломать…

Для того, чтобы вскипеть и снова проклинать Демьянова, хватило двадцати миллионов. Двадцати трех, если быть точной! Я не знала, на что именно они потрачены – числились, как невыясненные, – но явно не только на этого мальчика. Нет, любые, даже самые большие деньги, можно потратить и за меньший срок, но это прямо стараться надо! Наша семья не спускала столько на повседневные расходы. Мы не ездили каждый месяц в отпуск и не покупали дорогие украшения перманентно. Да, за год, если уж подбить расходы у нас выходило… Много. Что уж скрывать, тратили мы дай бог. Но мы, наша семья, могла себе это позволить! Мой муж дарил мне дорогие подарки по поводу и без, баловал дочку, путешествовали мы с шиком и комфортом. Иногда покупали недвижимость, вкладывали деньги или обновляли авто.

Получается с ними Рома делал все то же самое, только на минималках? Ну, там же всего неделю в месяц жил! Поэтому и расходы более скромные. Двадцать три миллиона! Ничего себе алименты?! А говорил, что нет второй семьи…

Я ударила по сигналке, когда меня попытались подрезать. Рому всегда считала очень щедрым мужчиной, но не думала, что это качество так больно ударит по мне. Я не жадная, но даже один рубль, потраченный на чужую женщину, вызывал волну разрушительного гнева. А с учетом всех вводных: он спал с ней, у них ребенок… Между ними всегда будет общее, родное, связь… Меня разрывало от ревности и обиды.

В пять вечера было уже темно, а снегопад добавил проблем на дорогах. Особо не погрустишь в пути, когда в пробке стоишь и тыкаешься туда-сюда. Я решила отправиться домой. Наберу ванну с ароматной пеной, налью бокал ледяного шампанского и ни о чем не буду думать. Ну или хотя бы не буду думать о Демьянове. У меня есть три месяца, чтобы перетерпеть. Чтобы следующее заседание высидеть до конца и уверенно ответить судье.

Я свернула у дома, когда позвонила мама. Писала ей, что все нормально. Завтра Еву заберу. Но она все равно волновалась.

– Черт! – телефон сняла и не удержала, выскользнул из пальцев. Я пошарила внизу, всего на мгновение отвлеклась, глаза опустила… Бам! Меня швырнуло на руль. Ехала бы с чуть большей скоростью, разбила бы лоб, а так просто больно.

– Блин! – тихо выругалась и вышла из машины. Я въехала в задний бампер черного гиганта. Для полного счастья этого мне как раз и не хватало!

– Так, – оттуда вышел… Ник Жданов. Сейчас его очень не хотелось даже мысленно называть мистер Колян. – Мне начинает казаться, что вы меня преследуете.

– Извините.

Он мельком глянул на разбитую фару и сухо констатировал.

– Одним «извините» здесь не отделаться.

– У меня есть еще простите и страховка, – съязвила по привычке.

– Это хорошо, но лучше бы было: я смотрю на дорогу, а не в телефон. – Он кивнул на мобильный зажатый в моих пальцах.

Да кто бы говорил!

– Я же извинилась! – не выдержала и повысила голос. Еще минута, и я буду рыдать белугой. Какая-то вселенская несправедливость на мою голову!

Ник замер и хмуро свел брови.

– Простите, – хрипло выдавила. – Просто тяжелый день. Нужно, наверное, гаи вызвать… – я раньше в аварии не попадала, алгоритм действий знала чисто условно.

– Вы ударились. – Ник неожиданно оказался рядом и очень осторожно убрал мне волосы со лба. – Шишка.

Я слабо улыбнулась и опустила глаза. Внимательность и забота чужого человека внезапно растрогала до слез. Но я подавила порыв: дернула головой, отстранилась, поблагодарила.

– Спасибо, все нормально. Что от меня нужно, чтобы решить вопрос? – и указала на разбитую фару, царапины на бампере. У меня тоже перед так себе выглядел…

– Очень сложно было? – поразительно понимающе шепнул.

Я только кивнула.

– За машину не беспокойтесь. Разберусь. Я проходил все это.

В голосе было что-то такое, что сразу поняла: он не про аварию. Я вспомнила, что не видела детей с мамой. Пару раз вечером с Ником. И женщиной в возрасте, няней.

– Вы в разводе?

– Почти. Моя бывшая выбрала другого мужчину. Я с детьми вернулся в Россию.

– Оставила детей? – мне сложно было поверить. – Как это?

– Хотите узнать? – невесело хмыкнул он.

– Не знаю, – проговорила я. У меня муж так трепетно относился к детям, даже к тем, о которых не знал всю их жизнь, а тут мать отказалась от родных сына и дочери.

Мы бы жили вчетвером…

Рома так сказал. Значит ли это, что эта Юля готова была отдать сына отцу? Неужели ребенок ей совсем не нужен? Возможно ли такое?

Вероятно, именно эти вопросы привели меня в небольшую кофейню, находившуюся на первом этаже дома, в котором жил Ник.

– Вы долго были женаты? – поинтересовалась спустя полчашки капучино.

– Десять лет.

– Вы были счастливы, а потом…

– Нет, не были, – прервал Ник. – Это был договорной брак. Мы с отцом Ольги плотно сотрудничали в Нью-Йорке. Она была молоденькой и дерзкой девушкой. Она понравилась мне. Я предложил ее отцу слияние наших семей. Он согласился.

– А она? – неожиданно для меня, но отвлеклась от своей беды, переключившись на чужую болючую историю.

– Оля любила другого, но мы поженились. – Ник замолчал. Показалось, что раздумывал, продолжать ли? – Меня она так и не полюбила.

Я не знала, что сказать. Ник был очень фактурным мужчиной: с интересной скандинавской внешностью, холодной, но притягательной. А что внутри – я не знала. Но можно ли осуждать женщину за отсутствие чувств, тем более если брак был навязан ей? Нет. А выбор в пользу старой любви? Нет. А дети?.. Она выбрала себя. Такое бывает. Но, признаться, мне сложно это принять. Слишком давно и сильно нам, русским женщинам, вдалбливали, что после рождения ребенка ты не человек, а исключительно мать. Нет больше «я», есть только «мы». От этого сложно избавиться.

– А почему вы не развелись?

– Давай на «ты», Наташ?

– Хорошо, Ник, – я даже улыбнулась. Ладно, пусть будет так. Коляна оставлю для кого-нибудь другого.

– Я очень любил жену, – признался спокойно. – Когда-то, – добавил через мгновение. – Я долгое время надеялся, что она тоже полюбит. Даже верил, когда она изображала чувства. Но при первой удобной возможности Оля сбегала к нему. Похер на детей… – Ник резко осекся. – Извини.

Я махнула рукой. Ну что я как херами кроют не слышала?! Я даже их видела!

– На меня тоже, но это само собой. Я перестал держать жену. Забрал детей и запретил Ольге приближаться к ним. Развод не дал. Не хотел ей преподносить подарок в виде замужества со своим… любимым, – произнес это как самое грязное ругательство. – А сейчас готов. Отболело. Но…

– Что «но»?

– Теперь она не хочет разводиться, – хмыкнул он. – Детей видеть хочет. Скучает.

– И по тебе?

– Ну это вряд ли, – тихо рассмеялся Ник. – Оля никогда не призналась бы в этом, даже если бы так и было, но в нашем случае… – он только отрицательно головой покачал.

Он любит ее. Я просто ощутила это. Любовь изломана и покорежена, но жива. Возможно, я ошибалась, но интуиция подсказывала, что нет. А еще поймала себя на симпатии к Нику. При всех озвученных фактах он должен был выглядеть как циничный делец, купивший себе жену, но мне показалось, что если бы Ольга дала бы шанс, то стала бы счастливой.

– Ну а у тебя, Наташа, что произошло?

Я сразу сникла, вспоминая все, что на меня навалилось. Даже не знала, как уместить это в несколько предложений.

– Мой муж изменил мне с бывшей, когда узнал, что у них общий сын. Почти первоклассник.

Ник остался поразительно спокоен.

– Он утверждает, что не знал о ребенке. Что меня любит. Что хотел забрать мальчика к нам…

Снова никакой реакции, только вежливое внимание.

– Рома полгода обманывал меня. Занимался той семьей. Ничего вокруг не видел, а теперь очнулся… Прощения просит. Развод давать отказывается.

– А ты любишь его? – только и спросил.

– Люблю, – ответила искренне. Почему-то было легко. – Но не верю ему. Раньше думала, что мы единое целое. Доверяла как себе. Больше, чем себе! А вышло… – я покачала головой. – Нет, дело больше не в любви. Слишком многое произошло… Никогда не будет как раньше. Никогда.

– Делай как чувствуешь и никого не слушай. Я сам не сильно склонен к прощению. Нечего посоветовать, кроме этого. Но, – Ник взял мой телефон, лежавший на столе, и вбил туда свой номер, – если нужна будет жилетка или просто скучно, звони.

– Почему?

– Что именно?

– Почему мы ведем этот разговор? Ты не похож на мужчину, который готов слушать о чужих проблемах и сам изливать душу.

– Не знаю, – улыбнулся Ник, – Ты красивая женщина. Разная. Характерная. Ты напоминаешь мне Олю.

Я распахнула глаза. Это комплимент или?..

– Да, я это заметил еще на площадке, когда ты с дочкой ушла, щелкнув меня по носу. Но ты другая, Наташа. Мягче. Ты умеешь любить. Она была бы такой же, если бы тоже умела.

– А тот мужчина? Она разве не любит его?

Ник саркастично улыбнулся.

– Это каприз. Пустой и детский.

Он поднялся и сам расплатился за наш кофе. Потом проводил домой. Мы расстались налегке. Больше не говорили, но душу я облегчила. Дома поговорила с мамой, сказала, что с утра приеду. И спать легла, да в восемь вечера. Спала до утра. Мне это было нужно.

Потом завтрак и сборы. Пора начинать жить по-новому. Привыкать. В дверь осторожно постучали. Я оставила недопитый кофе и посмотрела в глазок. Никого. Открывать не стала. Кому надо снова постучит.

В гардеробной сняла с вешалки пальто, обула полусапожки и взяла сумочку. Пора доченьке в ритм входить. Еще пара недель такого расслабона и не заставлю в садик вернуться.

Чуть не споткнулась на выходе. На пороге лежал букет ярких розовых роз. Большой, но не настолько, чтобы выглядеть нелепо. У меня задрожали руки. Даже мысли не возникло, что это Ник прислал. Поддержать или просто в честь ночных откровений. Это почерк Романа. Рома, Рома, Роман – мужчина всей моей жизни… Был.

Я подняла цветы, понюхала по инерции и нащупала карточку:

Спустись вниз. Я ждал годовщины, но твои адвокаты слишком категоричны. Ключ в цветах. Люблю тебя…

Я нахмурилась и придирчиво осмотрела букет. Ничего не понимаю. Бумажный пакетик нашелся ближе к задней стенке. Вскрыла его – на руке оказались ключи со значком «Порше». У меня в горле пересохло, а сердце кульбит исполнило.

На ватных ногах спустилась и вышла во двор. Мне не нужно было думать, от какой машины ключ – голубой 911 «Порше», новенький и блестящий стоял прямо напротив моего подъезда. Я всего лишь однажды обмолвилась, в шутку даже, что хотела бы такой: яркий, быстрый, хулиганский.

Дворник удерживал еще один бумажный пакет. Подцепила его пальцами и достала. Внутри документы на машину, оформленные на мое имя. Чеки и дата оплаты. Сентябрь того года. Она таможню прошла только неделю назад… Вот Рома и предъявил крупную покупку. Семнадцать миллионов триста девяносто тысяч рублей. Я была ошеломлена. Даже не могла осознать: приятно ли мне или грустно? Просто шок.

Рома готовил подарок на нашу годовщину. Я ведь тоже кое-что купила, не настолько роскошное, но ему понравилось бы. В марте семь лет нашему союзу. Только вот нет больше его, семьи нет. Наших проблем не решить дорогими подарками и извинениями.

Стоит вернуть машину… Я сжала ключи и открыла водительскую дверь. Развод не повод для отказа потестить голубой девятьсот одиннадцатый, черт меня подери!