Глава 26

Роман

Какой же я идиот! Беги за ней! Скажи, что только она нужна. Что выбрал бы ее! Что всегда выбирал ее! В память полгода вранья всплыли. Я делал это ради нее, Наташки! Чтобы своим грехом душу нежную не травить. Чтобы счастье удержать.

Жопу свою прикрывал… Да, внутренний голос как всегда прав. Не без этого. Думал о себе. Не знаю, как так вышло: хотел для нас, а выходило, что для себя. Эгоист. Я конченный эгоист. На тридцать шестом году жизни дошло с убийственной четкостью.

– А-аа! – взвыл на весь коридор. Я понял. Все осознал! Другая женщина мне не нужна. Я не упоротый кобель, который с хуем на перевес ищет дырку, чтоб воткнуть! Я усвоил урок! И про Ваню тоже. Никто не обязан любить и принимать его, только потому что мне так хочется. Это моя ответственность. Больше ничья.

Я стоял на месте, из последних сил держался, чтобы дать Княжне своей выдохнуть. Если мне тяжело. Какая боль ее терзала – представить страшно. Из-за меня. Моя вина. Мог бы забрать ее страдания, сделал бы, не задумываясь. Но нам не дано время вспять поворачивать. Это банально, но знать бы последствия своих решений, трижды подумал бы, но… Мое предательство (буду именовать эту совокупность лжи именно так) – это огромная жизненная оплеуха. Она многому научила и еще научит. Многое отняла. Но мы поборемся! Я отпущу Наташку сегодня, чтобы вернуть завтра. Амбициозно, согласен, но меньшего мне недостаточно!

– Что там? – спросил, вернувшись в зал заседаний. Судьи не было уже, а адвокаты переговаривались вполне мирно.

– Рассмотрят повторно через три месяца.

– Хоть что-то, – проговорил тихо, а громче добавил: – сегодня в два в офисе жду. Есть вопросы, которые обговорить нужно, – и Славину кивнул: – Лех, пойдем, покурим.

– Бить не будешь? – и нарочито поправил оправу модных очков.

– Нет, но за голубей не ручаюсь, – сухо ответил.

Мы вышли во внутренний двор, стали под козырек. Я достал сигареты. Славин айкос.

– Я люблю ее, – сказал тихо, между затяжками. – Развод не дам. Тянуть буду до китайской, блядь, пасхи.

– Зачем мне говоришь?

– Не знаю, – хмыкнул горько. – Может, сочувствие вызвать хочу?

– Да я сочувствую. – Славин был серьезен. – Но и Наталью понимаю. Обижена. Ты тоже… – покачал головой. – Чем только думал? Такое шило в мешке не утаить…

– Ты жене изменял когда-нибудь? – сам не знаю, зачем спросил. Лучшие друзья у меня не женаты. Раздор с братом глубоким порезом заныл внутри, но я заглушил эту боль. Не до этого сейчас. С товарищами по футболу не обсудить, они все безгрешные, а я в дерьме. За два месяца ни на одну игру не сходил, хотя звали. Жены, видимо, не подумали запретить общаться с аморальным мной. Про бесчисленных знакомых из тусовки молчу – там как раз сейчас свой. Там верность – дурной тон.

– Я адвокат, Рома, и на такие вопросы не отвечаю.

Я криво улыбнулся. Ну да, забыл. Думал с человеком говорю, ан-нет.

– Но скажу тебе так, из частной практики: ошибаются все. А вот признают ошибки единицы… Бывай, – и руку протянул. – И знаешь, удачи.

Я приехал в офис к обеду. Настроение паршивое. С Артемом не пересекались все праздники. От греха подальше с утра через секретаря передал приказ лично контролировать съемки нового проекта «На вылет». Пусть тусуется на канале. Пока я не готов к конструктиву. Думаю, он тоже.

Зашел в приемную, корреспонденцию вручили сразу, кофе. К кабинету подошел и остановился. Татьяна на своем месте…

– Здравствуйте, Роман Андреевич, – проговорила, глаза отводя.

– Ко мне, – сухо бросил. Будем решать.

Таня зашла с пустыми руками. Без заявления. Окей. Сама не желала увольняться, я тоже не буду. Чересчур это. Мы оба в ту ночь «перебрали».

– Ты переходишь в отдел аналитики. Секретарем руководителя. Виталина Степановна уже готовит приказ о назначении.

– Роман Андреевич, извините. Я не знаю, как объяснить… Этого больше не повторится. Позвольте остаться.

– Это не обсуждается, Татьяна. Вы свободны.

Она ушла, втянув плечи и обнимая себя руками. Обижена. Я, если честно, тоже. Не на нее, естественно. На ситуацию в целом. А Таня… При таких вводных работать вместе не выйдет. Личное всегда плохо влияет на профессиональное, а мне нужен толковый, свободный от эмоций человек рядом. Увольнять не стал исключительно по доброте душевной. По-человечески, если без иронии. Таня как-то обмолвилась, что квартиру в ипотеку взяла и скоро съедет от мамы. Оставить без работы сейчас – еще один минус мне в карму. А у меня там и так все тучами затянуло. В остальном – все зависит от Татьяны. Я ей шанс работать оставил. Надеюсь, воспользуется с толком.

Первым делом просмотрел сводку рейтингов за новогодние каникулы и открыл биржевые котировки. Акции набрали пару пунктов, капитализация компании подросла, но меня смущала внезапная продажа половины процента на сторону. Инвесторы у нас проверенные годами сотрудничества, обвалов не было, а продажа по рыночной стоимости. Деньги, что ли, срочно понадобились? Никто вроде не заявлял на последнем собрании акционеров, что из бизнеса желает выйти.

– Виталина Степановна, назначьте на четыре совещание с финансистами. И ребят из Сorporate intelligence пригласите.

Не люблю неожиданностей. Меня отец учил, что детали и мелочи достойный внимания, на них нельзя забивать. Я взял телефон, хотел попросить с братом соединить, обсудить, но… Сбросил. Не остыл еще. Не могу.

– Роман Андреевич, – через два часа ровно зашла строгая и деловая Виталина Степановна, – прибыл господин Воронцов с коллегами. Я разместила их в малом зале, напитки готовятся, вас не будут беспокоить час, как вы велели.

– Благодарю. Меня ни для кого нет, – я поднялся. – Кроме жены, – добавил для ясности. Правда, сомневаюсь, что она позвонит мне.

– Приветствую еще раз, – мы поздоровались с Павлом Олеговичем. Опытный адвокат, лучший в семейном праве. Но Лешка Славин тоже хорош, молод и амбициозен, будущее за такими.

– Что мы можем сделать, чтобы затянуть бракоразводный процесс? – с порога спросил. – Мне нужно время.

Адвокатам была поставлена задача не допустить развода. Брачный контракт мы не подписывали, а делить есть что. Изначально Воронцов решил, что вопрос в этом: перевести активы на третьих лиц, чтобы не отдавать положенное по закону жене. Но его цинизма поубавилось, когда узнал истинную причину. Я бы все на Наташку переписал, без штанов остался бы с радостью, если бы это помогло. Но моя жена не продается и не покупается. Это не Юля Лазарева тебе.

– Из законных способов, – заговорила одна из помощников. Деловитая брюнетка, молодая, но дерзкая, – можно подать ходатайство о привлечении третьих лиц, к примеру, близких родственников, которые расскажут, какой вы замечательный отец. Это к вопросам опеки, – подняла на меня глаза и улыбнулась. Хотела понравиться. Это чувствовалось. Мне многие хотели понравиться. И я не про секс. Сотрудничество. Наработать репутацию и имя на моем деле – цель молоденькой пигалицы.

– Можем по истечении трех месяцев перенести дело из районного суда в мировой. Потом обратно. Это тоже займет время, – вставил еще один адвокат Воронцова.

– Можем подать встречный иск к вашей супруге. Неподобающее поведение…

– Нет! – обрубил я. Перестаралась девчонка. Больше я не обращал на нее внимания. – Сколько выгадаем?

– В совокупности… Где-то полгода, – ответил Павел Олегович. – Для начала неплохо.

Да, полгода – это какая-то сакральная дата. В этот срок все просрал. Значит, в этот должен вернуть!

– Хорошо. – С этим решили. – Оставьте нас, пожалуйста, – окинул взглядом адвокатов. – Пал Олегыч, – заговорил, когда они вышли, – вы знаете мою ситуации. – Помощники его тоже знали, но не хотелось обсуждать при них личное. – Мне нужно посоветоваться, как поступить с признанием внебрачного ребенка. Наташа настроена категорично, а без ее одобрения делать этого не буду. Я помогаю мальчику финансово добровольно, но как быть дальше?

Я не знал, насколько Княжна осведомлена о Юле. Считала ли командировки в Питер фикцией? Или знала, что они реально там жили? В любом случае пока между нами нет даже мало-мальски конструктивного диалога, говорить ей, что они в Москве… Хрен знает, как она отреагирует. И так не так, и эдак фигово.

– Если мать мальчика через суд докажет ваше отцовство, то алименты будут стандартные – двадцать пять процентов от официального дохода. Все, что облагается налогами. В остальном – ваше личное решение. Если мать обратится в суд, советую не уклоняться. Это будет расцениваться, как подтверждение отцовства.

– Да я и не собирался. Я хотел бы иметь на руках подтверждающие документы. Пускать вход не планирую, но пусть будут. Что вам нужно от меня, чтобы заняться этим вопросом?

– Заключение молекулярно-генетической экспертизы – это в первую очередь. Копия свидетельства о рождении. Исковое заявление, на всякий случай.

– Тест нужно сделать.

– А вы не делали? – вкрадчиво поинтересовался Воронцов. – Вы так уверены в этой женщине?

– Нет, – криво улыбнулся, – в женщине не уверен. А в ребенке да. Он Демьянов, это без экспертизы скажу. Но документ нужен. Павел Олегович, можно как-нибудь по-тихому, мне огласка вот вообще не нужна.

– Анонимно нельзя. Суд не примет. У меня старый товарищ в медицинском центре «Генетико», заведует отделением. Я ручаюсь за стопроцентно достоверный результат и полную конфиденциальность. Собаки искать будут, не найдут.

– Спасибо, Пал Олегыч, – я подал ему руку.

– Я созвонюсь с товарищем, – он крепко пожал мою, – и с ориентирую вас по времени, Роман Андреевич.

Впереди важное совещание. Потом в футбольную академию: нужно Ваньку устроить. С садом уже решили. Сегодня он выйти должен был. Еще с фитнесом разобраться нужно. Я хочу максимально дистанцироваться от Юли. Пересекаться по минимуму. А лучше вообще не видеться. Я обещал Наташке, что ее не будет в нашей жизни. Ко мне это тоже относилось. В моей тоже. Заниматься там, где Лазарева работала – может быть превратно истолковано моей любимой женой. Да и самому не кайф. Во-первых, заебала. Вот так просто. Юля в последнее время особо не отсвечивала, но сам факт ее присутствия в моей жизни, раздражал до жути. Во-вторых, она любительница выдавать желаемое за действительное. С чего, спрашивается, решила, что я к ней что-то могу испытывать? Я ведь говорил ей, словами через рот, что не нужна мне даже за сто тысяч мильёнов.

– Роман Андреевич, – снова зашла секретарь, – сегодня завершили сделку купли-продажи. Ваши ключи.

Ну наконец-то! Сегодня же перееду к своим девочкам под бочок. Наташа в ультимативной форме просила не мозолить глаза, но я не буду для Евы воскресным папой! Я обещал, что буду рядом. И я буду! В соседнем доме, правда, но все же!