Глава 25

Наташа

Я опоздала минут на десять. Это дало мне фору. Как бы парадоксально ни звучало. У меня рассеянное внимание, когда переживаю, поэтому за рулем в стрессовой ситуации максимально сосредоточена. У меня не было времени думать: куда именно еду…

– Доброе утро, – ровно поздоровалась, войдя в небольшую переговорную, которую любезно предоставили в суде. На входе ожидала Алла, помощница Леши.

Мужчины поднялись, приветствуя меня. Взгляд по привычке искал знакомую высокую фигуру. Рома стоял у окна, на меня смотрел. Деловой костюм, безупречная стрижка, массивные часы, в начищенных ботинках можно отражение разглядеть – все аксессуары богатого и успешного человека на месте. Выбрит гладко, улыбка белоснежная, взгляд уверенный. Ни я одна готовилась. Правда, в глубине его глаз, таких же серых, как зимняя Москва, отражалось болезненное и горькое. Неужели, и у меня так?

Я кивнула ему и присела рядом со своими адвокатами. Рома устроился напротив.

– Хорошо выглядишь, – произнес так, словно мы вдвоем были.

– Женщина должна быть прекрасна в день свадьбы и в день развода, – ответила с дерзкой улыбкой. Да, я играла. Мы ведь разводимся. По-настоящему. Господи, это казалось дурным сном. Мы всегда были половинками единого целого с золотой сердцевиной в виде дочки. А сейчас нас сожрали коварные червяки, паразиты – предательство, ложь, страх – нет больше половинок.

– Мы подготовили мировое соглашение, – Леша передал бумаги адвокату Ромы. – Предлагаем прийти к консенсусу до заседания, чтобы избежать разногласий в зале.

– Нет. – Рома даже смотреть не стал.

– Что же вас смущает, господа? – спокойно поинтересовался Леша. – Имущественные притязания моей клиентки? Или вопрос опеки?

– Нас смуща…

– Развода не будет, – Рома говорил только со мной. – Наташа, нам это не нужно. Мы оба знаем это. Княжна моя…

Я не смогла ответить. Горло сжал спазм, словно холодные руки убийцы. Я убивала себя. И его. Нашу семью.

А он не убивал нас последние месяцы?

Внутренний голос. Он не обманывал. Правду-матку рубил без жалости и сочувствия. Я не ответила, глаза отвела только.

Мое молчание, Леша принял, как к сигнал к действию.

– Господин Демьянов, идти в прямую конфронтацию не в ваших интересах. Думаю, судья, узнав, что вы обманывали супругу, завели вторую семью…

– Это ваши домыслы, – прервал адвокат Ромы. – Никаких официальных подтверждений нет. Вам, господин Славин, нужно задуматься о статье 128.1. Клевета.

– Мы располагаем достоверной информацией относительно движений денежных средств на счетах вашего клиента. Поскольку брачного договора не было, финансовые отношения семьи общие, – Леша снова передал документы. – За восемь месяцев господин Демьянов потратил более двадцати миллионов рублей на неопределенные расходы. Если вы не сможете предъявить документы на крупные приобретения на эту сумму в конкретный промежуток времени, мы будем ходатайствовать в суде о сокрытии общих средств.

Что?! Рома потратил столько денег на… Кого? Ребенка или все же мать?!

– Какие дорогие нынче дети… – шепнула обреченно. Двадцать миллионов – на что? На мальчика? Не верю! На любовницу? О да, похоже на правду!

– Леш, – резко начал Рома, – а ты что мудак такой?

– Работа такая.

– Чтоб тебе голуби на голову насрали.

– Благодарю, но я не люблю птиц и дерьмо.

– И ты еще смеешь врать, что не спишь с ней? Ты содержал эту женщину, не только мальчика! – я не смогла произнести вслух «сына». – Какой же ты мерзавец, Роман Демьянов.

– Оставьте нас с женой, – скомандовал он.

– Нам не о чем говорить!

Злость вскипела, жгучим ядом по венам разнеслась. Пелена ревности и обиды глаза застилала. Все, больше я не сомневалась. Ненавижу лжеца!

– Госпожа Демьянова не желает…

– Пошли все нахер! Иначе, вашу мать, никакого суда не будет!

Я вскочила первая, к двери бросилась. Пусть шантажирует и манипулирует кем-нибудь другим!

– Наташа… – Рома успел поймать меня и утащить к окнам, мягко, но настойчиво. – Не убегай, прошу.

– Пусти, – процедила сквозь зубы, запястье дернула, но Демьянов слишком крепко держал. Откормила на свою голову, холила и лелеяла. Нужно было в черном теле держать! – Иначе вызову приставов и заявлю об угрозах.

Рома громко щелкнул языком и убрал руки.

– Я отпустил, видишь?

Ага, конечно! Зажал меня у подоконника, ладони по обе стороны положил, даже дернуться не могла.

– Демьянов, если не хочешь снова получить по роже, уйди.

– Наташ, пожалуйста, выслушай.

– Я слушала уже. Хватит с меня твоего вранья.

– Девочка моя…

– Наелась твоей лжи!

– Да послушай ты! – Рома ладонями обхватил мое лицо, сжал, чтобы не смогла отвернуться, но не пытался навязать поцелуй. – Я клянусь, что у меня нет и не было любовницы. Никогда.

– Ты спал с этой Юлей!

– Она не любовница. Это было один раз.

– Не плохо ты расплатился за разок! Она, наверное, потрясающе сексом занимается. Или любовью, а, Ром?

– Да, я трахнул ее! Один, блядь, раз! Раз, Наташа! Что меня, убить теперь?! Я жалею, родная, очень жалею. Обо всем, что произошло. Я виноват. Я создал эту ситуацию и поддался нелепому капризу. Клянусь, Наташ, я понял, какую дичь творю сразу. Что только с тобой мне хорошо…

Я подалась вперед, прямо к его губам и шепнула:

– Понял до того, как кончил или после?

– А это важно? – Рома не отстранился, наоборот, дыханием щекотал мое лицо. Я не ответила, но отстранилась: – Наташ, мне никто не нужен. Только ты. Все, что скажешь сделаю, только не отталкивай, дай шанс.

– Ром, а если бы я так? – спросила тихо. – Если бы переспала с бывшим любовником, содержала бы его, еще и чужого ребенка тебе привести собралась бы? Ты бы понял?

Мне реально интересно было. Это только в моей голове не укладывалось, или в принципе невозможно принять?

– Я не знаю, – глухо проговорил он. – Не буду выгораживать себя и навязывать это как норму. Это нихрена не нормально. Но я точно знаю, что не отказался бы от тебя. Что бы ни было. Пока ты любишь меня. Пока нужен тебе – всегда рядом буду.

– Чего ты хочешь? – устало выдохнула. – Если прощения, то нет. Не могу. Тяжело мне.

– Дай мне время, Княжна. Давай отложим развод. Позволь доказать, что я все тот же.

– А разве развод как-то мешает тебе что-то доказывать? Или боишься, что загуляю на радостях. Опьяненная свободой.

– Я не отпущу тебя, – ответил твердо: на руках вены вздулись, на шее жилка нервно дернулась. Не простил бы. И не принял. Мысли такой допустить не мог даже.

– Суд на моей стороне будет. Это ты завел второй дом.

– Да какой дом?! – взорвался Демьянов. – Мой дом там, где ты!

Он резко к столу подошел, в бумагах порылся и подал мне скрепленный договор.

– Что это? – осторожно поинтересовалась.

– Дарственная на наш дом. Я на тебя его переписал. Он теперь твой. Я теперь там никто.

Я пробежалась по строчках, но не ощутила радости. Туда вернуться не смогу. Там был наш дом, а сейчас просто место. Не мое.

– Извините, – в двери показалась Алла. – Заседание через пять минут.

– Да, конечно, – я прошла мимо, зацепив рукавом о его пальцы. Думала выдохнуть смогу, но Рома одним броском привлек меня, обнял сзади, прижимая всем телом.

– Наташа, прости. Люблю тебя, Княжна. Я же весь твой… – по бедрам жарко ладонями провел. Возбужденный. Готовый. Напряженный. Доказывает, что меня хочет. Да я и не сомневалась. Возможно, реально секса давно не было. У меня тоже, кстати. Я хотела, чтобы он нырнул под пояс брюк и коснулся пальцами внизу, надавил, погладил, соки размазал по пальцам и вошел в меня. Я бы бурно кончила, а потом опустилась бы на колени и обласкала бы его член языком. Настолько возбужденный, что взорвался бы через пару минут. Да, именно так было бы, если бы мы остались прежними, но мы уже другие. Моя тяга к мужу слишком отдавала отчаянием. Страшно ли мне вступать в эту новую жизнь? Очень. Но иначе нельзя. Не стоит обижать любящую женщину. Жену. Рома должен это понять и усвоить урок. Жизнь длинная, возможно, пригодится еще ему.

– Встать, суд идет!

Мы сидели по разные стороны. Я нервничала. Очень. Так же было, когда стояла в украшенном зале, вокруг родные лица, улыбки и сильная рука сжимала холодные пальцы.

«Люблю тебя…» – шепнул Рома, и я успокоилась, искренне ответила на вопрос готова ли быть с ним в богатстве и бедности… Да! Тысячу раз да! Теперь мне тоже нужно быть уверенной, решительной и твердой. Сказать «да» и отпустить.

Адвокаты переговаривались с судьей, передавали документы, на нас внимания особо не обращали. Мы платим за то, чтобы все дрязги утрясли с нашим минимальным участием.

– Госпожа Демьянова, – судья, высокая женщина, ухоженная и строгая, обратилась ко мне, – вы требуете суд ограничить в родительских правах вашего супруга, господина Романа Демьянова.

Как же дико это звучало… Тем более я не этого желала.

– Ваша честь, я не… Я хотела бы, чтобы наша дочь жила со мной, но в свиданиях бывшему мужу отказывать не собиралась.

Она спустила очки на нос и остро взглянула на меня. Я смутилась. Почему-то ощутила себя нашкодившей школьницей, которая к тому же еще и уроки не сделала.

– Господин Демьянов, вам есть, что возразить?

Рома медленно перевел на нее взгляд, до этого меня гипнотизировал.

– Да, ваша честь, – он поднялся. – Я люблю свою жену. Я обожаю свою дочь.

Я видела, как на него неодобрительно посмотрел адвокат. Явно стратегия была иной.

– Я прошу высокий суд отсрочить решение и дать нам с женой шанс спасти наш брак. Я уверен, мы сможем преодолеть кризис… – Рома повернулся ко мне. – Наташа, я люблю тебя. Не торопись рубить, прошу…

У меня все расплылось перед глазами. Стало невыносимо горько, что это все происходило именно с нами.

Я схватила сумку и сорвалась с места. Наверное, меня оштрафуют за неуважение к суду, но мне жизненно необходима передышка.

– Наташа, – услышала, затем сразу ощутила его руки на талии. Сильные и родные. Запах свежего и морозного города ударил в нос, а теплый и сладкий шоколад окутал безопасностью. Я плакала, громко и искренне. Некрасиво, совсем не кинематографично. С всхлипами и соплями, красными пятнами на лице и потекшей тушью. Сорвалась.

– Как ты мог, Рома? Ну как?! – я заикалась, сминая ткань пиджака на плечах, косметикой пачкая идеальный костюм.

– Тише, любимая, тише, – он гладил меня по волосам. – Прости, господи, прости…

– Сколько ему лет? – спросила тихо. Рома замер. Его сердце оглушительно билось. В меня билось. – Почти семь, – ответил ровно.

– Семь…

Мальчик. Ваня. Он не виноват, конечно. И Рома не виноват, что это женщина не объяснилась. Возможно, сейчас не было бы этой ситуации. Муж не изменил бы мне, потому что не был бы моим. Вероятно, на ней женат был бы. Демьянов ответственный, старший брат, мужчина. Он бы не оставил ту, что носит его ребенка.

– Ром, а если бы она явилась до нашей свадьбы с этим реб… твоим сыном, – выдавила я. – Ты бы женился на ней? Не на мне?

Его руки на моей талии сжались, сталью налились, вздохнуть сложно. Я не знала, зачем мне это. Зачем препарирую свою душу? Но мне нужно было услышать, что любил меня. Что выбрал бы меня!

– Наташа… – тяжело проговорил. Ему тоже больно это представлять. – Я не знаю, как сложилось бы, если бы узнал о беременности, но я точно уверен, что ни мгновения не жалел, что подал тебе ту вилку. Я не могу изменить прошлого, но я хочу искупить вину. Ты моя женщина. Без тебя мне ничего не нужно.

– А ты мой мужчина. Я люблю тебя, Рома, но я не смогу делить тебя с другой женщиной. А она будет. Его мать всегда будет, – коснулась его щеки, погладила кончиками пальцев. – Ты был моим мужчиной.

– Я докажу, что никаких других в моей жизни нет и не будет. Я огорожу вас с Евой от всего, клянусь.

– Будет. Мы оба это знаем, – я убрала его руки. – Отпусти меня, Рома. Просто отпусти.

Я говорила совсем не об объятиях. Это жестоко по отношению к нам обоим, но это то, что на душе было.

– Княжна моя…

Единственное, что расслышала, когда уходила из суда. Позже узнала от адвокатов, что решение отложено на три месяца. Три месяца официально я принадлежала ему. Их нужно пережить достойно. Потом. Завтра. А сейчас бежать и прятаться. Мне нужна передышка. Не могу быть сильной, когда умереть хочется…