Глава 24

Наташа

Я закрыла входную дверь на два замка и выдохнула. Наконец-то без него. Теперь дышать могу. Я проверила, вдохнула глубоко: голова не кружится, а рядом с Ромой какой-то кисель в мозгах.

Тебя люблю… Домой поехали… Боялся потерять…

А следом:

Я изменил тебе… Я лгал… У меня есть сын…

Это было один раз… Один раз… Один…

Имеет ли значение количество? Кто-то скажет, что нет. Ошибся, с кем не бывает. А кого-то это отвратит навсегда. Я тетя взрослая, с плеча обычно не рублю, но Рома слишком далеко зашел в своем вранье. Создал невероятную утопию в голове и жил мечтами о ней. Мне сына привести хотел! Перед этим отблагодарив его мать сексом. И это еще если верить, что один раз было. Но в любом случае эта мадам всегда на горизонте будет, не верю, что не было планов на Демьянова. Как ни крути, а такие мужчины на дороге не валялись. Вон он как ответственно взялся за вторую семью. Чтобы не дай бог не обделить. Странно еще, что время не поровну между нами рассчитал. Вот, я снова ненавидела Рому!

– Так, – посмотрела на выводок: все же принес мне еще одного «ребенка», сволочь, – давайте купаться.

Я вчера позвонила подругам: у Олеси были ключи от моей квартиры – когда-то она жила у меня, были трудные времена до замужества. Девчонки взяли ноги в руки и, несмотря на похмельное первое января, подготовили квартиру к приезду. Теперь у меня были продукты и кое-что приготовлено даже, свежее белье и несколько бутылок с шампанским. Я вызывала клининг, кое-что поменяла в обстановке, освежила и украсила, для Евы комнату под детскую оформила – все это до побега. Но девчонки сильно помогли, а вечером вообще пообещали прийти. Хотят все знать. А я, признаться, готова все рассказать. Совет нужен. Женский. Столько мыслей в голове. Столько сомнений. Злости. Обиды. Любви… Не отболело еще. Я все еще любила мужа. Но всему приходит конец. Особенно если разочарование точит душу.

– Мама, а моно Беби со мной спать будет?

– Нет, дочь, нельзя. Она маленькая совсем, а ты крутишься в кровати. Придавишь еще, будете скулить полночи потом. Завтра поедем купим ей лежанку.

– А папа бы раслесыл… – вздохнула тяжело.

Да, только папы нет. И больше не будет в полноценном смысле. Ничего уже не будет по-прежнему. Слишком многое изменилось. Но, наверное, нам нужно постараться сохранить человеческие отношения. Ради дочери. Попробуем. Позже. Сейчас мне сложно реагировать на него спокойно.

Я покормила «детей» и уложила их на дневной сон. Села за работу. После праздников меня пригласила в два новых проекта. Не знаю, не насмешка ли, но хотят, чтобы поучаствовала в благотворительной акции «Мамы Москвы». Нам с Евой предстоит несколько фотосетов. Проекту нужны красивые счастливые лица. Первое да, второе точно не про меня, но отказываться неудобно, да и занять себя необходимо.

Девятого суд. Леша звонил. Они с адвокатами Ромы схватились серьезно. У них прямо противоположные цели. Нет, муж не дал задание оставить меня без трусов. Он в принципе не собирался отставать от меня. Леша пообещал, что удивит Демьянова. Посмотрим, насколько это удивит и меня тоже.

В четыре вывела Еву на прогулку. Она с криками требовала взять с собой собаку, но мне удалось убедить, что Бэби без одежды. Теперь нужен гардероб и для нее. В общем, не было печали – купила баба поросят. Только «баба» оставила их почему-то мне.

– Ева, горка мокрая, – предупредила, но без толку. Мы поиграли на своей площадке и пришли на соседнюю. Наш дом относился к старой застройке, а рядом новенький, клубного типа. Много детских приколюх. Поскольку жилье в нашем районе не из дешевых, то площадку не стали огораживать. Наверное, думали, что публика приличная. Глядя на Еву, не скажешь. Ее можно будет вместе с одеждой в стиральную машину засовывать.

Детей особо не было, парочка всего веселилась. Видно, брат с сестрой, дошкольники или около того. Я осмотрелась: где родители? Возможно, вон тот высокий мужчина в пальто, сосредоточенно говоривший по телефону.

– Эй, мальчик, – крикнула, когда заметила, что игра в снежки (весьма, грязные) переместилась на прилегающую дорогу, – не нужно там играть. Возвращайтесь на площадку, – я обернулась на папашу, тот весь увлечен переговорами. – Идите туда, – и чуть не за руку их завела. Машина ехала. Снег еще начал срываться. Глаз да глаз за ними нужен.

– Что происходит? – раздалось сзади. С претензией, если что.

– Пап, посмотри! – крикнула девочка, изображая снежного ангела. Ева, кстати, ей подражала. Слух резанул акцент, не сильный, но что-то британское. У папы тоже был, но не так сильно.

– Ничего такого. Ваши дети скоро под колесами играть будут, а вы заняты, – кивнула на снова разрывавшийся телефон.

Мужчина нахмурился: на мобильный посмотрел, на детей, потом на меня. Айфон отправился в карман, а мне досталось сухое:

– Спасибо.

Он подошел к детям и старательно изображал интерес. Не скажу, что прямо наигранно, но, видно, что не привык дурачиться. Ледяная глыба прямо! Даже внешне: высокий блондин, очень холодной, прямо северной внешности. Ему бы шлем и топор – чистый викинг.

– Ева, пойдем домой, – позвала я. – Холодно.

Но она, похоже, нашла новых друзей и разыгралась! Ребята добрые, взяли к себе такую малышку.

– Извините, – сказал мальчик, угадивший снежном мне по лицу, даже под капюшон попало. Я сдернула его, волосами тряхнула, улыбнулась. Ну да, ну да, я совсем не злюсь. Так, наверное, думали все дети и их папы. Женщины всех деток обожают. Мой муж, кстати, очень на это рассчитывал.

– Извините его, – ко мне снова подошел мужчина и руку протянул. Странно, очень по-западному. – Ник Жданов.

Я, честно, даже глазами хлопнула. Как-то неожиданно.

– Наташа, – проговорила, – Демьянова, – и руку пожала. Сухую и теплую. Он даже снял одну перчатку.

– Мы недавно переехали, ребята привыкают, – проговорил дежурно.

– Мы тоже недавно переехали, – я ответила в том же тоне. Интересно, зачем мы ведем этот разговор, если обоим не нужно? И телефон у него назойливо вибрировал в кармане.

– Холодно сегодня, – бросил Ник.

Я не выдержала и фыркнула.

– Меня не нужно развлекать, тем более если не хочется.

– Я думал небольшой смол-ток проведу, и вы присмотрите за детьми. Мне срочно нужно на конф-колл.

– Няню наймите, – я даже зевнула. Иногда охота побыть стервой. Тем более когда мужчины хотят навязать мне своих горячо любимых отпрысков. Какая-то странная тенденция.

– Вас можно? Двести долларов за двадцать минут, – и бумажник достал.

– У нас здесь рублями платят, это раз. Так-то я тоже могу заплатить вам, чтобы вы вынесли лоток за моей собакой. Можно даже в евро.

Ник пристально вгляделся в мое лицо, потом на Еву и снова на меня.

– Это ваша дочь?

– Ну не ваша же. Кто отец я точно знаю.

– Я думал, вы сестра или бэбиситтер. Слишком молоды для матери.

Я иронично хмыкнула. Зачет! Градус стервы снизился на пару делений. Только мистер Колян был слишком серьезен. Ах, это не комплимент! Он меня малолетней мамашей посчитал. Угги, худи с капюшоном, широкая куртка и ноль косметики сделали из меня девчонку-пионерку.

– Ева, доча, пойдем, – и улыбнулась новому знакомому, сладко, даже очень. – Приятно познакомиться, Коля.

Я заметила, что уголок рта дернулся. Ему не понравилось. Бывает, что же.

Знакомство с «забавным» мистером Коляном немного встряхнуло, а, вернувшись, воспоминания накатили: мысли крутились от «почему это случилось с нами?» до «как я ненавижу своего мужа!». Он виноват, что мы оба так страдали! Ведь Роме тоже плохо. Это ощущалось на уровне души. Слишком долго была его половинкой. Его вина, что наша дочь однажды спросит: почему нет больше дома? Почему папа живет отдельно? Почему нет семьи?

– Ева, пойдем, искупаемся и баиньки.

Через час Олеся с Милой приедут, буду горем делиться.

– Не хосю! – уперлась Ева, бегая по квартире за Бэби. От отца мне досталась трешка в хорошем районе. Без мужика ни я, ни дочка, ни даже собака не пропадем! Хотя я намерена выйти из суда еще более обеспеченной женщиной. И свободной, конечно… Во рту сразу горечь разлилась. Я храбрилась. Бравировала. Но как же больно осознавать, что почти семь лет брака так бесславно закончатся. Что моя любовь постепенно угаснет, засохнет, как срезанный цветок. Но ее плод всегда будет рядом, вырастет в чудесную девушку и женщину. Хороший результат. В нынешнее время на вес золота.

От мыслей и упорного приучению к лотку отвлек стук в дверь.

– Что ты здесь делаешь? – сглотнула нервно. Приехал. Рома приехал.

– Я к дочери. И к тебе.

– Ты не можешь приходить вот так… Когда вздумается.

– Наташ, я хочу быть рядом с вами…

– А что ж не был столько месяцев! – воскликнула громче, чем следовало.

– Княжна, – он попытался обнять меня, но я дверь захлопнула. Почти. Ботинок просунул, а там и Ева подоспела.

– Папа пиехал!

– Привет, понка!

Мне ничего не оставалось, как смириться и впустить Рому. Манипулятор. Через дочку зайти пытался. Ничего, после суда у него будет нотариально заверенный график. Я не могла быть рядом с ним! Это сложно. Меня это убивало. Решимость убивало! Ведь так легко закрыть глаза, отдаться чувствам и сделать вид, что ничего не знаешь. Но есть ребенок и его мать. И знание, что мой муж был рядом с ними, как с семьей, во всех смыслах…

– Наташ, я тут привез кое-что для собаки.

Я только сейчас заметила пакеты: лежанка для щенка, корм, игрушки какие-то. Пока я разбиралась с этим, Ева довольно визжала. Рома пошел с ней в ванную. Я не лезла. На кухне закуски сервировка к девичнику. Если он ждал от меня эмоций, то не дождется. Это самая верная тактика. Равнодушие.

– Привет! – девчонки завалились с пакетами и победным настроем. Дети с мужьями – гуляем!

– Будем твоего кобеля чихвостить! – воскликнула Олеся.

– Тшш, – приложила палец к губам и показала на пальто в прихожей. Подруги округлили глаза и прошли в кухню на цыпочках.

– Что он здесь делает? – тихо воскликнула Мила. Она у нас невысокая, но фигуристая блондинка. Ей бы прическу соответствующую и Мэрилин Монро. Только она добрая, совсем не роковая соблазнительница.

– К Еве пришел.

– Наташа, – я резко развернулась. – Ева уснула. Добрый вечер, девушки, – галантно поздоровался.

Они не отреагировали. Поддерживали меня во всем и выказывали единодушное «фи».

– Понял. Пошел я на хуй, да? – никто не ответил. – Наташ, можно тебя?

Нужно закрыть за ним дверь и предупредить.

– В следующий раз, если захочешь приехать, позвони сперва. Ты не можешь больше приходить, когда вздумается. Ты не дома.

– Когда праздники закончатся, буду отвозить Еву в садик, как раньше, – проигнорировав мой спич, сказал Рома. Хотя нет, он же предупреждает. Играет словами, как ему удобно и выгодно.

– В смысле?

Это не по пути. Приехать к нам из Серебряного бора, а потом в Мневники?! С чего такая услужливость?

– Я сама. Не нужно напрягаться.

– Я напрягусь, Княжна, – он улыбнулся нежно. – Мне приятно, что ты еще беспокоишься обо мне.

– Уходи, Рома.

– Гонишь? – шепнул едва слышно.

– А чего ты ждал? – я покачала головой и выдавила иронично улыбку. – У тебя сын. О нем ведь тоже нужно заботиться. Иди, заботься…

– Прости, любимая.

– Уходи.

Рома ладонью нырнул во внутренний карман пальто и поставил на комод бархатный футляр.

– Я не поздравил тебя с Новым годом. Поздравляю, – сказал и резко притянул меня к себе: обрушился на губы неистово и так же резко отпустил. Я опомниться не успела, как за дверь скрылся. Я прижала дрожащие пальцы к губам и заплакала, тихо и тоскливо. Рома, вероятно, думал, что мне это приятно, а я погибала рядом с ним. Таким близким и совсем чужим. Если так любит, почему сделал это с нами?! Почему! Ни одна из названных причин не устраивала меня. И не оправдывала его!

Коробочку я так и не открыла…

– С Новым годом, девочки, – подруги вручили мне бокал, и мы выпили шампанского.

– Ну, рассказывай…

И я рассказала. Все, что наболело. Не только про Рому. То, чем только с матерью делилась: как неудачи свои женские оплакивала.

– Веришь, что один раз было? – пытливо спросила Мила. Она – душа добрая, ее на «люблю, прости, нужна» купить можно. Олеся другая. Более жесткая. Когда-то она пережила измену, не мужа, но любимого мужчины. Не простила. Сейчас все это не важно, но когда-то было очень больно.

– Дело не в количестве раз! – не сдержалась я. – Раньше думала, что в принципе физическую измену не прощу, что тошнить будет, но оно как-то по-другому совсем. Тянет меня к Демьянову. Блин, семь лет сплю с одним мужиком и все еще хочу!

– Он тебя тоже хочет, – авторитетно заметила Мила. – Смотрит, как кот на сало!

Я слабо улыбнулась. Так себе утешение. Юлю эту он тоже захотел. На нее как смотрел: как борщ на пампушку?

– Измена – это жесть. Но она хотя бы понятна! Взял и трахнул левую бабу! Потому что… Потому что мог!

– Они никогда не могут объяснить «зачем?» – вставила Олеся. – Сплошное невнятное вранье, – потом спохватилась, руку мою сжала: – Не слушай меня. Я, ты знаешь, категоричная дева. Только тебе судить его, – и пристально в глаза посмотрела: – Я не буду осуждать, какое решение ты бы ни приняла.

– Я не знаю. Меня разрывает, – пожала плечами. – Я понять не могу, что он так вцепился в этого мальчика? – произнесла тихо. – Лгал, домой привести хотел, заботиться и воспитывать собирался… Это потому что у меня не получается? Я родить не могу.

– Ты уж точно не виновата! – отрезала Олеся. – Ты родила ему дочь. Когда любят, за детьми на сторону не бегут.

– Ну он и не бегал, – деликатно поправила Мила. – Ребенок намного старше. Не бросать же его…

Мы с Олесей обе метнули в нее острые взгляды. Первый неодобрительный и категоричный, второй пустой и обреченный. Да, наверное, она права. Детей бросать нельзя. Я и сама папаш с низкой семейной ответственностью презирала. Но не каждая женщина способна принять багаж мужчины. Как и не каждый мужчина. Это нормально. Люди вольны выбирать, но их нельзя ставить перед фактом!

Ты бы в любом случае не приняла бы этого ребенка? Ни при каких обстоятельствах?

Вспомнила вопрос Ромы. Смогла бы я? Если по-честному, без измен и вранья? Не знаю. Это сложно. Я ревнива по сути. Мой мужчина должен быть только моим. Не желаю делить его! Внимание, ласку, взгляды, нежность. Это все наше с Евой! Но если любишь – должен понять, да? Не знаю…

– Мил, а ты как смогла?

Она вторая жена. В первом браке девочка растет. Мила знала об этом, выходя замуж. Мы, естественно, поддержали, да и не наше дело! Но бывало, что делилась переживаниями: девочка поначалу в штыки ее воспринимала, да и Милу ревность брала, когда муж по звонку срывался. Антон – нормальный мужчина, муж и отец. Милу и сыновей любит, но его внимание всегда на две стороны. Как жить с этим? Как не ревновать? Я так любила Рому. Хотела его безумно. И, естественно, думала, что все женщины хотят его себе: в постель и в жизнь. Раньше я ему верила, поэтому не сомневалась в нем ни секунды, а сейчас все серой дымкой затянуто. Ни веры, ни надежды. Одна любовь и та горькой полынью сердце опутала.

– Да как… Любила сильно, – и улыбнулась. – Ну и сейчас, конечно, люблю. Я просто задала себе вопрос: как лучше с ним, вот с таким вот багажом? Или без него? Ответ знаете – восемь лет вместе.

Я задумалась. Если изначально быть искренним, то любя, можно принять многое. А вот уметь простить и не мучиться дано не каждому. Мне, наверное, нет…

Рома приезжал каждый день: гулял с Евой, возил к бабушке пару раз, купал и укладывал. Она радовалась очень – сколько внимания ей! Не помнила уже, что новогодние каникулы мы обычно уезжали в отпуск и были вместе двадцать четыре на семь. Рома не реагировал на мои спокойные просьбы и даже резкие требования снизить частоту пребывания в моей квартире до минимума. Не стесняясь, апеллировал к моему статусу!

Ты моя жена. Ева моя дочь. Имею право.

Мерзавец. Должен на коленях ползать, упрашивать, носки моих туфель целовать, а он непрошибаем. Если бы не Ева и ее восторг, на порог бы не пустила. Пока Демьянов был у нас, я уходила. Не могла с ним рядом быть. Он душил меня собой. Провоцировал. На эмоции выводил одним горящим взглядом. Соблазнял тем, как хочет меня. Ему даже говорить не нужно или касаться, просто смотреть. Мне нужна передышка. И бумажка, что я больше не его. Рома должен это принять! За каждым преступлением следует наказание. Спасибо Достоевскому, в веках запечатлел! Наказание моего мужа – потеря незыблемого, семьи. Нашей семьи. Можно сколько угодно оправдывать себя тем, что мой покой охранял, но Рома просто не дорожил, считал меня константой – куда ж я денусь! Демьянов и сейчас пытался продавить свою политику: он рядом, ничего не изменилось, шаг сделай и снова будет счастье. Нет, не будет. Слишком много переменных и неизвестных в нашем уравнении.

Девятого января я тщательно выбирала наряд: постельные тона или фуксию? В гардеробной висело несколько брючных костюмов разной степени деловитости. Еву я отвезла к маме вчера утром. Не хотела, чтобы видела меня накануне суда и после. Я не знала, насколько меня размажет. Роме написала, что ее нет. Он принял молча. Даже не ответил. Наверное, это должно было принести облегчение, но тугой комок в горле вдохнуть не давал. В глубине души маленькая девочка, наивная и добрая, ждала, что муж будет просить подумать и не рушить брак. Рома не просил. Последние «прости» было сказано второго числа. Потом все. Так тому и быть. Сомнений больше не было.

Легкий макияж, помада в тон пудрового пиджака, а под ним кружевное бра, волосы в гладкий хвост и крупные серьги с бриллиантами. Я хотела быть красивой. И далекой. Рома считал, что с хвостом я слишком стервозно выгляжу, слишком эмансипе. Свободно лежащие локоны добавляли игривости. Ну, что же будем играть по-моему. А если что-то не нравится… Я уже объясняла, куда идти.

Леша велел приехать к девяти, поболтать с противной стороной до заседания. Я села в машину, навигатор включила – нужно поторопиться, если не хочу плотно встать на Садовом.

Выехала из домов и уткнулась в задний бампер огромной черной фиг пойми, что за машины. Посигналила.

– Ну и? – воскликнула я. Что встал на дороге-то? Формально это обочина, но проезд узкий, а габариты у авто внушительные. У меня тоже не игрушечная машинка, а вполне себе серьезный мерседес – разъехаться у нас никак не выйдет. Ладно, проверю, может, у водителя инфаркт, умирает, а я тут клаксон извожу.

– Тук-тук! – постучалась в водительское окно. О, мистер Колян. И снова по телефону болтает. Он нахмурился и опустил стекло.

– Коль, давай-ка освободи дорогу. Ты не один тут спешишь.

– Я перезвоню, – отрывисто бросил и убрал телефон. – Наташа? – удивила я его.

– Она самая.

– Не ожидал, если честно.

– Чего? Что я такая красивая? – иронично спросила.

– Что ты такая разная.

– Я опаздываю.

– На завтрак с подругами?

– Разводиться, – сказала и пошла к машине. Ник пропустил меня моментально.