Глава 23

Роман

– В смысле вы в Москве? – я реально не догонял. Один раз рискнул: привез их на свою территорию и сразу обосрался. Сейчас у меня не жизнь, а гребаная «малина» и последнее, что мне нужно – делать ее еще сложнее. Хотя… Это ведь надо было когда-то и как-то решать.

– Рома, мы приехали в Москву жить.

Даже так. Мы. Приехали. В. Москву. Жить. Значит, с сыном решила перебраться. Больше не хочет отдельно от него. Наш уговор, получается, претерпел изменения в одностороннем порядке. Материнский инстинкт проснулся или что? До того, как Наташа узнала, я бы взбесился, а сейчас изменилось все. Я теперь мужчина с багажом даже для собственной жены, но могу же не обременять ее этим. Оставить только на себе ответственность. Я всегда считал, что муж и жена – одна сатана, но, видимо, есть в жизни что-то, что только твое. К примеру, ребенок от другой женщины.

– Рома, мы можем увидеться? – попросила с привычной кротостью.

– Диктуй адрес. Когда подъеду, будьте готовы выйти.

Нужно обсудить новые обстоятельства. Думаю, Юля тоже желает знать, что дальше. Или сама хочет зайти дальше, раздвинуть, так сказать, границы своим приездом. Возможно, решила, что мой дом пустует и ему срочно нужна хозяйка? Что же, пора нам расставить точки. Без купюр и экивоков. Думаю, у Юлии Лазаревой сложилось обо мне неправильное впечатление. Я хороший (был) муж (тоже был) и отец, но ей не стоило гнаться за желанием проверить эти факты на себе. Уверен, были у нее такие мысли. Ничего, сегодня узнаю точно. В любом случае это я за всех участников нашей драмы решил, как жить будем, теперь буду разбираться. И почему умная мысля, всегда приходит опосля? Я – дебил. Почему от меня это раньше скрывали? Знал бы, не наворотил столько, что не разгрести.

Я притормозил у многоэтажки в Сокольниках.

– Спускайтесь, – отрывисто бросил и вышел из машины. Осмотрелся: обычный спальный район, каких много в Москве. Пять вечера, темно уже, но освещение неплохое. Отметил интуитивно, безопасность оценивая. Детский садик рядом, государственный, но все же.

– Папа! – Ваня бежал ко мне с довольной улыбкой. И я ответил на нее. Рад. Честно себе признался, что рад его видеть. Я столько всего чувствовал в последний месяц с небольшим: сомнения, раздражение, вина и ответственность и все в отношении маленького человека. Но сейчас очнулись сострадание, привязанность, доброта. Я хотел, чтобы у моего сына все было хорошо. Увы, вышло так, что я не смогу дать ему полноценную семью, но постараюсь сделать максимум от того минимума, какой имею. Детей называли цветами жизни. Красиво. А если проще: они наше будущее, а оно должно быть светлым. Или хотя бы не темным.

– Привет, Вань, – я дал ему руку по-мужски. – Какой ты сильный стал!

– Здравствуй, – Юля подошла, кутаясь в меховое пальто. – Мы так соскучились по тебе, – произнесла многозначительно, бросая на меня взгляды из-под дрожащих ресниц. Я заметил макияж и новую укладку. Ну что же, меня действительно ждали, готовились.

– Садись, – открыл заднюю дверь, помогая Ване залезть во внедорожник. Крузака я не часто выгонял из гаража, изредка оставляя на парковке в офисе. Ехать на любимом «Эскалейде», с розовым креслом дочки, ее игрушками на заднем сиденье и воспоминаниями, как с женой обмывали покупку год назад, проверяя насколько удобно в новенькой тачке сексуальные игрища устраивать. У Наташки безумно длинные ноги, ей должно быть удобно.

Мы занимались любовью в каждой новой машине, в моем кабинете, даже на официальных мероприятиях умудрялись. Метили территорию и друг друга. Мы оба собственники. Мне нравилось видеть ее, шикарно одетую, среди чопорного бомонда и богемы, а под платьем следы моих ласк, между ног горячо и мокро, на бедрах остатки спермы и никаких трусиков. И только припухшие губы выдавали бурную десятиминутку. Да, я больше спринтер, но зато на старт способен выходить не единожды за ночь.

Я отогнал горько-сладкие воспоминания и пристегнул Ваньку. Нужно будет хоть бустер в багажник бросить, что ли.

– Назад садись, – бросил, когда Юля попыталась сесть вперед, и распахнул водительскую дверь.

– А куда мы? – живо поинтересовался Ваня, когда влились в поток машин.

– Увидишь, – посмотрел на него в зеркало заднего вида и заговорщически улыбнулся. Я отвез его в Кидзанию: весело и интересно. Ваня пошел познавать мир в составе группы из пятерых детей, а мы с Юлей устроились в кафе для родителей.

– Зачем ты приехала? – ровно поинтересовался, добавляя сахар в свой американо. Почему сын ко мне стремился – понятно. Но чего добивалась его мать, хотелось бы услышать четко и без вранья.

– Рома, мне работу предложили в Москве.

Я усилием воли удержал во рту кофе, а на лице спокойствие. Какую работу? Судя по резюме опыт у нее только в интимной сфере. Это, кстати, забавно: хорошо трахаться, она так и не научилась. Хотя, у эскортниц даже за стоны платить нужно.

– А в Питере работы не нашлось? – скептически вздернул бровь.

– Подвернулся хороший вариант, и знакомая на год уехала, предложила за квартирой посмотреть. Я нашу сдала и вот, собрались, – Юля улыбнулась виновато. – Прости, что не предупредила. Но ты все время занят…

Да, мне свои проблемы решать нужно.

– Что за работа?

Пока решил придержать информацию о ее рабочем стаже. Мало ли, вдруг пригодится, как козырной туз в рукаве.

– Администратором в «Dr.LODER». Фитнес и спа-клуб, знаешь такой?

Конечно. Я в нем занимался.

– Деньги хорошие, правда, далековато ездить с Сокольников, – и вздохнула тяжело. – Я мечтала о другой работе, но иногда выбирать не приходится.

– О чем же ты мечтала? – спросил с преувеличенным интересом. Альпийские луга рисовать? Овечек пасти в Новой Зеландии? Задумчиво вздыхать на озере Комо?

– Ромочка, – она погладила мои пальцы. Я не отдернул руку – сама убрала. Невербально поняла, что не нужно, чревато, – у тебя же связи на телевидении, может, и меня можно?

Я коротко усмехнулся, откинулся на спинку кресла, на нее пристально посмотрел:

– Юль, давай откровенно поговорим: без невинных взглядов и дипломатии, ок? Что тебе нужно, а? Ты ведь изменила отношение к нашей сделке, верно? Или изначально преследовала другие цели? Ты ведь понимаешь, что давал денег не по доброте душевной. Я знаю им счет. Я их зарабатываю. Но все изменилось. Все. Поэтому еще раз спрашиваю: что тебе от меня нужно?

– Изменилось? – медленно проговорила. – Ясно. То есть теперь мы тебе не нужны?

Я тихо рассмеялся. Какая тонкая манипуляция. Мать и сын – неразрывное… И велся ведь. Самую большую ошибку совершил на эмоциях именно от нашего родительства. Нет, естественно заниматься любовью с женщиной, которая важнее тебя самого, остальное – суррогат.

– А «вы» мне и не были нужны. Не нужно путать мягкое с теплым и строить обманутую невинность. С тобой у нас был конкретный договор. Но ты права: о нем больше речи не идет.

Я не собирался отказываться от сына. Возможно, это моя слабость. А может, сила. Не мог я с ним как с вещью: не понадобился и в кладовку на вечное хранение без права выхода. Человек ведь. Ребенок. Но и Наташе докажу, что она не почувствует дискомфорта, не захочет – не увидятся никогда. Но помогать я обязан, правда, с нюансами и оговорками.

– Хорошо! – воскликнула Юля, чуть не плача. – Сам говори сыну, что он тебе больше не нужен!

– Прекрати истерику! – оборвал резко. Не хватало еще, чтобы этот плач Ярославны ненужное внимание привлек. – Мне нужна от тебя правда. Дальше по обстоятельствам.

Юля моргнула, слезы высохли, взгляд затравленно непонимающий.

– Нахрена ты выперлась тогда на поле, терлась об меня, в аэропорту целоваться лезла? Подставить хотела?

После истории с братом я уже никому не верил. Может, спелись, чтобы перед женой очернить еще больше. Поверишь тут в один единственный раз! Не хотел думать, что Темыч способен на такое, но и слепо доверять не мог. Больше не мог.

– Для кого представление было? Для Наташи?

– Пап! – Ваня довольный подбежал. В форме пожарного. – Пап, так круто здесь! – отдышался и на бутылку с водой посмотрел: – Можно попить?

– Конечно! – я налил ему полный стакан. – Может, поешь?

– Неа, – хотел уже бежать обратно, но вернулся, на меня с восторгом взглянул: – Пап, а мы теперь чаще видеться будем, да? Мама сказала, что в Москве будешь с нами каждый день.

Я метнул в Юлю испепеляющий взгляд. Вот оно что. Для Ваньки эти концерты. Науськивала. Ложные надежды взращивала.

– Беги, мы потом это обсудим.

Юля вся сжалась. Глаза долу. Мы молчали, пока тишина не стала невыносимой. Тогда она вскинула голову и была уже не так послушна:

– Да, я хотела, чтобы у сына был отец! Хотела жить в комфорте и достатке. Да, это так. Но только сначала… – она прямо посмотрела на меня, взглядом женщины взглянула. – Я снова влюбилась в тебя, Ром. Как тебя можно было не полюбить? Заботливый, умный, добрый. Красивый, молодой, породистый. Я захотела снова стать для тебя желанной. Почему должна уступать жене? – так натурально возмутилась. – У нас обеих дети от тебя. Я ничего против не делала, ей не говорила, хотя, признаюсь, следила за твоей Наташей в сети. Она красива, но и я не хуже.

Губы непроизвольно в саркастичную ухмылку сложились. Юля, конечно, симпатичная милашка, что уж тут. Но у них с Наташей разные весовые категории: ураган, яркость, жизнь против мягкой легкости и приглушенных тонов. И та, и та красота пользовалась успехом, но меня покорила первая. Буря, опасная, гордая и прекрасная.

Под ним струя – светлей лазури

Над ним – луч солнца золотой

А он, мятежный, просит бури

Как будто в бурях есть покой…

Не хочу покой. Жену хочу! Бурю свою любимую!

– Я хотела, чтобы ты выбрал. Просто показывала, что ты и мне нужен. Что не хочу больше другой жизни. С тобой хочу. Мы оба хотим: я и Ваня.

Возможно, я был категоричным и мерил ее признание шаблонами, но ни единому слову не верил. Мне кажется, в ней самым большим косяком было не компрометирующее прошлое и жажда красивой жизни, а неумение искренне чувствовать. Можно, разлюбить и бросить мужчину, но не любить ребенка…

– Я никогда не выбирал между тобой и Наташей. Или между Евой и Ваней. Жену и дочь я обожаю. Они вне конкуренции. Дороже всего для меня. Наташу я люблю. Я никогда так не любил. Я вообще не любил до нее.

Юля отвернулась, губу закусила, ей не понравились мои слова.

– Ты ведь изменил жене со мной, – бросила в меня камень. – Если так любил, почему?

– Почему? – задумчиво хмыкнул.

Я задавался этим вопросом. Ответа не нашел. Не знаю.

– Почему люди делают глупости? Почему ошибаются и жалеют. Иногда всю жизнь. Почему не учатся на опыте других, спотыкаются сами? У меня нет ответа.

Единственное, что понял сразу, со стопроцентной уверенностью и поразительной ясностью, что мне это не надо. Чтобы быть счастливым мне нужна гармония в жизни. Прятаться, шифроваться, трахаться по углам – не мое. Я без Наташки даже сплю плохо плюс нервоз от вранья. Как вообще живу непонятно.

Я посмотрел на Юлю, устало. Задолбался я.

– Я ведь остался безнаказан после измены. Наташа не узнала. Если бы хотел продолжить, мог бы. Но я не хотел и не хочу. Я тебя не хочу, понимаешь? И тем более не люблю. Ты тоже не любишь.

– Но…

– Не надо, – прервал ее. – Не трать зря мое время. А еще дважды подумай, стоит ли настраивать Ваню. Это жестко. Не ко мне. Можешь петь ему, какой я мудак, сколько угодно, но ему лучше от этого не будет.

– Про тебя плохо никогда не говорила, – сказала тихо. – Ванька обожает тебя.

Да, я стал для него тем самым волшебником в голубом вертолете, который показывает кино и покупает мороженое. Я был эгоистичен в желании… Чего? Скрыть измену или воспитывать полноценно сына? Не знаю. Все сразу. А может, первое больше. Я ведь человек, обычный мужчина, хотел, чтобы мое счастье было по-прежнему полным, но и своего ребенка бросить не мог. Это неправильно. Дети должны жить в любви и заботе. Но если бы не переспал с Юлей, пытался бы навязать Наташе сына от другой, вот так, жестко, без выбора? Нет. Я мог постепенно идти к сближению, а там от условий зависело бы. Наташа ведь не жестока, по сути, но сейчас это ее право: ненавидеть нас всех.

– Ты твердо решила остаться в Москве?

Эта женщина мне никто. Я не собирался контролировать ее жизнь: пусть как хочет, так и дрочит. Юля кивнула, не очень решительно, но все же.

– Окей. Я помогу устроить Ваню в садик на районе. В футбольную секцию определю.

Ему нравилось, да и получалось хорошо. Возможно, растет чемпион получше тех, кто сейчас в нашей сборной мячик пинал.

– Я буду возить его туда. Забирать будешь сама. Абонемент оплачу. Алименты тоже.

– Ром, но у меня график два-два до десяти вечера. Нужно бы няню, если ты не сможешь…

– Нет, – жестко обрубил. – Тебе пора бы начать самой ребенком заниматься. Дашь ключи, проверенный человек будет его из сада забирать в твои рабочие дни и дожидаться дома. Тебе лучше не опаздывать, он ждать не любит. И запомни самое главное, – бросил взгляд на приближавшуюся группу детей, квест закончился, – ни при каких обстоятельствах не отсвечивай рядом с моей семьей. Запомни это хорошо. Иначе придется тебе осваиваться на Чукотке.

Я поднялся, счет оплатить нужно. Домой их отвезу и к Наташе поеду, как раз к купанию Евы буду. Только пустит ли Княжна? У ее адвокатов капец какие жесткие требования в отношении моих родительских прав.

– И еще, – бросил через плечо, – я поговорю с юристами, и мы поедем с Ваней на генетическую экспертизу.

Юля кивнула. Похоже не этого ждала, переезжая в Москву. Да, реальность зла. Мы сами кузнецы своей жизни: что ковали, с тем и живем…