Глава 32

Наташа

Я приехала в телецентр раньше положенного. Поднялась в «7 небо». Заказала воды. У меня в сумке лежало три теста на беременность. Результата я не знала. Боялась смотреть. Это казалось какой-то насмешкой. Разве такое возможно? Больше года неудач. Столько слез и нервов, а теперь, когда наше время вышло, когда стали по разные стороны, теперь…

Я не знала. Возможно, это стресс. Никаких других признаков беременности не было. Только задержка. Серьезная задержка.

– Привет.

Я глаза подняла. Артем остановился напротив, руки на спинку кресла положил.

– Привет.

Это наша первая встреча после Сочи. Почему-то было неловко как никогда раньше.

– Присядешь? – рассеяно улыбнулась. Усилием воли постаралась сосредоточиться на здесь и сейчас. Я хотела хоть что-то сделать, чтобы братья помирились. С Ромой говорить не могла, но может Артем сделает шаг навстречу, а для этого нужно окончательно все прояснить.

– Как дела?

– Ничего. Теперь здесь работаю.

– Рома отправил?

Артем хмыкнул.

– Это лучшее решение для нас обоих.

– Тём, мне так жаль… Я совсем не задумывалась о последствиях. Не хотела ссорить вас. О своей обиде думала. Прости, Артем.

– Это все равно случилось бы, Наташ. Слишком много разногласий.

Он так остро и пронзительно смотрел на меня. Столько всего было в этом взгляде.

– Тём, я не могу. Не важно, что между нами с Ромой. Но ты… – я покачала головой. – Ты мой друг. Его брат. Очень дорог мне. Так помог. Я очень благодарна, но так виновата…

– Наташ, я не маленький мальчик, меня нельзя заставить что-то сделать. Я помог тебе, потому что считал это правильным. А с Ромычем разберемся. А ты… – его взгляд изменился на теплый, ласковый. С легкой грустью, но не обреченный. – Ты всегда была для меня особенной. Сейчас я понял, почему так долго на моем пьедестале стояла именно ты, Наташа. Я бы хотел, чтобы меня тоже так любили. Как ты Ромку. Чтобы такая же семья была. Ты его Наташ, я всегда это понимал. А мои чувства – это фантомные боли. Вроде нет уж, но все еще помню.

– Тём, я очень надеюсь, что мы погуляем на твоей свадьбе. Пригласишь?

Стало очень легко на душе. Я очень хотела бы сохранить нашу дружбу вопреки всему. Несмотря на развод с Ромой. Я неосознанно потянулась к сумке, сжала ручку. А если да? Если там ДА?! Он сейчас отпускать не хочет, а когда узнает, а Рома узнает, то… Даже не знаю, что…

– Кандидаток нет. Самые красивые заняты уже, – подмигнул мне, а потом преобразился, серьезным стал: – Наташа, я точно знаю, что Рома тебя любит. Я его не могу оправдать, но он косячил, чтобы тебя не потерять. Подумай, прежде чем рубить. Ты знаешь, если бы мой брат был конченным говном, то никогда бы не отговаривал тебя от развода. Ты наказала его. Да и я тоже.

– В смысле? – почему-то казалось, что он не о помощи мне.

– Сказал ему, что буду тебя добиваться. Ну и поплатился разбитой мордой.

Я покачала головой. Вроде взрослые мужики, а, по сути, вздорные мальчишки. Комментировать просьбу подумать относительно развода не стала. Это сейчас не главное. Важное у меня в сумке лежало.

Я приехала домой, дрожащими руками открыла сумочку и достала тесты. Сколько я видела такие за последний год? Достаточно, чтобы не испытывать трепета и даже надежды. А сейчас смотрела на коробочки, наспех запакованные, и не понимала, что чувствую. Чего сама жду? Я хотела родить мужу ребенка. Но у меня теперь нет самого Ромы. Нет, можно, конечно, отпустить и забыть и на небо лететь зарей, да только не выйдет уже. Последнее, что хотелось бы, так это сходиться из-за беременности и жить ради детей. Нет, только любовь, абсолютная и полная!

Я глубоко вдохнула и открыла первый тест. Всхлипнула, ладонью рот закрыла, подавив рвущийся из груди крик. Две полоски. На всех. Плюс срок: девять недель. Та ночь. Когда мы так отчаянно теряли друг друга. Тогда мы расставались и прощались. Рома не осознавал этого на уровне разума, но чувствовал телом. Слишком страстно, болезненно, остро.

Телефонный звонок пробился в мысли. Не дал осознать, поверить, понять, как я к этому отношусь.

– Да, – выдавила сквозь тяжелый вздох. Рома. Приехать хочет с Евой. Черт, пора выезжать за ней.

– Я заберу, отдыхай. Люблю тебя.

– Демьянов… – но он отключился. Я не собиралась одергивать. Не хотела, чтобы приезжал. Не могу видеть его, пока не решу, как относиться к этой новости. Неужели я беременна? Страшно верить, пока врач не подтвердит со стопроцентной гарантией.

– Алло, здравствуйте, можно записаться на прием к Митрохину Алексею Владленовичу? – Я позвонила в медицинский центр, где наблюдалась весь последний год.

– Алексей Владленович будет в понедельник. Записать вас?

Хотелось бы пораньше, но ему я доверяла. В том числе относительно конфиденциальности, чтобы ни решила. Нет, аборт не рассматривала. Мы слишком долго шли к этому. Но нас с Ромой как таковых больше нет. Как муж и жена мы перестали существовать, когда перешагнул через мои чувства и веру в него самого. Но мы всегда будем родителями. У нас есть Ева. Возможно, не только она. И как с этим быть – я не знала. Готова ли рожать уже разведенной женщиной? Отпустит ли меня Рома? Он ведь такой ответственный. Своих не бросает. Хорошее ведь качество, только почему мне от этого сейчас так плохо? Потому что вранье отравляло все, даже самое доброе и светлое.

Я сгребла тесты и спрятала подальше, чтобы никто. Это моя тайна. Пока. Схожу в аптеку. Куплю еще парочку. На всякий случай. Накинула шубу на плечи, спустилась, прошмыгнуть по-тихому хотела. Почему-то казалось, что каждый, кого встречу, поймет, что со мной.

– Наташа! – конечно, останешься здесь незамеченной! Демьянов когда не надо прямо вездесущий. И жуткий наглец вдобавок! Я действительно слегка переключилась, заболтавшись с Ником. Так ни о чем. С ним было комфортно. Но Рома не смог долго оставаться в тени. Вышел на бис! Даже не пытался скрыть ревность и агрессию, только в особо извращенной форме. Третий класс вторая четверть называется.

У меня сил не было даже выговаривать ему. Его ребячество казалось сущей мелочью, а вот объятия, проникновенный шепот, жаркий, искренний…

– Сделаю все, что скажешь. Всегда любить буду, о чем бы ни попросила…

Чего он ждет от меня? Чего хочет? Чтобы я приняла решение за него? Забудь этого мальчика, выкинь из жизни – об этом я должна попросить? Взять на себя ответственность и жить с этим. Нет. Любое решение относительно этого ребенка Рома должен принимать сам! Время, когда мы бы делали это вместе, упущено. Я отвечаю только за своих детей!

Захотелось прикоснуться к плоскому животу. Неужели, правда? Почему тогда ничего не чувствую: ни волшебства, ни трепета, да хотя бы тошноты!

После ухода Ромы, позвонил Ник. Буквально сразу.

– Ты как, Наташ? Все хорошо.

– Да, – устало в кресло упала. – Извини, пожалуйста, за Демьянова. Он ревнует к тебе.

– Я понял уже. Мы, оказывается, даже живем в одном подъезде, – тихо рассмеялся.

– Надеюсь, вы не… – нахмурилась, вспомнив ожесточенную драку с Артемом.

– Нет. Мы по-джентльменски обменялись ментальными пинками.

– Ну хоть не реальными.

– Говоришь, ревнует муж?

– А-аа… – смутилась я. – А что?

– Мне от «ТСТ Медиа» за подписью самого господина Демьянова прислали пригласительные на открытие международного кинофестиваля. Не хочешь сходить?

Я прыснула от смеха. Почему-то стало жутко смешно. Рома всегда такой деловой, ответственный, серьезный попал в ловушку эмоций и даже не представлял, насколько явно их демонстрировал. Хорошо, что они все-таки не подрались.

– Это в пятницу?

Естественно, мы с Демьяновым каждый год посещали открытие кинофестиваля с гала-ужином и закрытие с торжественным вечером. Много известных людей, актеров, селебрити, прессы. Я давно никуда не выходила, тем более с красивым мужчиной, который не был моим мужем. А в гардеробной висело роскошное платье. Я на Новый год хотела надеть, мужа восхитить.

– Хочу.

– Тогда в пятницу в семь заеду.

– Хорошо, что ехать не далеко.

Рома там будет. И я буду. Внутри разгорался мстительный пожар. Демьянов ревнив, ни тем жутким собственническим чувством, которое убивало любовь. Нет, он никогда не лез в мой круг общения, гардероб, телефон. Не контролировал где, с кем, зачем. Его ревность страстная: моя, не отдам, хочу прямо сейчас! Чтобы все без слов понимали, что женщина его.

Теперь не его. Не скрою, мне приятно будет, если его скрутит от ревности. Да, детский сад – штаны на лямках, но почему я не могу позволить себе этого? И он ничего, абсолютно ничего не сможет сделать!

Хотя попытался, следующим вечером.

– Наташ, кинофестиваль открывается, пойдем вместе?

– Нет, Ром, не пойдем.

Он обреченно хмыкнул. Подумал, что отказываю просто так.

– Меня уже пригласили.

Резко голову вскинул, глаза сузились в серые щелки, волна ревностной агрессии в меня ударила.

– Артем?

– Нет.

– А кто?

– Не важно.

Рома смотрел на меня пристально с полминуты, потом зло расхохотался.

– Ебаный в рот, я ему еще и билеты сам отправил!

– Не ты, а секретарша, – по привычке напомнила. У него профдеформация: все, что делали для него и от его имени помощники, делал он. Ага, конечно.

– Да какая разница! – бросил отрывисто. – Ты же понимаешь, что это значит?

Да, я понимала. Нас впервые увидят по отдельности, до того были только слухи. Мы негласно объявим, что больше не вместе.

– Понимаю, – голос дрогнул непроизвольно.

– Ладно, пока, – Рома ушел злым. Ничего, здоровая порция ментальных оплеух еще никому не мешала.

– Рома, – окликнула в дверях, – насчет Артема: он никогда ничего не делал против нас как пары. Он очень любит тебя. Поговорите.

Демьянов долго изучал меня, не моргая, словно не видел, о своем думал. Потом только кивнул. Я услышала, как лифт уехал. Надеюсь, между ними все же наладится.

В пятницу хотела отвезти Еву к маме с ночевкой. У нас бабушки такие, что услугами няни пользовались редко, хотя есть проверенная женщина. Но нам с Ромой потом доставалось, что с чужим человеком оставляли, когда есть родные. Вот так: хочешь не обременять сильно, потом получаешь.

– Здравствуйте, Мария Алексеевна, – мне позвонила свекровь. Ее бывшей никак не получалось назвать. Мы не виделись давно, только по телефону говорили. В последний раз на Новый год. Она мне высказала про права отца и бабушки, весьма жестко. Я ответила в том же тоне. Больше мы не общались. – Приехать? – Она приглашала к себе с Евой на выходные. – Мария Алексеевна, а не хотите сегодня ее на ночь? – предложила неожиданно. Она согласилась. Что же, поеду к свекрови.

– Привет, моя хорошая, – Мария Алексеевна подхватила Еву на руки. – Соскучилась по тебе.

– Я тозе! Баба, подем иглать!

– Пойди, в холодильнике посмотри, что вкусненькое есть, а мы с мамой чайку попьем.

Мы прошли в гостиную. Там уже стол сервирован.

– А я на работу выхожу с понедельника, – неожиданно проговорила она. – Заскучала на пенсии. Думала внуков нянчить буду в старости, а вышло…

Мария Алексеевна главным врачом в Склифосовского работала до пенсии. Потом ушла, устала. Три года высидела и опять.

– На старое место? – спросила, оставив фразу про внуков без внимания. Пока.

– Да нет. Там уже сидят свои люди. Да и не смогу снова. В департамент пойду. Бумажки, проверки, инспекция. – Она вздохнула тяжело, словно уже устала, но женщина она деятельная. Командир в юбке, ей понравится нагибать наши больнички да поликлиники. – Наташ, ну неужели правда разведетесь? – свекровь вмиг с лица сошла. Переживает.

– Мария Алексеевна, я не знаю, насколько вы в курсе…

– В курсе, Наташа. Ромка рассказал. Я на твоей стороне. Понимаю твои чувства. Он поступил глупо и подло! – отрезала она. – Но любит тебя. Я вижу. Чувствую. Ты тоже это знаешь.

– Знаю! Но что это меняет? Боль от измены меньше делает? Ребенка с его матерью поможет принять? Нет, Мария Алексеевна, не помогает. Я пробовала, но разум противится. Сердцем я смогла бы понять, но в душе такая горечь. А я не хочу жить с этим: бояться, ревновать, подозревать. Делить его не могу, понимаете?

– Понимаю, – сказала так, что я поверила: знает, о чем я. – Мужчины иногда совершают страшные глупости. Мы задаемся вопросами: зачем? Как? За что? А они внятно ответить не могут. Знаешь, почему?

Я отрицательно головой покачала.

– Потому что поверить не могут, что способны на предательство. Всю жизнь думали о себе одно, а оказалось, что совсем другие. Сложно осознать, что ты такой хороший, любящий семьянин, настоящий мужчина способен на подлость. Я сына оправдывать не могу, да и не буду, но знаю, что люди, а изменяют не только мужики, после этого либо втягиваются и гуляют, либо понимают, что это им не надо. Я не знаю, какой Рома, – закончила тихо.

Я задумалась. Какой он? Когда-то я верила, что из той породы, которые никогда не обманут и не предадут. А теперь хотела верить, что он понял и раскаялся. Не для того, чтобы вернуться к нему, а чтобы не думать о нем хуже, чем есть на самом деле. Смогла бы я простить одну единственную физическую измену? Когда-то сказала бы, что однозначно нет. Сейчас – уже не знаю. Но между нами не только секс с другой женщиной, между нами ложь, его сын и мать этого ребенка. Выбор на разрыв. Для всех.

Я бросила взгляд на сумку. Там лежало еще два теста. Положительные. Вероятно, между нами еще и новая жизнь. Мальчик или девочка. Кого бы он хотел? Еще дочь или второго сына?

– Спасибо, Мария Алексеевна. Думаю, Рома заедет завтра за Евой, – я поднялась, мне собираться на фестиваль нужно.

– Наташа, – уже в дверях начала свекровь, – для меня есть только Ева. Внуков от этой, не признаю никогда.

Я не ответила. Не знала, что сказать. С одной стороны, приятна поддержка. С другой, таким вещам, наверное, не хорошо радоваться.

Дома я приняла душ, наложила вечерний макияж и позволила волосам высохнуть практически без укладки. Они природно закрутились в локоны на концах, сделала пробор левее обычного и перекинула волосы на плечо.

Достала из чехла платье. Кружево глубокого красно-бордового цвета. Никаких рукавов и бретелек, лиф четко сидел по груди. Даже мне тяжело взгляд отвести. Показалось на мгновение, что сиськи полнее стали. Да ну, не на таком же сроке!

Платье было коротким спереди, делая акцент на ноги, а сзади модный кружевной хвост. На шею тонкая цепочка из белого золота с маленьким сверкающим ключиком – что-то более массивное не подойдет. Несколько браслетов и кольца. Рука непроизвольно потянулась к бархатной коробочке, которую оставил Рома. Я так ее и не открыла, боялась. Но и вернуть не решилась, не знаю почему. Я догадывалась, что там. Эта вещь моя, даже если никогда больше не надену.

– Пора, – и постаралась обольстительно улыбнуться. До понедельника я просто женщина, а после мое тело, вероятно, снова станет ЕГО храмом. Рома, Рома, Роман – мужчина всей моей жизни…

Я спустилась вниз. Ник стоял возле машины: на этот раз черный мерседес-седан. Мы устроились на заднем сиденье, и водитель плавно отъехал.

– Наташ, – когда распахнула шубу, шепнул Ник, – ты знаешь, что сведешь сегодня с ума не только мужа, но и меня?

Я посмотрела на него из-под ресниц.

– Знаю.

Нику понравился мой ответ. Уверена, вечером будет очень томным…