Глава 34

Наташа

Я убегала. Бежала от Демьянова и своих собственных чувств. Но не как восторженная Золушка со своего первого бала, а как распутная грешница от своего персонального дьявола. Это все гормоны. По-другому этот спонтанный сеанс оральных игр назвать нельзя. Еще и эта журналистка! Если близость с Ромой внесла смятение в и так смущенную душу, то эта дамочка отрезвила меня. Благодарна ли я ей? Нет! Никто не любит, когда наши мечты и иллюзии вспарывали, как воздушный шарик.

Рома совершенно непробиваемый эгоист! Добрый, ласковый, любящий муж оказался махровым единоличником с эмоциональным диапазоном как у зубочистки! Когда вышло так, что мое мнение абсолютно перестало быть важным и ценным для него? Нарисовал для себя удобную картинку, бизнес-план набросал и не отступает ни на шаг! Вбил себе в голову, что никуда не денусь, и идет к цели вместе со своим танком. Непрошибаемый!

– Наташа. – Ник ждал меня на выходе из зала. Он выглядел смурным. Не то чтобы мое отсутствие было долгим, но заметным.

– Я хочу уйти, а ты, если…

– Нет, – не дал договорить, руку на локоть положил и повел в гардероб. Уехали мы вместе.

Молчали всю дорогу. Каждый в себе. Я вспоминала, как в лицо Роме с улыбкой шептала, что готова быть с другим, хочу мужчину, но это не он. Я провоцировала, испытывала его выдержку, делала ему больно. Потому что мне было больно. Мне и сейчас больно! Видеть, как на него вешались бабы, как улыбался и смеялся. Во мне такая лютая волна гнева и ревности поднималась, что сметала на корню все увещевания разума.

Я ведь развожусь с ним. Знала, что так будет. Другие женщины, отношения, возможно, семья. Специально пошла сюда с Ником, не только, чтобы развеяться. Это предлог и прикрытие моим сомнениям. Я хотела поставить точку, зафиксировать свое намерение остаться верной себе, чтобы не дрогнуть, не поддаться эмоциям и чувствам. Куда они меня приведут? Я ведь всего лишь женщина. Обычная, любящая.

– Саш, погуляй, – бросил Ник, когда машина притормозила у моего дома. – Наташа, знаешь, чего я не люблю?

Я подняла на него глаза.

– Когда из меня делают дурака.

– Что? – нахмурилась. Даже разозлилась.

– Женщина, которая приходит со мной, должна быть со мной.

– А знаешь, чего не люблю я?

Пришла очередь Ника быть во внимании.

– Когда мужчина предъявляет мне претензии, не имея на это никакого права. – Ник продолжал прожигать взглядом. – Камон, мы даже не целовались!

Неожиданно он перетянул меня к себе на колени. В волосы пальцами зарылся и грубо раздвинул языком губы. Я позволила целовать себя. Это было будоражаще и приятно. Незнакомо. Демьянов совсем другой. Но именно о нем я думала, когда ощущала жадные ладони на бедрах. О том, как хорошо было с ним сегодня. И о нашем ребенке.

– Не нужно, Ник, – уперлась руками в грудь. – Я люблю его и… я, кажется, беременна…

Вот я и произнесла это вслух. Никому не говорила, а ему сказала.

Ник невероятно бережно усадил меня на место, с убийственным спокойствием ожидая продолжения.

– Ты первый узнал. Я и сама еще к врачу не ходила. Не знаю, как теперь…

– Не бойся, я могила, – хмыкнул с горчинкой. – Ты мне понравилась, но видно, что его любишь. Он тоже знает. И любит.

– Да что он там знает! – воскликнула возмущенно. – Рома он такой… – и покачала головой. – Такой простой! Думает, что людей можно распланировать, стратегию на десять лет и ни шага влево-вправо! И, знаешь, он так искренне удивляется, когда человек вносит свои коррективы. Рома ведь не плохой, не гуляка, не абьюзер. Он нежный, – мой голос непроизвольно дрогнул. – Внимательный, ласковый и заботливый. Но при всем при этом эгоистично уверенный, что вселенная подстроится исключительно под него! Хочешь – на сына. Не хочешь уже – ладно, спрячем за шторкой. Но он ведь не сможет! Он ответственный. Не бросит.

– А нужно, чтобы бросил? – тихо спросил.

Я внимательно взглянула на Ника. В его глазах было что-то страшное, личное и болючее.

– Я не знаю. Правда, не знаю. Поэтому… Поэтому сделала выбор за него…

– А что там за мать у этого мальчика?

Я только пожала плечами.

– Она вроде бы хотела отказаться от сына в пользу Ромы. Не знаю…

Ник жестко клацнул челюстью. Проходил это: он сам с двумя детьми, а мама выбрала свою жизнь.

– Знаешь, Наташ, мужа твоего мне защищать не слишком хочется, но я проходил это. В каком-то смысле. У меня двое детей, и если бы не я, то кто? Кто?

Я замолчала, глаза опустила, рассматривая свой маникюр. Наверное, он прав. Если эта Юля Лазарева опасна, асоциальна или просто безответственна, то Ване нужен хоть кто-то. Хотя бы папа. А я… Я справлюсь. Своих детей не брошу, вытяну и подниму! А Рома… У меня сдавило горло, губы задрожали. Я не хотела его терять. Любимой всю жизнь быть желала. Отдавать не хотела! Но и рядом остаться не могла. Себя не пересилить. Я не хочу всю жизнь ждать и бояться, что не выдержу испытания чужим ребенком. Что сорвусь и уничтожу все светлое, что было в наших отношениях, на невинном человеке злобу начну вымещать. Я не могу позволить себе этого. Поэтому не буду рисковать.

– Спасибо, Ник, – я сжала его руку. – Я рада, что мы познакомились.

– А я никогда не дружил с такой красивой женщиной. Воистину все бывает в первый раз…

В понедельник утром я приехала на прием к своему гинекологу-репродуктологу. Я удивила его.

– Наталья Александровна, поздравляю. Это действительно большая удача. Надеюсь, вы доверите ведение беременности мне?

– Да я, собственно, не уверена, – смущенно проговорила. – Узи не делала, только пять тестов.

– Это хорошее начало!

– Ага, – отвела взгляд.

– А Роман Андреевич?

– Мы разводимся, Алексей Владленович. Поэтому… Он не знает. Пока.

– Наталья Александровна, вы же понимаете, что должны будете сказать?

– Конечно. Просто хотела убедиться и понять, – я прямо посмотрела в глаза врачу. – Понять, что чувствую.

Алексей Владленович подался ближе, руки в замок сложил, на меня остро посмотрел.

– Вас что-то беспокоит?

– Да… – медленно произнесла. Он врач, должен понять и помочь. – Я не знаю, что делать, понимаете? Мы так долго хотели, старались, мечтали… Я для мужа хотела. Для Ромы. А теперь мы не вместе, и я не знаю…

– Наталья Александровна, вы рассматриваете аборт? – спросил ровно.

– Нет. – в этом уверена. – Аборт исключен. Просто я разумом это понимаю, а в сердце пусто, понимаете? Я ничего не чувствую. Меня пугает это. А вдруг я не полюблю ребенка…

Сейчас Алексей Владленович смотрел на меня как на пациентку не только акушер-гинекологического отделения.

– Так, Наталья Александровна, давайте на кушетку. Убедимся окончательно.

Я легла, оголила живот, совсем плоский. Ну не прямо, без кубиков пресса, но и без жирка. Ответила на стандартные вопросы, вроде, когда первый день последних месячных.

– Беременность примерно девять с половиной недель, – деловито начал доктор. – Плод развивается нормально, размер соответствует сроку. Сейчас послушаем сердечко… – и включил громко.

Гулкий размеренный ритм эхом отражался от стен. Мне стало сложно дышать от осознания. Во мне действительно растет новая жизнь! Наш с Ромой ребенок! И как бы наши отношения ни сложились, но связь между нами не оборвется. Наверное, разводясь, люди хотят забыть и не вспоминать, а я беременна. Но если еще пять минут назад ничего не чувствовала, то сейчас ощутила всепоглощающую нежность. Конечно, я буду любить его! И Ева. И Бэби. И Рома. Он тоже будет. И неважно, какие отметки в наших паспортах.

– Наталья Александровна, – врач подал мне салфетки, – у нас в клинике есть хорошие специалисты. Психологи и психиатры…

– Не нужно. Я все поняла, Алексей Владленович. Спасибо.