Глава 36

Роман

Мама уже взяла себя в руки. Никаких следов слез и истерики. Она сосредоточенно готовила ужин. В десять часов вечера.

– Садись, поешь.

– Я не голоден.

Апатия постепенно сменялась злостью. Ладно меня наебала Юля. Мой отец оказался похотливым подонком. Но мать! Мама моя. Знала и смолчала тогда. И сейчас тоже! Позволила мне творить дичь и ни словом не обмолвилась о своих опасениях.

– Мальчик просыпался. Я покормила его, температура спала.

Я молчал.

– Он сначала испугался, потом нормально. Бабушкой меня назвал.

Я не ответил. Попытка увести разговор в сторону не удалась.

Мама присела напротив, кружку с чаем покрутила, на меня смотреть прямо избегала.

– Я застала их вместе в кабинете. Ты тогда в город умчался по работе, а у меня голова болела. Я прилегла. Андрей сам мне снотворное принес. Хотела отдохнуть перед праздником. Не знаю… Я не стала пить, решила просто поваляться. Через полчаса поднялась. Гости должны были съезжаться начать… – Она замолчала, словно заново переживала момент. – Твой отец никогда не изменял мне. В этом я была уверена. Если бы сама не увидела, не поверила бы. Так мерзко, – скривилась она. – Он даже брюки не снял, торопился.

– И? – твердо подтолкнул, когда молчание затянулось. Во мне сейчас не было сочувствия к ее боли. Если бы мать не скрыла, я никогда не оказался бы в такой жопе. А я ведь переживал, когда Лазарева рассталась со мной! Что происходило сейчас со мной – я даже словами не мог описать. Хаос – самое приблизительное. И никто не облегчил совесть и не открыл глаза на нее. Понятно, конечно: в дерьме перемазались и предпочли меня лопухом оставить.

– Юля эта сразу овечкой прикинулась: глазки в пол, мол сам ко мне полез. Не хотела она. Плакать начала. Мерзавка. Не зря сразу мне не понравилась.

– Могла бы и меня просветить. Правду рассказать, – холодно вставил. Мама громко вздохнула.

– Ты знаешь своего отца: он долго отпираться не умел. Все рассказал мне. Я никогда в его любви не сомневалась, что верен мне, но то ли кризис, то ли мозги поплыли на старости лет, – развела руками. – В ресторане они познакомились. Эта девка сопровождала кого-то. Молоденькая, восторженная, благодарная. Соблазнился Андрей, спать с ней начал. Содержал, квартиру снимал. Только стыдно ему было. Трахался и страдал! – воскликнула громко. Никогда от нее не слышал таких интонаций.

С отцом они были образцовой парой. Нет, не той, что на картинках изображали, а по-настоящему любящие люди. Неужели все фикция?

– Бросил ее Андрей. Так эта гадина с тобой познакомилась! Отец говорил, что в шоке был, боялся очень. Но Юля действовала нестандартно: шантажировать и грозить раскрыть их связь не стала. Наоборот, кроткой девочкой-припевочкой прикинулась: сказала, что любит вас обоих. Что хочет стать тебе хорошей женой…

– А ему услужливой невесткой, – саркастично закончил за нее. Мама не стала приструнять меня. Правильно, сегодня это чревато.

– Ему льстило, что он не хуже молодого сына. Бодрило. Не знаю, обманывал или нет, но говорил, соблазняла Юля его, ну и поддался снова.

Я щелкнул языком и с притворным сочувствием бросил:

– Бедолага. Не выдержала душа поэта.

– Ты тоже поддался, – ровно парировала мама. – При всей любви к Наташе.

– Ну я же сын своего отца! Не удивительно! – и к ней лицо приблизил. – Защищаешь его? Почему? Он же не просто оступился. Он гулял. Трахал молоденькую девчонку в вашем доме. Блядь, я с отцом в одну дырку член засовывал!

– Рома! – одернула жестко.

– Мне тошно от этого. Тебе разве нет?

– Мне нет! – и тише добавила: – Сейчас. А тогда… Я любила его, а он меня. Я это знаю. Андрей подарил мне двух чудесных сыновей. Мы тридцать лет прожили вместе. Что мне, свести на нет все из-за какой-то профурсетки?!

– Наташа свела… – горько бросил.

– Она молода. Жизнь чуточку сложнее. Я пригрозила все рассказать, если Юля не исчезнет раз и навсегда. Денег ей дали и пинка хорошего. Отец потом свой грех замаливал до смерти. Просил, чтобы тебе и Артему не говорила. Хотел, чтобы гордились и любили. Поэтому даже после смерти не рассказала. О мертвых либо хорошо, либо никак. – Мама замолчала, прежде чем устало констатировать: – Я не знаю, чей это мальчик. Юля спала с вами обоими.

– Думаю, отец знал о нем и содержал ее, – теперь я продолжил. – У меня есть информация, что кто-то очень щедро платил ей. Видать, когда умер, кормушка опустела.

– Об этом я ничего не знала. – Мама попыталась накрыть мою ладонь. Я убрал руку. Не хочу. – Может, ваше с Наташей счастье охранял?

– А может, стыдно было, что на старости лет ребенка нагулял? – саркастично предположил я. – Знаешь, надеюсь, Ваня реально не мой сын. Гены, знаешь ли. Не хотелось бы в шестьдесят лет на его невесту полезть.

– Сынок, эта Юля та еще…

– Да дело вообще не в ней! В отце! Он всегда для нас был примером, наставником, другом. Человеком, на которого равнялись. Я равнялся! А оказалось, что он просто дурилка картонная!

– Рома, не надо так. Папа очень любил вас с братом. Очень переживал.

– Мам, а ты почему скрывала? Если бы не привез Ваню, так бы молча смотрела, как рушится моя жизнь? Что пытаюсь стать отцом ребенку, который, возможно, не мой. Нигде не ёкнуло? Не?

– Я думала ты сделал тест. Думала точно знаешь.

– Да, я идиот. Дебил. Лох. Я был уверен в своих близких! Похерил семью, потому что верил своим родным! Я хотел позаботиться о сыне, как сделал бы отец. Он бы своего ребенка не бросил, а оказалось, что я и сам ему нахер не сдался.

– Отец очень переживал. Он боялся, что вы узнаете. Я клялась, что сохраню эту тайну. После первого микроинсульта. Да, я клялась. Но живые мне дороже мертвых. Прости, сынок. Прости. Я очень тебя люблю. И папа любил.

– Ладно, я спать, – поднялся устало.

– Что ты теперь будешь делать?

– Буду думать просто убить Лазареву или с особой жестокостью. От результатов днк зависеть будет.

Утром уехал рано, чтобы успеть дочь в сад отвезти. Мама сама предложила посидеть с Ваней. Грехи замаливает, что ли? Сегодня после обеда мне обещали результаты. Я хорошо за это заплатил. На телефоне было несколько пропущенных и сообщение в мессенджере: Лазарева очень переживала за сына и рада, что он со мной. Капец как хорошо!

Звонить ей не стал, боялся не сдержаться раньше времени. Лично хотел показать, как дорого обходилось испытывать судьбу, а вполне нормальный мужчина мог превратиться в чудовище.

Заеду после обеда. Жди.

Написал ей и отбросил телефон. В ее интересах прочитать сообщение и смирно ожидать своей участи. Ситуация с отцом, да и с мамой тоже, тупо опустошила. Я всегда считал, что у меня крепкая семья, тылы прикрыты со всех сторон, а оказалось, что там сплошные темные пятна и грязные секретики. Болючий удар нанес самый дорогой и близкий – отец. Ни на кого из знакомых мужчин не хотел равняться, только он. Из-за этого в том числе потерял свой самый надежный тыл, мою Мекку и Альма Матер. Крепость, которой считал свой дом. Семью, без которой никто и ничто. Женщину, которая богом дана.

Эгоистично винить во всем родителей. Отца за слабость. Мать за молчание. Сам виноват. Все сам. Своими ручками и не только. Другие органы тоже поучаствовали. Но будь хоть доля сомнения… Намек, слово, взгляд, и я бы не был таким дураком. Меня злило не то, что вложился материально и морально в Ваню. Что поверил будто сын у меня есть. Это, возможно, действительно так. И уж точно не то, что одна из бывших мне изменила: не я первый, не я последний. Меня бесило, что эта овца с кротким взглядом осмелилась явиться, без страха мальчика предъявила, да еще матримониальные планы относительно меня строила. А я повелся! На глазки невинно распахнутые! Гребаный рыцарь! Один неверный шаг потянул цепочку лжи и предательства. Я потерял жену и, вполне вероятно, не смогу вернуть ее. Я не поддавался унынию, бравировал и сдаваться не собирался. Но Наташа может не простить. Это уже не вопрос любит или не любит, а просто не сможет. Без разницы, есть ли у меня сын или нет. Не примет меня после всего и все. Что тогда буду делать? Смогу ли без нее? Однозначно нет. Значит, нужно бороться. Но одного моего желания на этот раз могло быть недостаточно.

Я раскаялся. Во всем. Результат теста уже не имел значения. Ваня в любом случае не чужой моей семье, а своих Демьяновы не бросали, несмотря на законность их рождения. Но я бы не смог стать ему хорошим отцом и не потерять жену и дочь, а этого допустить нельзя. Я выбираю Наташу. Я всегда ее выбирал, даже если это выглядело не так. Все мои планы строились вокруг нее. Она была их центром. Солнцем, вокруг которого крутилась моя утопическая задумка привести ей ребенка. А если солнца нет, то и жизни нет. Закон вселенной.

В два часа я приехал в медицинский центр. Мне вручили результаты и пригласили в кабинет к Даниилу Станиславовичу.

– Роман Андреевич, взгляните на результаты. Если у вас возникнут вопросы. Я готов ответить на них.