Глава 37

Роман

– Если необходимо, могу оставить вас на время?

Я покрутил конверт в руках. Что я хочу увидеть там? Да или нет? Я не знал. Пойму, когда вскрою. Что-то ведь я должен почувствовать?

– Не нужно, оставайтесь.

Первым вскрыл результат экспертизы на отцовство. Много всего написано: столбцы с локусами, какими-то аллелями… Я глазами пробежался и остановился на графе «вероятность отцовства».

Вероятность отцовства – 0%. Биологическое отцовство исключено.

Я выдохнул. Медленно и осторожно. Мне стало легче. Вот так малодушно и эгоистично. Я не задавался вопросами: как быть с Ваней? Что скажет Наташа? Как сверну шею Юле? Мне тупо стало легче. Не проще жить, а именно легче на душе. Я так чувствовал.

На очереди второй конверт. Выглядел примерно так же, только в графе «вероятность родства» – 99,99999%.

– Результаты исследования позволяют заключить, что Демьянов Роман Андреевич не может быть исключен, как биологический родственник Лазарева Ивана, – прочитал вслух и на генетика взглянул. – Я готов.

– Роман Андреевич, во-первых, хочу заверить, что за результат ручаюсь лично. Но вы, конечно, можете перепроверить, а если решите обратиться в суд за обжалованием вашего так называемого отцовства, то экспертизу нужно будет провести с согласия матери и в нескольких клиниках.

– Пока этого не требуется, – сухо ответил.

– Когда вы обрисовали ситуацию повторно, у меня, признаться, кое-что прояснилось. У вас с мальчиком достаточно много совпадений по исследуемым локусам, но недостаточно для признания отцовства. Для не родственников такие совпадения редкость. Тест на определение родства многое объяснил.

– Мне тоже, доктор.

– Еще раз хочу предупредить, что данный анализ не может служить стопроцентным доказательством в суде, так как был проведен без согласия матери или иного законного представителя.

– Я понял, спасибо.

Забрал документы и поехал к Лазаревой. Нам предстоит очень интересный разговор. Познавательный.

Я не звонил, не предупреждал. По приезде в дверь постучал. Она открыла примерно через минуту. Улыбнулась заискивающе:

– А где Ваня? Я думала, ты его привез.

– Я к тебе, – улыбнулся холодно и вошел в квартиру.

– Ко мне? – удивилась, но выглядела немного напуганной.

– А что? – подошел ближе. – Я не могу приехать к матери своего сына?

Она моргнула пару раз и ловко перевоплотилась в соблазнительницу, но, конечно же, невинную.

– Можешь, – шепнула и закусила губу. На ней были домашние плюшевые шорты и короткая футболка, оголявшая живот. Юля подошла ближе и пальчиком по лацканам пальто провела. – Я тебя всегда жду…

Я привлек ее к себе, грудь сжал. Она была без лифчика, и я легко поймал сосок, болезненно сдавил. Юля застонала и к поясу на моих брюках потянулась. Я склонился и прямо на ухо ей шепнул:

– Под моим отцом ты так же стонала? – Она замерла, затихла, словно не дышала вовсе. – Или скромную нимфетку играла, чтобы член ему поднять? – Я оттолкнул ее от себя и брезгливо обтер руки об пальто. Лазарева улетела на диван, испуганно хлопая глазами.

– Рома, я…

– Заткнись! – велел я. Во мне закипела такая злость. Все смешалось. Юля воплощала корень всех моих проблем. Еблась с отцом, меня олухом выставила, обманула с ребенком, влезла в мою семью. Мне придушить хотелось сучку! – Я буду говорить, а ты отвечать. И не дай бог ты будешь делать это недостаточно быстро.

Юля судорожно кивнула.

– Отец знал о Ване?

– Да.

– Он платил тебе ежемесячные суммы?

– Да.

– Вы продолжали отношения все это время вплоть до его смерти?

– Нет, – энергично покачала головой. – Нет. После того, как твоя мать узнала, больше никогда.

– Кто отец твоего ребенка?

– Ты! – ответила без промедления и очень уверенно. – Рома, я виновата. Прости. С Андреем мы раньше познакомились. Он сам ко мне…

– Заткнись! – повысил голос. – Будешь мне врать, я прямо здесь тебя отмудохаю. Не посмотрю, что баба.

У меня руки дрожали от желания сжать тонкую шею. Внутри вибрировало и кипело от еле сдерживаемой ярости. Я никогда не испытывал подобной ненависти к женщине. Господи, дай сил не натворить бед.

– Еще раз спрашиваю: чей Ваня?

– Твой! – завыла она. Я рванул к ней, накрутил светлые волосы на кулак и сжал до боли подбородок.

– Чей ребенок? – процедил сквозь зубы. Я хотел, чтобы она наконец призналась. У меня еще много вопросов, и я очень не хочу выбивать честные ответы на каждый. Полное подчинение.

– Рома, твой. Я точно знаю!

– Я гребаный детектор лжи, – отбросил ее к стене и достал из кармана конверт. – А это тогда что?!

Она дрожащими руками вскрыла его и пораженно ахнула.

– Этого не может быть… – прошептала и на меня загнанно взглянула. – Я была уверена, что он твой… Андрей делал тест!

– Что ты сказала?

Теперь и я завис. В смысле делал? Тогда почему… Я уверен, что ошибка исключена, но перепроверю обязательно. Сейчас важно понять, почему…

– Рассказывай все.

Юля утерла сопли и быстро заговорила:

– Я не сразу поняла, что беременна…

– Занята была? – едко вставил. Как-то похер на ее прошлое было, пока не узнал, что и мой отец в этом конвейере побывал.

– Я связалась с Андреем, – проигнорировала мое замечание. – Я была уверена, что ребенок твой. Ты моложе! Андрей велел не лезть к тебе и дал денег на аборт. Я хотела поначалу, но мать запретила и сказала, что заберет младенца себе. Я решила родить. А что? – выпучила глаза. – У вас обеспеченная семья, связи, деньги. После родов снова Андрею позвонила. Он ругался, но Ваньку сразу признал Демьяновым. Днк-тест сделал и подтвердил, что ребенок твой. У тебя свадьба как раз намечалась, ну и чтобы я не смела все испортить, перечислял мне деньги на сына. Так и жили. Потом твой отец умер… – она попыталась ко мне приблизиться, молить взглядом. – У меня все хорошо было. Я не собиралась лезть в твою семью, но мать умерла и с деньгами туго стало. Вот и пришла.

– С деньгами туго? – переспросил нарочито сочувственно. – А ты что с ними делала? Целку восстанавливала под каждый хуй?

– Зачем ты так… – снова глаза опустила, даже слезу выдавила. – Что-то маме переводила. Ну и жила за границей. Я ведь учиться хотела…

Я закатил глаза. Один. Два. Три. Только бы не сорваться и не отъебашить ее. Как же я ее ненавижу. Обоих. Отца и его блядь. Он же первый, пусть его будет.

– Я вот не пойму, как ты осмелилась явиться?

– Я была уверена, что ты отец. Боялась, что Мария Алексеевна тебе все рассказала и ты пошлешь меня. Тогда бы официально в суд обратилась. Но ты таким добрым и заботливым оказался… Рома, прости!

Ага, ослом. Добрым и заботливым долбоебом.

– Простить? – непонимающе переспросил. – Да я жену потерял из-за вашего с отцом вранья!

Хорошо же удружил мне! Своего сына на меня записал! Единственное, что не билось в концепт мудака-отца, который решил грех не афишировать на старости лет – прагматичность. Есть в этом еще что-то. Я вспомнил, как отец лет шесть назад перевел на нас с Темычем все активы, движимое и недвижимое имущество. По завещанию мы получили средства с его личных счетов, но это капля в море по сравнению с переведенным ранее. Неужели берег деньги для старших сыновей? Боялся Юлю в качестве опекуна в нашей семье увидеть? Ваня в силу возраста имел право на неоспоримую часть наследства, но сейчас это только деньги, не больше. Никаких управленческих активов.

Возможно, таков мотив. Но здесь только догадываться можно. Нужно посоветоваться с Артемом.

– Ром, я все понимаю, но я не хотела, чтобы так получилось! Что теперь будет? – заикалась она.

У меня в голове такая квинтэссенция негативных эмоций, что я просто не мог думать здраво.

– А что будет? – склонил голову на бок. – Ты пойдешь точно в направлении на хуй.

– Но, Ром, он же брат…

– И? – надменно вздернул бровь. – Ты нормально с меня получила. До восемнадцати лет хватит.

В моменте думать о маленьком человеке, Иване Демьянове, не получалось. Я, блядь, хочу подумать о себе и своей семье! Моей жене и дочери!

– Нужно еще – вперед на кладбище.

В душе, в сыновьем сердце, где у него всегда особое место было – дыра, чернота, пусто.

– Но как же мы жить будем?! Рома, я знаю, что нам положено. Адвокаты…

– Адвокаты? – я дернул ее за локоть. – А теперь слушай сюда, шлюшка с заграничным паспортом: у тебя неделя, чтобы собрать манатки и убраться обратно в Питер. Ты должна поговорить с Ваней и объяснить ему сама, как, блядь, вышло, что его отец умер год назад. И в твоих интересах стать ему образцовой матерью. У меня на тебя такой компромат, что вмиг останешься не только без ребенка, но и на нарах за жестокое обращение и насилие.

– Ты что! Я никогда!

– Лучше заткнись. Я назначу своему брату содержание, но ты будешь получать деньги подотчет и только на его нужды. Хотя нет, – я оттолкнул ее, – лучше найду ему няню с проживанием. Чтобы для ребенка, как мама, а для тебя надзирательница. Как в тюрьме будешь.

– Рома, нет! – она бросилась за мной. – А если я все исправлю?

– Неделя. Потом пожалеешь.

Я уехал на работу. График забит до отказа. Но я слышал только шум в ушах и скрип зубов. Я злился на всех и даже на себя. Отец, мать, Лазарева и я сам. Они все поступили низко и по-скотски, а я? Ваня ведь думал, что у него есть отец. Нет, поддерживать эту легенду не собираюсь: моя уверенность в отцовстве дорого обошлась, а может вообще неподъемной стать. Но он ведь мой брат. Темыча брат. Ему пиздец как не повезло с родителями. А с братьями? Не знаю. Нет сил хорошим быть, правильным. Как папа учил. Твою мать.

В шесть я рванул на стадион. «Красную пресню» мы с ребята арендовали по вторникам. Любили погонять в футбол. Я давно не приезжал. А сегодня хотелось чего-то постоянного, что со мной не первый год. Брата увидеть хочу. Потом к Наташе с Евой и на секунду представить, что у нас все по-прежнему.

Я с футбола, она ужин накрывает, спинку потрет, если хорошо попросить. Ева на всю катушку использует свои двадцать минут мультфильмов. Потом покупаем, обсудим, как прошел день, дочь уложим и друг другом займемся…

– Ну наконец-то! – меня заметил Сашка, муж Олеси. – Что пропал?

– А-то ты не знаешь, – буркнул в ответ, но улыбнулся. Меня ждали.

– Да ладно, – сжал плечо. – Мы ж команда. А команде нельзя без нападающего.

Я переоделся в форму и вышел на поле. Темыч кивнул, стоя на воротах, палец вверх поднял, когда я включился в игру, пас мне отдал. На полтора часа я все из головы выкинул и просто бегал за мячом, как Наташка это называла. В футболе она особо не разбиралась, но чемпионаты со мной смотрела, комментировала, чипсы ела. Подшучивала надо мной. Мне нравилось.

– Ты как? – в душевой Артем появился. Я выкрутил кран на полную, пар глаза застил, тугие струи хлестали спину обжигающей плетью. Напиться бы и забыться, но не могу. Не мое.

– Так себе, – выдохнул, протирая глаза. – Поговорить нужно, можем?

– Конечно.

Через двадцать минут мы устроились в фитнес-баре. Хотели взять пива, но обошлись апельсиновым фрешем. Оба за рулем.

– Наташа? – сочувственно спросил.

Все. У меня все и везде. По всем фронтам.

– Ромыч, я извиниться хотел. Что влез, что тебе наговорил всякого. Не обо всем жалею, честно. Ты не должен был обманывать жену. Сам себя закапывал. Ты мой брат. Я переживал за тебя. За вас обоих.

– Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, – бросил тоскливо.

– Блин! – Темыч воскликнул неожиданно. – Вы созданы друг для друга! Вы просто обязаны быть вместе!

– Будем, – кивнул я. – Надеюсь, еще будем.

– Артем, тут такое дело…

Я задумался. Нужно ли ему это знать? Может, хотя бы брату оставить блестящий образ отца? Я вспомнил, к чему привело молчание матери. Я хотел знать. Я должен был знать! Темыч такой же.

– Ваня не мой сын.

Артем удивился, потом бросил сквозь зубы.

– Вот сука!

– Он наш брат, Темыч. Брат.

– Что?! – ошеломленно проговорил. – В смысле? – вскочил резко. – Ты о чем вообще?!

Я сухо поделился всем, что знал. Он замер. С непроницаемым лицом уточнял детали. Только в глазах буря. Такая, какая у меня была.

– Не знаю, по каким практическим соображениям сделал так. Только догадки.

– Деньги, – констатировал Артем и рухнул на стул рядом. – А я удивлялся, чего он поделил все внезапно.

– Точно мы уже не узнаем, – я повернулся и прямо в глаза посмотрел. – Что делать, Темыч? Я запутался. Он ведь наш брат, а Лазарева – чертова кукушка.

– Мальчик знает?

– Нет. Он у мамы. У нашей. Я вчера отвез. Ваня приболел, а маман его на связь не выходила.

– А кто его растить будет? Ты или я? Может, вместе? – хмыкнул он. – Или мама? Может, Наташа?

– Не знаю. Все понимаю, Темыч. Юля хоть и та еще, но мать. Твою мать!

– Он у мамы, говоришь?

Я кивнул.

– Поеду, съезжу. Посмотрю. Мать послушаю.

– А я домой. К Еве, – и вздохнул тяжело. – Надеюсь, и к Наташе. Потом к матери. Темыч, я заходить не буду. Спустишься с Ваней. Я его к Лазаревой отвезу. Пусть включается. Это ее ребенок в первую очередь.

– Злишься на маму?

– Есть такое.

Я не мог. Не знаю, сломалось что-то внутри. С Ваней тоже тяжко встречаться было, но скидывать заботу о нем на мать или брата не нужно. Отвезу, дальше видно будет.

Мы побратались и разошлись. Не знаю: может, утро вечера мудренее. Посмотрим.