Глава 17

Полина.

Укладываю Веронику в кровать. Она кутается в одеяло, обнимает мягкую игрушку. Приглаживаю её волосы, провожу пальцами по тёплым щёчкам.

— Мама… — Вероника зевает, её голос звучит жалобно.

Наклоняюсь ближе.

— Мне здесь не нравится. Когда мы уедем?

— Скоро, милая. Скоро, — целую дочь в макушку. Улыбаюсь, хотя губы предательски дрожат. — Я обязательно что-нибудь придумаю.

Вероника сжимает в пальцах край моего рукава.

— Дядя Олег не хочет нас отпускать?

— Похоже на то.

— Мне он не нравится.

— Мне он тоже не нравится.

Вероника моргает, её глаза сонно блестят. Ложусь рядом, медленно глажу её по волосам, убаюкиваю. Её дыхание становится ровным. Реснички чуть подрагивают, и в этот момент я чувствую, с какой неохотой отпускаю её в мир сна.

Мысленно прокручиваю план.

Мне нужно усыпить его бдительность. Олег должен поверить, что я смирилась. Что я готова остаться с ним. Только тогда он снова начнёт мне доверять и расслабится, а значит, у меня будет ещё один шанс сбежать.

От одного подонка – в лапы другого.

Сделала только хуже, Полина, браво!

А ведь я просто пыталась спасти себя и дочь. Спасти то, что осталось от нашей жизни.

Вероника спит.

Я аккуратно поднимаюсь, укрываю её получше, подталкивая одеяло под бочок.

Выбираюсь из комнаты на цыпочках, бесшумно закрываю дверь.

— Полина?

Вздрагиваю. Сердце снова убегает в пятки.

Резко оборачиваюсь.

Олег стоит в полумраке, как какое-то местное чудовище, рыскающее во тьме в поисках очередной жертвы.

Судорожно выдыхаю и натягиваю улыбку.

— Ты меня напугал.

— Дочка уснула?

— Да.

Олег внимательно смотрит.

Оценивает?

Подозревает?

— Тогда, может быть, ты поужинаешь со мной?

Я с усилием киваю.

Спокойно, Полина, всё будет хорошо. Нужно просто усыпить его бдительность.

Мы спускаемся вниз.

В столовой уже накрыт стол. Свечи. Вино.

Внутри всё сжимается от дурного предчувствия, но я отчаянно улыбаюсь.

Потому что теперь я играю.

Играю ради нас с Вероникой.

Ради нашего спасения.

Олег отодвигает для меня стул, сам занимает место напротив. Наливает вино в бокалы. Берет свой, взбалтывая напиток так, что он бордовой волной омывает стеклянные берега.

Я пытаюсь ужинать, но кусок в горло не лезет.

— Что-то не так? — Резко спрашивает Олег, наблюдая за мной с каким-то раздражением.

— Всё так.

Он вздыхает.

— Полин, мы же взрослые люди вроде, да? В чём дело? Ты мне не доверяешь?

— Сложно доверять человеку, который носит с собой пистолет.

— Ты об этой штуке? — Олег откидывает край пиджака и достаёт пистолет. Отшвыривает его небрежно на край стола. — Смотри, я безопасен.

— Да уж…

— Полин, а давай… Давай потанцуем, а?

Он быстро жмёт что-то на телефоне, и столовую заполняет тихая музыка. Подойдя вплотную, он протягивает мне руку, и мне не остаётся ничего, кроме как вложить в неё ладонь.

Выходим в центр комнаты. Кладу свои ладони на плечи Олега, он же — прижимает меня вплотную к себе, сгребая за талию.

Я напряжена до предела. Двигаюсь топорно, тяжело, потому что колени не гнутся совсем.

— Полин, у тебя такое тело напряжённое. Что не так?

— Всё хорошо. Просто я давно не практиковалась.

— Ничего, это поправимо, — губы Олега оставляют мимолётный поцелуй на моём виске. — Полина, послушай, ты мне нравишься.

— Ты стрелял.

— В воздух.

— Олег, это не нормально.

— А что по-твоему нормально, Поль? Жить так, как ты жила? Вечно прятаться и надеяться, что твой бывший муж тебя не найдет? Я могу дать тебе свободу.

— Ты посадил меня в клетку.

— Но нехилая клетка, да? — Усмехается. — Всё лучше твоего захудалого домика. Я за этот дом кучу бабла отвалил, чтобы тебе было комфортно. А ты нос воротишь. Полин, так нельзя. Ты же понимаешь, да? У всего есть цена.

— И какова же цена моего освобождения?

— А какую цену ты готова заплатить?

Лицо Олега прямо напротив моего. Глаза пошло и липко блестят, губы подрагивают.

Борясь с тошнотой, делаю первый шаг ему навстречу — подаюсь вперёд, врезаясь своими губами в его в неловком поцелуе. Мне гадко. Противно.

Но я запрещаю себе отстраняться.

Чувствую, как руки Олега шарят по моей спине, спускаясь к бёдрам, сжимая.

Боже, помоги…

Он расслабляется. Углубляет поцелуй.

И я проворачиваю с ним тот же финт, что и с Костей — кусаю за губу.

Когда Олег резко отскакивает, я наотмашь луплю ногой между ног, потом — в коленную чашечку.

Меня этому Николай научил.

Пока Олег корчится от боли на полу, я подбегаю к столу и хватаю пистолет.