Глава 3

Пять лет спустя.

Полина.

Утро начинается, как всегда, с Вероники. Она встает раньше меня, и я слышу, как ее маленькие ножки шлепают по полу в кухню. Потом — звон посуды. Она пытается сама налить себе молоко, но, как всегда, что-то идет не так.

— Мама! — Кричит она, и я уже знаю, что сейчас увижу.

Встаю с кровати, накидываю халат и иду на кухню. Вероника стоит посреди лужи молока, в руках — пустая кружка. Ее большие серые глаза смотрят на меня с виной.

— Я хотела сама, — говорит она, и я не могу сдержать улыбку.

— Ничего страшного. Давай уберем вместе.

Мы вытираем пол, и Вероника рассказывает мне, что ей снилось.

— Там был дракон и принцесса. И мамонт! — Ника неожиданно разбрасывает ручки в стороны, обозначая размер. — И он шёл вот так: бах, бах, бах!

Топает, наворачивая вокруг меня кружок.

Ника любит сказки. Я читаю ей их каждый вечер, и она засыпает, крепко прижавшись ко мне.

— Мама, а ты сегодня идёшь в школу? — Спрашивает она, когда мы заканчиваем уборку.

— Да, но только через пару часов. А ты пойдешь к бабушке.

— Ура! — Кричит она и бежит в комнату одеваться.

Я смотрю дочке вслед. Сердце наполняется привычным теплом. Она — мое все. Моя маленькая девочка, которая так похожа на Барсова. Те же серые глаза, тот же взгляд — серьезный, проницательный. И характер…

Иногда, когда она смотрит на меня, мне кажется, что это он смотрит.

Подхожу к окну.

Май в этом году выдался очень тёплый, но сегодня…

Дождь.

Он льет с самой ночи, и кажется, что весь мир превратился в одну большую лужу. Смотрю на серое небо. Как символично… Серое небо, серые мысли, серые дни. Столько времени прошло, а я до сих пор не могу избавиться от этого чувства — будто все вокруг какое-то... Ненастоящее.

Смотрю на наш небольшой двор, старый деревянный забор, дальше просёлочная дорога, деревья, серые крыши домов, натянутые между столбами провода.

Я живу здесь почти пять лет. Работаю в маленьком сельском магазине. Дом снимаю у доброй пожилой женщины, которая редко приезжает.

Здесь я больше не Полина Игоревна Барсова, дочь почившего магната и жена влиятельного бизнесмена. Здесь я Лина Викторовна Воробьева, простая девушка, все родственники которой либо живут слишком далеко, чтобы навещать нас, либо уже отправились на тот свет.

И мне этого достаточно.

— Мам, смотри! — Звонкий голос Вероники вырывает меня из раздумий. Она бежит ко мне, держа в руках рисунок. На нем — наш маленький чуть покосившийся дом, я, Ника и... мужчина. Высокий, с темными волосами. Я моргаю, стараясь не показать, что этот рисунок вызывает у меня ком в горле.

— Никуль, а это кто?

— Папа. Я его нарисовала вот таким. Ты же говорила, что он высокий и красивый. Похоже?

Я сглатываю.

Говорила. Да, говорила. Когда Ника спрашивала. Когда другие дети в садике начали задавать вопросы о том, где её отец.

Я не смогла сказать ей правду, да и не нужна она четырёхлетнему ребёнку. Не могла сказать, что её отец... Что он...

— Молодец, солнышко, — стараюсь улыбнуться. — Красивый рисунок. И папа очень похож.

Ника, счастливая, снова уносится в свою комнату.

«Девчонку отправлю на мороз».

Я до сих пор помню, как эти слова обожгли меня. Будто кто-то вылил на меня кипяток. Я тогда думала, что знаю его. Думала, что он другой. Но я ошиблась. Ошиблась так сильно, что до сих пор не могу простить себя за наивность.

Готовлю нам с Никой завтрак. Руки делают привычные движения, а мысли крутятся вокруг одного и того же.

Что, если он появится? Что, если он узнает?

Нужно быть готовой к тому, что рано или поздно это случится. Он богат, влиятелен. Он найдет нас, если захочет. И тогда...

Нет, нельзя. Ведь мне удавалось прятаться в этой глуши целых пять лет, а значит, и дальше всё будет хорошо.

После завтрака собираемся к «бабушке» и «дедушке».

Они не настоящие, но Никуля их очень любит.

Когда я планировала побег, единственным человеком, к которому я решилась обратиться за помощью стал Николай Фёдорович — начальник охраны моего отца. Он не стал задавать вопросов и, по сути, пожертвовал своей прошлой жизнью ради меня и Ники. Он помог подделать документы, создал мне новую личность. Сначала он прятал меня в Сибири, а потом, когда всё улеглось, увёз меня сюда и поселился с нами.

Антонина Юрьевна — наша соседка, сразу ему приглянулась и, спустя пару лет, Николай и Антонина стали жить вместе.

Ника сразу определила для себя эту забавную пожилую пару как бабушку и дедушку.

Никто возражать не стал.

Они души не чают в Нике, а я чувствую себя рядом с ними в безопасности.

После завтрака отвожу Веронику к бабушке.

— Ох, Лина, ты слышала новость?! — Спрашивает Антонина Юрьевна, когда я уже собираюсь уходить.

— Новость?

— Про завод!

— Какой завод?

— Наш, старый, что возле трассы. Его же как лет пять как закрыли, думали, так и сгниёт. А тут бац! Купили! Вот, собираются то ли возобновлять работу, то ли переделывать его под что-то другое.

— Правда? Нет, я не слышала…

— Да, — Антонина Юрьевна интенсивно кивает и тут же поправляет аккуратный пепельный локон, выпавший на лоб из пучка. — Теперь там будут не металлы плавить, а что-то другое, но что — пока не говорят. Рабочих мест много будет! Я пойду проситься, может, в бухгалтерию возьмут.

Я подвисаю в задумчивости.

Завод действительно пустовал несколько лет, заброшенный, с проваленной крышей и поросшими кучерявым вьюнком бетонными стенами.

Новые рабочие места — это несомненный плюс, в посёлке с этим туго.

Но наплыв незнакомых людей — не очень хорошо.

— И кто же его купил?

— А вот этого я пока не знаю. Всё секретное какое-то. Но деньги туда вбухали немалые, я тебе скажу. Технику гонят, материалы везут… — Антонина смотрит на меня внимательно. — Может, и тебе там работа найдётся? А то в магазине твоем копейки платят.

Я мягко улыбаюсь.

— Мне моя работа нравится.

— Ну, смотри. Ладно, беги, опоздаешь. Пойду Никулю завтраком кормить.

— Мы позавтракали.

— Ничего, ещё разочек, — расплывается в улыбке Антонина и бросает взгляд за плечо, на рисующую за столом Нику. — Я оладьев напеку, варенье достану.

— Ладно, спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Машу дочке рукой и ухожу.

Кто-то купил завод.

И почему-то меня не покидает странное, тревожное чувство.