Глава 1

Вот вы как относитесь к корпоративам? Я так и люблю их, и ненавижу. Люблю, когда я в качестве гостя, а вот работать – жутко раздражает. Не знаю, чем они отличаются от обычного банкета. Может, гости ведут себя наглее и раскованнее, пьяные мужчины бросают откровенные взгляды, откровеннее обычного, а женщины, сбиваясь в дамской комнате в кучки, обсасывают вдоль и поперёк офисные сплетни. Я тоже когда-то работала в офисе. Но последнее время, даже последние несколько лет – разношу подносы. Вот и сейчас бегаю между столов, собираю пустые бокалы, расставляю чистые, скоро отдыхающие к горячему перейдут. Сладкоголосый ведущий объявляет, что гости могут вернуться к закускам и скоро будут танцы, а я вздрагиваю, потому что меня хватают за локоть. Меня часто хватают. Так бывает. Кто-то из гостей переберёт лишку и понесла-а-ась. Обычно я вежливо высвобождаю руку, говорю извините и удаляюсь в подсобку. Как-то пришлось звать Жору, нашего охранника, потому что мужчину, вцепившегося в меня, будто заклинило. Он почему-то называл меня Светочкой и умолял его выслушать. А я не Света, я… – Юля? – выдыхает мне в ухо голос из моего прошлого. И к прямой спине прижимается твёрдый мужской торс. Удивительно, но отторжения я не чувствую. А должна бы… А ещё я застываю, словно сурикат в пустыне. И медленно поворачиваю голову, смотря на… – Марат… – разворачиваюсь всем корпусом, всё же стараясь отодвинуться как можно дальше от него. Так будет безопаснее для меня самой. Только сердечко, как заведённое, бряцает и трепещет в груди. Вот сколько времени прошло… а реакция не поменялась. Пять лет… уж скоро шесть. А я по-прежнему от него теку. Самое лучшее – игнор, но о нём сейчас не может быть и речи! Тем временем Марат Дивов сыплет на меня вопросами. Выпаливая один за другим. – Что ты тут делаешь? Ты в каком зале отмечаешь? Ты явно не в новой фирме Покровского работаешь, тогда бы я тебя точно знал. Я ещё не со всеми успел познакомиться, но тебя бы я точно не пропустил, – с каким-то восторгом восклицает Дивов, а потом переводит взгляд на мой поднос и приподнимает брови. – А… ты не отмечаешь… Да, капитан Очевидность, я не отмечаю. Я работаю! Но отвечаю я Марату натянутой улыбкой. Причём короткой. Поскольку улыбаться для этого говнюка в мои планы не входит. Восторга явно убавляется. Да, я официантка. А не руководитель отдела, как когда-то мечтала. Но всему есть причины. Которые его не касаются. Нет, касаются, – скрипит недовольно внутренний голос, но я его быстро затыкаю. – А не видно, что ли? – бросаю с вызовом, перекладывая поднос с правой руки в левую. – Пить меньше надо. Хотя сегодня, наверное, можно. Прости, у меня работа. – Погоди, – тормозит меня, – шесть лет почти не виделись, а у тебя работа. Шесть лет! Упрямый математик всё подсчитал в уме. Когда я называю его про себя математик, я не лукавлю. У Дивова мозг на цифры заточен. Раньше думала, вот он идёт по улице, а у него перед глазами одни математические формулы. Но потом я поняла, что не только математические формулы у него перед глазами. Когда он целовал меня, как какой-то порочный древнеримский бог. И любил так жарко, и так страстно, что я стонала, не сдерживаясь всю ночь напролёт. Он точно про математику не думал, хотя и учился на последнем курсе физмата в магистратуре. Щёки мои от таких мыслей краснеют. Зачем я вообще об этом вспомнила? А теперь он схватил меня за локоть и держит, не желая отпускать. Ещё и предложениями раскидывается. – Давай кофе выпьем. – Нет, – с каким-то смаком отвечаю. Мне приятно ему отказывать. – Я не пью кофе. – Чай? – На работе ничего не пью. – После. Он так бесконечно может разные варианты предлагать. Знаю я, чем чай с Дивовым закончится. Примерно тем же, чем и кофе. Кроватью! И страстной ночкой. И хмельной головой наутро. С миллиардом сожалений в ней. Поэтому не стоит! Причём, как говориться на корню. Да и не могу я! Не могу! И не хочу, – добавляю следом, но тут уже лукавлю. Потому что сердце до сих пор трепещет от его близости. Сглатываю и смотрю на шею Дивова, там бьётся жилка. Тоже возбудился, гад! – У меня смена за сменой, сейчас бешеное время года, – зачем-то объясняю уже слегка заплетающимся языком. Марат наклоняется и аромат его парфюма, проникающий в мои ноздри, заставляет заикаться. Чёрт возьми. Дурацкая ностальгия. Тот самый вкус, как говорится… Якоря моего прошлого. Общего с Дивовым прошлого. – Мне, п-правда, н-некогда. Но Марат продолжает гнуть свою линию. – А я бы с удовольствием с тобой поболтал, пообщался. – О чём? Он поводит плечом. – О тебе? Обо мне? Я смотрю ему в глаза, и в этот момент понимаю, что он не просто так прицепился. В его взгляде есть что-то большее – интерес, который не могу игнорировать. А вот это уже никому не надо! Болтать он собрался? На шёлковых белоснежных простынях? Сразу нет! – О себе никому не рассказываю, о тебе слушать не интересно, – намерено грублю, чтоб уж точно отстал. Не хочу я быть милой. Тем более с Дивовым. Стоит такой весь из себя… богатый и успешный. Вон в дорогом костюме, выпил уже, поэтому и раскованный. Хотя Марат по жизни был таким лёгким. Заговорить с незнакомым человеком – запросто, что такое стеснение – вообще не курсе. Баловень судьбы. Богатый испорченный сынок богатых испорченных родителей. Сейчас заматерел, конечно, возмужал. И обнаглел ещё больше! Небось, несколько романов служебных успел завести. И любовницу на постоянке. А я стою в чёрных брюках, тёмной футболке и переднике – ношусь по залу, как подстреленная, расставляя тарелки и унося пустые бокалы. Волосы забраны в высокий хвостик, вся в мыле, аки лошадь ломовая. Впрочем, именно ею я себя и ощущаю! Усталая, нормально не спавшая несколько дней. Мы на контрасте. И контраст явно не в мою пользу. – Я пойду, – пытаясь мягко высвободить свою руку. Потому что боюсь, если начну вырываться, рискую заработать вывих! Чего вцепился, гад?