Глава 21

Зона выхода пассажиров после прилёта переполнена. Гул толпы отражается в моём сознании, пока я старательно разглядываю снующих туда-сюда людей в попытке разглядеть тех троих, кого мы ждём. О посадке самолёта было объявлено чуть больше десяти минут минут назад. Но свекрови, свёкра и Матвея всё нет и нет. В душе поселяется нехорошее предчувствие, а я сжимаю металлическое ограждение перед собой до побеления пальцев, пытаясь унять дрожь в руках. – Спокойнее, Жень, – ласково шепчет на ухо Артём. – Не экзамен сдаёшь ведь. Вздрагиваю. Занятая своими мыслями, не замечаю, как он успевает подойти настолько близко и теперь стоит за моей спиной. – Всё же хорошо, правда? – дополняет всё в таком же тоне. Неуверенно киваю в ответ, а мужчина кладёт свои ладони поверх моих и аккуратно сжимает. На мгновение становится и правда легче, но стоит подумать о том, в какой позе нас может застать мой сын… – Отойди немного, – прошу тихонько. Невольно и сама пытаюсь отодвинуться, вот только передо мной ограждение, а Рупасов не выпускает из капкана своих объятий. – Ты же обещала, – напоминает он с тенью укора и прижимается ко мне ещё плотнее, продолжая нашёптывать на ухо: – Разве что-то успело поменяться? Или уже передумала? Снова, – последнее звучит безоговорочным заключением. Сердце болезненно сжимается. В какой-то мере Артём прав и, наверное, столь яркая демонстрация отношения рядом находящегося со мной – наиболее лёгкий вариант, чтобы свекровь не задавала лишних вопросов, но… – Пожалуйста, Тём, – продолжаю настаивать на своём. – Матвей, он… Не так сразу, Тём. Пожалуйста, – комкаю фразы, начиная нервничать ещё больше. Вряд ли семилетний мальчик оценит присутствие чужого мужчины около своей матери, тем более в таком ключе. Да и витающее в воздухе напряжение, когда Рупасов так близко – слишком отчётливо, чтобы пошло на пользу. – Хорошо, – пусть и не сразу, но сдаётся в итоге Артём. – Кстати, пока не забыл… – он отодвигается в сторону, а после тянется в задний карман джинс, доставая оттуда мой смартфон. О нём я успела подзабыть, поэтому скрыть удивление, когда смотрю на Рупасова, не удаётся. – Когда ты?.. – бормочу односложно, но тут же замолкаю, решив не обременять нас обоих несвоевременными расспросами. – Спасибо, – заканчиваю в итоге, натягивая подобие благодарной улыбки. Забираю телефон и возвращаю взгляд на встречный поток людей. – Твою вторую игрушку оставил под водительским сиденьем, – дополняет Артём. Мне требуется не одна секунда, чтобы сообразить, о чём именно он говорит. Но красноречивый снисходительный взгляд синих глаз не оставляет иных вариантов, равно, как и последующий вопрос: – С каких пор ты таскаешь с собой огнестрел, а, Жень? Больше не гляжу в сторону своего сопровождающего, но даже так чувствую на себе всё то неодобрение, с которым он смотрит на меня. Становится не по себе. И ещё больше, когда память услужливо подсовывает недавние события на дороге с участием главного предмета нынешнего обсуждения. – С некоторых, – отзываюсь неопределённо. Совсем не хочется делиться историей, в которой фигурирует потенциальный маньяк и двенадцать убийств в его исполнении, тем более, что время и место явно неподходящее. Вот только мои желания здесь не учитываются. – И всё-таки? – напряжённо переспрашивает Артём. Рупасов вновь кладёт свою ладонь поверх моей, но на этот раз сжимает гораздо крепче и разворачивает меня к себе лицом, внимательно вглядываясь в лицо. Решимости в синих глазах столько, что и сомнения не остаётся – не отстанет, пока не получит безоговорочную капитуляцию. – Потом обязательно расскажу тебе, но не сейчас. Хорошо? – вздыхаю тяжело. Мужчина неприязненно морщится. – Это связано с твоей соседкой? – мрачно проговаривает Артём. Мне остаётся только устало улыбнуться на его умение делать правильные выводы. – Понятно, – угрюмо реагирует он. Сжимает наши руки ещё сильней, причиняя боль. Но я не пытаюсь остановить его или вырваться из захвата чужой ладони. Внезапно просто осознаю: источник этой боли – я сама. Каждый раз, когда мой самый первый в жизни мужчина так реагирует… всё из-за меня. – Мама! – вырывает из пелены несвоевременных раздумий звонкий голос. Оборачиваюсь, выкидывая из головы абсолютно всё, что было до этого момента. Даже не замечаю, когда Артём отпускает мою руку, с огромным интересом разглядывая то, как загорелый мальчишка с тёмными растрёпанными волосами несётся ко мне со всех ног. На нём тёмные джинсы и тёплая куртка поверх белого джемпера, а через плечо перекинут большой рюкзак цвета хаки, который то и дело подпрыгивает и бьёт владельца по боку, пока тот бежит нам навстречу. Но ребёнок будто и не замечает неудобства. А в серых глазах лучится столько тепла и счастья, что эти эмоции мгновенно переполняют и меня саму. – Ну наконец-то! – вскрикиваю радостно и ловлю сына, тут же повиснувшего на моей шее. – Как долетели? Обнимаю его так крепко, как только могу, и расцеловываю в обе щёки, попутно отмечая, что свекрови и её мужа даже близко до сих пор не видно на горизонте. Матвей же в свою очередь стойко терпит моё приветствие, хотя прекрасно помню, что ему всегда не нравилось проявление подобных эмоций на людях. – Хорошо долетели! – отвечает Матвей. – Только бабуля всю дорогу ворчала, чтоб мы с кресел не вставали, а там у одного дяденьки был с собой разговаривающий попугай… – сын запинается и умолкает, моментально переводя тему разговора: – А папа где? Задорная улыбка так и не сходит с его лица, но взгляд серых глаз смотрит пристально и придирчиво уже не на меня. На Рупасова. – Папа занят… на работе, – привычное оправдание отсутствия Агеева-старшего слетает с моих губ легко, а вот последующее даётся немного тяжелее: – А это Артём, – представляю сыну мужчину, кивая в его сторону. – Он нас к нему отвезёт. Ребёнок прищуривает, отстраняясь от меня, а после обходит и протягивает правую руку, тут же изображая крайнюю степень серьёзности. – А меня Матвей звать, – проговаривает наряду с оценивающим взглядом в сторону адресата. – Здравствуйте! В синих глазах мелькает лукавый блеск, но вопреки последнему, Рупасов сохраняет ту же невозмутимость, что и мальчик, когда принимает жест рукопожатия. – Здравствуй, – едва заметно ухмыляется Артём, с несколько секунд он также, как и Матвей просто молча рассматривает стоящего напротив, а после добавляет задумчиво: – У тебя глаза прям как у твоей бабушки… Сын снова улыбается, а щёки заметно алеют от смущения. – А вы с ней знакомы, да? – интересуется в ответ мальчик. Вопреки тому, что оба кажутся довольными, моё сердце начинает колотиться как бешеное. К тому же и свекровь со своим мужем на подходе. И, судя по недовольству на лице Лидии Михайловны, очень скоро, я буду чувствовать себя точно так же, в чём убеждаюсь совсем скоро. – А то… – отвечает Артём, но продолжить ему не удаётся. Мать моего мужа оказывается в паре шагов от нас. – Как не стыдно! – негодует женщина в возмущении, разводя руками. – Вот так взять и удрать, сломя голову! А если бы потерялся?! Неужели минуту потерпеть не мог?! Она упирает руки в бока и сверлит Матвея недобрым взглядом, на что тот принимает покаянный вид и отводит взгляд в сторону, изучая напольное покрытие. Мне же остаётся только тяжело вздохнуть, подавив волну негодования в её адрес. – Доброе утро, Лидия Михайловна и Фёдор Николаевич, – проговариваю размеренным спокойным тоном. Очень надеюсь, что и свекрови передастся хоть капля этой интонации, когда она снова откроет свой рот. Ожидания не оправдываются. – Нет, ну ты вот представляешь, а если бы и правда потерялся? – продолжает возмущаться женщина, но теперь уже обращаясь ко мне: – Совсем не слушается! Разбаловала ты его, Жень! Как есть разбаловала! В моих мыслях вспыхивает острое желание послать её куда-подальше, но я стойко подавляю вполне неуместный ни при каких обстоятельствах порыв и виновато улыбаюсь ей в ответ, рассчитывая, что это компенсирует ожидаемую от меня оправдательную речь. Хорошо, что отвечать и правда не приходится. – Наверное, просто очень хотел поскорее с мамой увидеться, – встревает в нотацию от свекрови Артём. – Да, парень? – посылает Матвею ободрительную улыбку. Сын заметно расслабляется и охотно кивает в подтверждение. Лидия Михайловна и Фёдор Николаевич, наоборот – напрягаются, недоумённо уставившись на Рупасова. – Знакомьтесь, это Артём, – запоздало отмираю я, и, пользуясь случаем, решаю совместить что называется «приятное с полезным». – Костя не смог приехать, поэтому Артём отвезёт всех нас. Свекровь подозрительно прищуривается, оценивающе оглядывая моего спутника, но в итоге всё же кивает в знак приветствия, а её муж протягивает руку, чтобы также поздороваться. Как только вежливый обмен любезностями закончен, а багаж перекочёвывает из рук новоприбывших в наши, мы все вместе направляемся на выход из здания аэропорта. Вполне закономерный вопрос от Лидии Михайловны, который я и так ждала, звучит уже около внедорожника Рупасова. – Евгения, а что с твоей машиной случилось? – интересуется женщина прежде, чем залезть в салон автомобиля. – И чем так занят Костя? Обещал же вроде встретить нас. Говорил, что все дела специально отложит… Вот вечно у вас так! Лгать совсем не хочется, но и сказать правду я тоже не могу, поэтому замираю в напряжении, пытаясь подобрать что-то среднее между реальностью и вымыслом, да так, чтобы не обидеть никого из присутствующих. – Дорожно-транспортное происшествие на дороге получилось, – отзывается вместо меня Артём. – Машина в ремонт ушла, а ваш младший сын теперь с последствиями разбирается. Вы не переживайте, со всеми всё в порядке. Мужчина громко хлопает дверцей багажника, куда успевает уложить все дорожные сумки, поэтому я не вижу его, но даже так представляю ту ухмылку, с которой он произносит каждое слово. Ощущение неловкости зашкаливает во мне больше прежнего. – Да? – восклицает Лидия Михайловна, и тут же разворачивается ко мне лицом, округляя глаза в возмущении. – Ты почему сразу мне не сказала?! Дарит мне долгий укоризненный взгляд и достает из кармана плаща телефон, набирая «не-трудно-догадаться-кому». К моему облегчению, абонент недоступен. Повторный набор, только уже старшего из сыновей приносит тот же результат, чему я улыбаюсь про себя с изрядной долей злорадства. – Мы вас сначала домой отвезём, потом с Ромой встретиться должны, – сообщаю как ни в чём не бывало. – Скажу, чтобы набрал, если хотите. Лидия Михайловна нехотя кивает, поджимая губы в недовольстве. А, пока она до сих пор занята своим гаджетом, помогаю Матвею забраться на заднее сиденье, чтобы пристегнуть ремень безопасности… – Мама! Мне уже давно семь между прочим! – восклицает на это сын. – Я не маленький! – отталкивает мои руки и управляется с креплениями сам. И вот вроде я всё ещё помню, что мы находимся до сих пор в зоне парковки аэропорта, а вокруг довольно шумно, но я в один момент словно в вакууме оказываюсь. Не слышу больше ничего, кроме тех самых слов, которые только что в сердцах произносит Матвей. Они отражаются в моём сознании целым потоком громогласных повторов, совершенно точно не сулящих ничего хорошего в ближайшем будущем. Сознание мгновенно захлёстывает паника, а тело пронизывает мелкая дрожь. Только чудом до сих пор держусь на ногах, хотя если бы удалось грохнуться в обморок – было бы гораздо проще. Но и того мне не суждено. Развернуться в сторону остановившегося около дверцы с водительской стороны мужчины – смелости тоже не хватает. Твою ж мать! Как мне теперь выпутываться из этого дерьма?! – Поехали уже, – доносится словно издалека голос Артёма, вынуждая вернуться в реальность и прервать мысленную истерику. Рупасов усаживается за руль и громко хлопает дверцей. Остальные тоже в салоне. Я же шумно втягиваю воздух, попутно пытаясь понять насколько же зол мужчина, если судить по тону произнесённого. Но память предательски отказывается воспроизводить самое нужное сейчас. – Да, мам, ты чего там застряла?! – нетерпеливо ёрзает Матвей. Ничего не остаётся, как последовать их примеру и занять переднее пассажирское сиденье. Но даже так не удаётся понять реакцию Артёма на недавнее событие. Он заводит машину и трогается с места, после чего выруливает со стоянки. Его движения плавные и привычно выверенные. Ни намёка на ярость или злость во взгляде синих глаз, сосредоточенном на дороге. Я даже начинаю задумываться о том, а слышал ли Рупасов вообще что-то о возрасте Матвея. Конечно же, занятая мысленными терзаниями, пропускаю мимо ушей дальнейший диалог находящихся рядом, в котором участвуют все и даже Артём. Так и мучаюсь внутренними противоречиями, пока внедорожник едет к адресу, названному свекровью для водителя. Но, как только Лидия Михайловна и Фёдор Николаевич покидают нас, сомнений больше не остаётся, потому что, отъехав от многоэтажки в центре города, «Mitsubishi Pajero» поворачивает в противоположную сторону от той, куда было условлено двигаться дальше. Мы едем куда угодно, но точно не к Агееву! – Там направо надо было, – проговариваю тихонько. Больше хочется поинтересоваться: «Какого хрена ты свернул не туда?!», а также то, «Куда ты нас везёшь, да и с какой радости?!», но быть настолько прямолинейной в присутствии сына явно не стоит. – Да? – снисходительно ухмыляется в ответ Артём. Мужчина по-прежнему смотрит только на дорогу и не смотрит на меня, внешне продолжая изображать безмятежность. И вот как это понимать?! По спине пробегает холодок. Становится страшно. Такого Рупасова я ещё не знаю определённо. И не уверена, что вообще готова узнать эту его сторону. – Развернёшься? – задаю самый тупой вопрос, который только мог бы прозвучать в данных обстоятельствах. Хотя на самом деле больше подразумеваю утверждение. – Нет, – всё в таком же тоне отзывается мужчина. Твою ж мать!!! Он издевается что ли?! Делаю пару глубоких вдохов и выдохов, пытаясь вернуть рассудку хладнокровие. – Тём… – начинаю тихонько, но договорить не удаётся. Матвей перебивает. – Мам, а позвони папе! Пусть он с тоже к нам приезжает туда! – интересуется он. Оборачиваюсь в удивлении. – Куда? – в непонимании смотрю на сына. Мальчик бросает мне в ответ возмущённый взгляд. – Как это куда? Мы же в аквапарк едем! Да, Артём? Кажется, предел моего понимания происходящему так и не наступит… – Какой ещё аквапарк? – продолжаю пребывать в ступоре. Рупасов вновь ухмыляется, но облегчать моё состояние не спешит. – Кажется, твоя мама сегодня не выспалась, – обращается он к Матвею. И даже подмигивает ему задорно в зеркало заднего вида, на что сын охотно кивает и улыбается во весь рот, пока я пытаюсь всё-таки осмыслить реальность. – Ну так ты папе позвонишь, или как? – возвращается к изначальной теме разговора Матвей. – Он столько раз обещал покататься вместе со мной на горках, а так ни разу и не был! Пусть хоть сейчас приедет! Бросаю мимолётный взгляд в сторону Рупасова, но тот так и не обращает на меня внимания. И, раз уж видимых возражений нет, киваю сыну, набираю требуемый номер. Всё равно, раз уж наш маршрут меняется, и я теперь знаю в каком направлении, стоит известить об этом и Агеева. Правда абонент до сих пор недоступен. Вот же дерьмо! – Видимо, придётся папе идти с нами в следующий раз, – оправдываюсь перед сыном. Краем глаза замечаю, как Артём кривит губы при упоминании моего мужа, но жест проявления недовольства быстро исчезает. Мужчина вновь само спокойствие и доброжелательность. Удивительно даже. В скором времени он и Матвей заводят разговор о предстоящих водных аттракционах, который моментально отвлекает сына от того, что его отца с нами не будет. Мальчик с воодушевлением делится тем, где он уже был и куда ему хочется пойти на этот раз, а мужчина охотно слушает, лишь изредка задавая наводящие вопросы, позволяющие Матвею пускаться в новое повествование. В итоге, всю оставшуюся часть пути до назначенного места мне только и остаётся, что дальше наблюдать сколько же выдержки и самообладания может быть у Рупасова, если присутствует правильная мотивация…