Глава 12

— Ты думаешь, с ними что-то случилось? — в город я поехала с Денисом, потому что просто не могла сейчас сесть за руль. Правда, меня слегка удивило то, что Денис приехал с водителем, но я не стала заострять на этом внимание, потому что сейчас меня занимали совсем другие мысли. Я очень переживала за этих детей, а ещё чувствовала себя виноватой. Сейчас я корила себя за то, что тогда не разрешила остаться Ваське с сестрой и потащила его в детский дом. Жуткие мысли приходили мне в голову, и я не находила себе места от беспокойства.

— Я думаю, с ними всё хорошо, просто они вместе решили сбежать. Сейчас у этих детей очень сложный период и то, что их разлучают только усугубляет ситуацию.

— Тогда, почему ты сказал, что меня обвиняют в их исчезновении?

— Потому что следствие должно отработать все версии. Они беседуют со всем персоналом вашего отделения и их очень насторожило то, что тебя нет на рабочем месте и что ты не отвечаешь на звонки, — только сейчас я вспомнила про свой телефон и включила его. Меня ждала куча пропущенных звонков и сообщений.

— Как думаешь, они сами сбежали?

— Думаю, да. Парень смышлёный и понимает, что у него есть только один шанс остаться с сестрой до того, как их разлучат и он этим шансом воспользовался.

— Ты согласен с его действиями?

— Я ничего такого не говорил, но глупо скрывать, что поступки пацана вызывают уважение.

— Ты сошёл с ума? Он сбежал с маленькой сестрой и заставил волноваться кучу народа, за что его можно уважать?

— Ты же понимаешь, что их точно разлучат? Мальчик пытался, как умел, защитить сестру, и теперь делает всё, чтобы быть с ней вместе.

— Это был очень глупый и безрассудный план.

— В любом случае, пацан добился своего, конечно всё будет не так, как он хотел, но в ближайшее время их с сестрой точно не разлучат. Сейчас органы опеки крепко возьмутся за директрису и будут устанавливать на каком основание детей разделяют, разбирательство будет длиться долго, а значит процесс удочерения Лисы будет приостановлен на неопределённый срок и всё это время брат с сестрой будут вместе, а там может найдётся семья, которая будет готова взять их двоих, тогда все вопросы разрешаться сами собой.

— Как думаешь, как скоро детей найдут?

— Не думаю, что это займёт много времени, но, на всякий случай, послал своих ребят, чтобы они помогли с поисками, — я не могла понять, зачем Денис всё это делал. Вместо того, чтобы быть рядом со своим сыном, он приехал за мной и теперь пытается мне помочь. Зачем ему всё это? Какая может быть выгода от его помощи мне?

— Мы куда сейчас едем?

— В клинику. Следователь, который ведёт это дело, сейчас там, допрашивает персонал, поэтому будет лучше, если ты приедешь вроде как по работе и искренне удивишься, когда тебе скажут о том, что Лиса пропала.

— Почему?

— Раз уж ты решила слиться с природой и выключила свой телефон, то будет лучше и дальше придерживаться этого.

— Тогда зачем я приехала в больницу на ночь глядя? — мозг отказывался работать, и я не понимала, зачем Денис создаёт такие сложности. Лучше сразу сказать всё как есть, чем что-то выдумывать, потому что в итоге ты можешь запутаться в своей лжи и твоё положение станет хуже некуда.

— Тут тоже всё просто. Я приехал за тобой, чтобы попросить вернуться в больницу и поговорить с врачом, который сейчас занимается лечением моего сына, потому что я не уверен в правильности некоторых его решений, тем более что это отчасти правда, но я ждал вторника, чтобы обсудить всё с тобой, — тут я быстро пришла в себя.

— Ты сказал, что с Сашкой всё в порядке.

— Да, но…

— Что, но, Денис? Что случилось за время моего отсутствия?

— По твоему профилю всё в порядке, но проблема в другом, — я вдруг поняла, почему он взял водителя. Вид Дениса был очень уставшим и близок к измученному, это меня очень испугало, и я забыла обо всём, что меня недавно терзало и полностью сосредоточилась на Денисе. Поддавшись секундному порыву, я взяла его за руку и по глазам своего спутника, я поняла, что это именно то, что ему нужно было в этот момент.

— Что случилось, Денис?

— Сегодня оказалось, что опухоль Сашки могла успеть дать метастазы. Агата пропустила это, но сегодня я показал результаты обследования Сашки другому врачу, и он заметил то, что она упустила, — это было ужасно. Теперь я понимала, почему Денис здесь. Ему нужно было отвлечься от того ужаса, который вновь ворвался к нему в жизнь, хотя казалось, что худшее уже позади.

— Как она могла пропустить это?

— Из-за перелома ноги, — паззлы стали собираться у меня в голове, и полученная картинка печалила.

— У него метастазы в месте перелома?

— Да, но это пока не точно. Вначале нужно провести биопсию, но шансы очень велики.

— И что предлагает врач?

— Он сказал, что если всё подтвердиться, то необходимо быстро начинать лечение, но я не знаю, как правильно поступить. Сашка, ещё не отошёл от операции, а тут такое.

— Успокойся, я встречусь с его онкологом, и мы с ним вместе решим, как будет лучше поступить в сложившейся ситуации, — мы так и не отпустили руки до самой клиники. Каждому из нас нужна была поддержка и мы получали её друг от друга. Неважно, что было в прошлом, важно лишь то, что сейчас мы есть друг у друга, хоть этот момент единения и не продлиться вечно.

*****

Беседу со следователем следовало назвать допросом, потому что некоторые его вопросы просто ставили в тупик из-за своей провокационности. Как только я зашла в кабинет, который ему выделили для бесед, то сразу поняла, что он недоволен тем, что я сама пришла. Видимо он уже нарисовал в своей голове картинку в которую никак не вписывается то, что я сама приехала в клинику и у меня есть свидетели тому, где именно я находилась эти дни, но кое-что мне всё же удалось выяснить, поэтому эту беседу нельзя назвать полностью провальной.

Оказалось, что Васька сбежал из детского дома на следующий день, после того, как я его туда привезла и где он был всё это время факт неустановленный. Радует то, что я не являюсь главной подозреваемой и сейчас самые большие проблемы у директрисы детского дома, потому что она никому не сообщила что мальчик пропал.

Я очень переживала за детей, но также надеялась, что они сейчас вместе и поддерживают друг друга. Во всей этой истории больше всего поражал Денис, который сидел рядом со мной во время моей беседы со следователем и держал меня за руку. Эта ситуация очень не понравилась представителю правоохранительных органов, и он на это несколько раз намекал, но все его намёки прошли мимо Дениса, ведь это просто беседа, а не официальный допрос, поэтому против моего спутника ничего не могли поделать.

Я никогда этого не скажу вслух, но я безумно благодарна Денису за то, что он пошёл вместе со мной. Раньше, мне никогда не приходилось беседовать с представителями правопорядка и этот опыт мне совершенно не понравился. Не знаю, как бы я справилась без Дениса, потому что некоторые вопросы меня просто выводили из себя и только мой молчаливый спутник не давал мне сорваться с места и кинуться на этого хама.

После беседы со следователем я решила проверить своих пациентов, раз уж я всё равно приехала в клинику, тем более что домой ехать не было никакого желания. В четырёх стенах сложнее даётся ожидание, поэтому лучше потратить все свои силы на работу, но перед этим следовало позвонить маме.

С Денисом мы расстались около моего кабинета. Он должен был принести мне снимки Саши, на которых онколог обнаружил следы метастаз, а я тем временем переоделась и набрала маму, которая сразу взяла трубку после первого же гудка.

— Что у тебя с Денисом? — вместо приветствия спросила мама. Я-то думала, она переживает, что меня могут в тюрьму посадить, но нет. Её больше интересуют мои взаимоотношения с Денисом.

— У нас с ним ничего нет. Я просто врач его сына и ничего больше и, вообще, в моей жизни появился мужчина, с которым мы пытаемся строить отношения, — в другой момент, я бы даже не рассказывала об Андрее, тем более не уверена, что наши отношения к чему-то приведут, но маме нужна новая жертва, на которую она смогла бы переключиться, иначе она не оставит меня с вопросами о Денисе.

— Ты кого пытаешься обмануть, меня или себя? Я вижу, что между вами двумя что-то происходит и меня очень печалит, что ты не хочешь делиться со мной подробностями своей личной жизни.

— Мама, — устало вздохнула я.

— Что, мама? Я же не прошу тебя делиться со мной какими-то сексуальными подробностями, просто хочу знать, что происходит в жизни моего единственного ребёнка или это мне уже запрещено? — когда мама хотела, то могла устраивать спектакли не хуже моей бывшей свекрови и мне в итоге становилась жутко стыдно, прямо как в этот самый момент.

— Мам, конечно тебе не запрещено интересоваться моей личной жизнью, просто сейчас не происходит ничего, что было бы достойно твоего внимания. А по поводу Дениса… Ты сама сказала, что дважды в одну реку не войти, поэтому и обсуждать здесь нечего.

— Я так говорила, потому что не знала, что ты из своей реки так и не вышла, а текла по ней десять лет, поэтому про те мои слова забудь. Я, как твоя мама, желаю тебе только счастье и, если ты можешь быть счастливой только вместе со своим мужем, то так тому и быть. Ты должна бороться за своё счастье, тем более что твоя Юлька мне никогда не нравилась, — тут в кабинет зашёл Денис и мне нужно было, как можно быстрее сворачивать наш с мамой разговор.

— Прости мам, но мне уже пора. Поговорим в другой раз, — я не стала дожидаться, что же она мне ответит и просто положила трубку, может это и было неправильно, но и говорить с мамой о Денисе в его же присутствии тоже не хотелось.

*****

— Ну, что. Могу тебя обрадовать, я не думаю, что это метастазы, — я внимательно изучила все снимки и теперь была почти уверена, что эта опухоль не имеет никакого отношения к метастазам.

— Но онколог сказал мне другое.

— Онкологи всегда перестраховываются, тем более что у твоего сына была раковая опухоль в голове, и врач вас должен был предупредить на биопсию. Да, новообразование есть, но я не думаю, что это метастазы. Во-первых, опухоль головного мозга редко даёт метастазы в кости, а во-вторых, если судить о расположении и размерах опухоли, то я бы сказала, что это доброкачественное новообразование, но биопсию конечно сделать нужно будет.

— Что ты советуешь? — Денис, казалось немного успокоился и теперь с большим оптимизмом смотрел на ситуацию.

— Сейчас мы ничего делать не будем. Состояние мальчика стабилизируется, но он пережил сложную операцию на мозге, поэтому прежде чем что-то дальше решать, нужно чтобы он пришёл в себя и врач проверил его состояние.

— И, когда вы собираетесь приводить Сашку в чувства?

— Вот тут есть небольшая проблема. Я бы советовала, прежде чем выводить мальчика из искусственной комы, перевести его в детскую онкологию. Мы со своей стороны сделали всё, что в наших силах, но ещё осталось много нерешённых вопросов, которые находятся в компетенции онкологов. Как будет продвигаться дальнейшее лечение решать уже им и чем быстрее вы решитесь на перевод, тем лучше будет для мальчика, — на самом деле им изначально было нужно все вопросы решать с онкологом, а не со мной. Я не занимаюсь лечением раковых больных, я только удаляю их злокачественные новообразования, а затем они вновь отправляются к своему онкологу.

— Ты отказываешься лечить Сашку?

— Нет, я просто говорю то, что думаю. Моя помощь твоему сын больше не нужна, теперь ему нужен онколог, который будет наблюдать за состоянием твоего сына, и любой врач согласиться со мной.

— Ты не считаешь, что Сашку ещё слишком рано куда-то транспортировать?

— А потом может стать слишком поздно. Хорошо, если ты не хочешь его перевозить в другую клинику, то можно просто перевести его в нашу онкологию. Да, это не одно и тоже, но по крайней мере там ему смогут оказать квалифицированную помощь.

— Почему ты не можешь лечить его?

— Потому что я хирург, а не онколог. Я удалила опухоль, но на этом не заканчивается лечение, теперь врач должен будет назначит твоему сыну дальнейшее лечение. Я больше ничем помочь не могу, — как оказалось сложно объяснять такие вещи, но я старалась держаться и не выходить из себя.

— Ладно, хорошо. Я постараюсь найти в самые короткие сроки клинику, которая согласиться принять Сашку, но мне очень бы хотелось, чтобы ты побеседовала с доктором, который будет его лечить, — я ничего не успела на это ответить, потому что тут в мою дверь постучали и в мой кабинет зашёл следователь, даже не дожидаясь разрешения войти.

— Я вам не помешал? — и так гаденько улыбнулся, что мне захотелось плюнуть в него.

— Нет.

— Вот и славненько.

— Вы хотели нам что-то сообщить? — Денису тоже не нравился этот тип, я это сразу заметила, но выбора у нас не оставалось, поэтому приходится общаться с такими людьми.

— Да, дети нашлись, — за эти слова можно было простить хамское поведение этого человека, но что-то мне подсказывает, что с прощение стоит повременить.

*****

Никто и никогда не сможет понять силу того облегчения, которое я испытала в тот самый момент, когда полицейский сообщил нам, что дети нашлись. Пусть мы и знакомы с ними всего несколько дней, но я начала испытывать к ним странную привязанность, которую осознала в тот самый момент. Это чувство было неожиданным для меня, ведь за все эти годы я так привыкла к одиночеству, что перестала испытывать страх потерять кого-то, мне было очень комфортно в своём маленьком мирке, но последние события показывают то, что всё меняется. Я меняюсь и от этого становится очень страшно. В этот самый момент, спеша к детям, которых привезли в клинику, я испытывала ни с чем не сравнимые чувства и какое-то волнение, но рядом был Денис, который не отпускал мою руку с тех самых пор, как полицейский сообщил радостную весть. В другое бы время, мне самой от себя было бы противно из-за того, что я снова слепо доверяюсь человеку, который уже единожды предавал меня, но все эти мысли придут потом. Сейчас, мне важно только то, что он рядом со мной и молча поддерживает меня в тот самый момент, когда мой мир меняется и мне очень нужен человек, который просто будет рядом и в сложный момент скажет мне, что всё будет хорошо.

Детей привели в смотровую моего отделения, малышке всё ещё предстояло лечение, поэтому её нужно будет осмотреть мне, но сейчас я не уверенна, что это правильное решение. В данный момент я не могу вести себя как профессионал, потому что во мне играют совсем другие чувства, которые не должен испытывать врач к своему пациенту, поэтому эту маленькую принцессу сейчас нужно доверить другому врачу, тем более что где-то здесь должен быть Андрей, которому так и не удалось сегодня уехать из клиники.

В дверях смотровой мы с Денисом столкнулись с Андреем и по тому, как он на нас посмотрел, я поняла, что нас с ним ждёт очень серьёзный разговор в самое ближайшее время, но это будет потом, сейчас главное убедиться, что с детьми всё хорошо и они не пострадали во время своего побега.

Лиса и Васька сидели в разных частях комнаты и выглядели очень несчастными. Они даже не смотрели в сторону друг друга и это заставляло моё сердце болеть, но нужно было собраться и осмотреть их и раз Андрей отправился осматривать Лису, я решила подойти к Ваське. В тот самый момент, когда я увидела его, то была очень благодарна Денису за то, что он всё ещё продолжал держать меня за руку, потому что иначе я бы точно не смогла сдержаться.

Всё лицо мальчика было в синяках и ссадинах, было видно, что совсем недавно его серьёзно избили и мне было очень больно смотреть на эту картину, но где-то в глубине души у меня зарождался гнев и желание расправится с тем, кто с ним это сотворил.

— Тебе нужно обработать все твои ссадины, — я решила, что займусь мальчиком сама, поэтому отпустила руку Дениса и подошла к Ваське.

— Нет, — буркнул ребёнок и отвернулся от меня.

— Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу, пока мы не проведём твоё полное обследование и я не обработаю все твои ссадины? — я попыталась приблизиться к мальчику, но он резко от меня отодвинулся.

— Нет. Я не хочу, чтобы это делала ты, — его слова больно резанули, но я всем своим видом старалась показать, что это не так.

— Почему? — я старалась вести себя, как профессионал и думала, что мальчику нужно показать, что его мнение важно и здесь его воспринимают, как взрослого, но как же я ошибалась, нужно было просто молча уйди и передать заботу о ребёнке медсестре, потому что в следующий момент Васька вскочил и вид у него был весьма агрессивный, видимо какие-то мои слова или действия стали для него спусковым крючком и заставили выплеснуть мальчика всё то, что он хранил в себе так долго.

— Почему?! Почему?! — он не говори, он кричал, я посмотрела на Лису и заметила, как она начинает плакать и тянуться к Денису. Я понятие не имела почему она так поступает, но я даже не успела глазом моргнуть, как она залезла на руки к Денису, как маленькая обезьянка и явно не собиралась спускаться с его рук, но я не успела этого осмыслить, потому что в следующую секунду мне пришлось вернуть своё внимание Васе. — Это ты во всём виновата! Ты! Я тебя просил не возвращать меня в то место! Я просил тебя оставить меня рядом с сестрой, но ты меня не послушала! А теперь нас с ней разлучат и только ты будешь в этом виновата! Ненавижу! Ты злая и бесчеловечная! Из-за тебя я больше никогда не увижусь с сестрой! Это ты во всём виновата, ты! — гнев резко сменился слезами и это вводило в ступор, мне никогда не приходилось иметь дело с детьми, поэтому я понятия не имела как себя повести в сложившейся ситуации. — Уходи! Уходи и больше никогда не возвращайся! Это ты виновата, что у меня забирают сестру! Ненавижу тебя и хочу, чтобы ты умерла самой мучительной смертью! — он кричал сквозь слёзы, а у меня сердце кровью обливалась, но больнее всего было от того, что вероятнее всего его слова чистая правда. Не нужно было везти его тогда в детдом, судя по состоянию синяков его примерно тогда и избили, наверное, это и заставило его сбежать и взять с собой сестру. Прав был Денис, я не должна была лезть со своими добрыми намерениями к мальчику, всё что я получила в ответ на свои действия это боль ребёнка и жгучую ненависть, которая, кажется, пропитала весь воздух в комнате. Мне нужно уйти, но что-то внутри меня говорит, что это будет ошибкой. Нельзя сейчас оставлять мальчика наедине со своей ненавистью, потому что она его поедом съест, но я не могу остаться. Нет, мне нужно уйти, и я это и сделала, хоть ноги и отказывались слушаться меня, но я упрямо продолжала идти к двери, всем своим видом, показывая, что ничего особенного не произошло и слова мальчика меня совсем не задели.

— Ты же понимаешь, что он не имел в виду всё то, что сейчас наговорил? — Денис поймал меня за руку уже в дверях и заставил повернуться к нему лицом, но я смотрела не на него, а на маленькую девочку, которая так доверчиво к нему прижимается и смотрит на меня полными ненависти глазами. Брат для неё всё, и она верит каждому его слову и в этот момент я для неё не врач, а злая тётя, которая виновата в том, что её могут разделить с братом. Из её глазок текут слёзки, но она всё так же продолжает смотреть на меня взглядом полным ненависти и думаю, не будь она так напугана, то кинулась бы на меня.

— Меня не касается то, что обо мне думают эти дети. Я врач и их поведение для меня только повод, который поможет мне перевести девочку в другую клинику, что я сделаю сегодня же, а теперь отпусти мою руку, мне нужно ехать домой. Завтра меня ждут больные, которым нужна моя помощь и эти дети больше не моя проблема, я не могу помочь тем, кто не желает моей помощи, — Денис больше ничего не сказал, а я просто молча ушла. В этой ситуации было несколько вариантов исхода, я могла остаться и попытаться помочь этим детям, но нет, я это не сделаю. Они могли изменить меня и мой мир, но я не позволю им это сделать. Я нужна своим пациентам и им не нужен врач, который сомневается в своих действиях и у которого дрожат руки за операционным столом. Нет, им нужен тот доктор, который поможет им вернуться к нормальной жизни, к своим семьям и я была всегда именно таким врачом, но последние события заставили меня дать слабину и засомневаться в себе, но отныне этого больше не будет. Я снова стану той, кем была раньше и больше никогда не позволю никому, даже себе самой, засомневаться в моих врачебных навыках, а чувства… Чувства — это слабость, которую не может себе позволить врач, если хочет помогать своим больным, потому что эти самые чувства больно ранят, разбивают сердце и наносят такие глубокие раны, которые не в сила исцелить не один, даже самый лучший, хирург.