62

Костя никогда не забывал о Миле.

Она всегда была между нами молчаливой тенью, которую было не под силу никому изгнать.

Она была его личным демоном.

Я лишь на время смогла его отвлечь от этой старой ведьмы.

Маленьких мальчиков легко отвлечь от любимой мамочки сладким леденцом на палочке и сладкой ватой.

Только сладкой ватой была моя любовь. Моя душа. Моя преданность. Мое восхищение, но…

Но Костю бы однажды все равно потянуло назад к Миле. Так и случилось.

Он нажрался моих леденцов, сладкой ваты, пирожных и рванул обратно к холодной мрази, которая ленилась даже целовать его по утрам.

Мои улыбки уже не радовали, ласки надоели, а еще его внимание перетягивала Сеня. Эта маленькая орущая козявка напомнила ему о его прошлом, в котором он был отцом сыновей Милы.

Она напомнила ему, какой матерью сама была Мила. Какой женой.

Она пробудила тоску, которую я так вычищала из него каждый день.

Я проиграла. Я родила ту, которая стала началом конца, и я… не позволю, чтобы Костя был счастлив без меня.

Я зря хотела его убить.

Смерть для него избавление.

— Надо подъехать ближе, — говорю я Славику. — Чтобы мне ее далеко не тащить.

Славик оглядывается. Ну и рожа.

Рябая и с сосудистой сеточкой на веках.

Я отдам Сеню Славику. Он пообещал, что увезет мелочь так далеко, что никто ее не найдет. Никогда.

Славик сказал, что помогает обеспеченным людям стать папочкой и мамочкой, и криво ухмыльнулся:

— Я твоей малышке быстро найду папу и маму. Она милаха.

И Костя не найдет никогда Сеню. Не будет знать, что с ней стало. Жива или нет.

Это его уничтожит.

Это будет его личный ад.

Машина паркуется на углу детского сада.

Сейчас группа Сени гуляет на заднем дворе у пятой веранды рядом небольшим снежным городком с лабиринтом изо льда. Мне надо заманить ее туда, а после вывести по снегу к ограде.

Туда где мы сегодня со Славиком подпилили прутья.

В этом мне поможет испуганный кот, который сейчас слабо мяукает в багажнике.

Сеня любит котов, и их мяуканье она услышит и через пару километров.

— Может, еще кого-нибудь захватим? — предлагает Славик. — Если получится.

Я выхожу из машины, обхожу ее и открываю багажник. Рыжий грязный кот забился в угол багажника.

К вороту моей куртки приколота булавка. Она предназначена для милого котика с оранжевыми глазами, потому что котик должен громко мяукать.

— Иди сюда, сладкий, — воркую я.

У котика лапки в крови.

Потому что котику не стоило царапаться, и Славик вырвал котику когти.

— Мяу…

Я улыбаюсь и без страха подхватываю кота на руки. Слабый и без когтей. Таким будет и Костя без доченьки.

Визг шин. Из ниоткуда на пустую улицу выезжают черные внедорожники. Машина Славика срывается с места, но пути отхода блокирует пара машин, из которой выскакивают мрачные амбалы в черных костюмах.

Я понимаю, что просчиталась.

Конечно же, Костя нанял охрану.

Конечно же, у них была наводка на меня и, вероятно, они уже ночью знали, что я была у детского сада.

Я отшвыриваю кота в сторону. Тот падает плашмя на обледенелый асфальт, потому что лапы его сейчас не держат. Орет.

А я бегу.

Я слышу маты Славика и его оправдания, что он знать не знает меня. Слышу, как за мной гонятся.

Их тяжелые ботинки гулко бьют по асфальту.

Кот продолжает мяукать на асфальте.

На меня накидывается мужская туша. Молча. Без слов.

Он вдавливает колено в спину, выкручивает руки за спину – наручники впиваются в запястья через рукава куртки.

Холодно.

– Не дергайся.

— Да я ее не знаю! — орет Славик.

Я хрипло смеюсь. Это — конец.

Кот продолжает орать, и раздается растерянный мужской голос:

— Господи, что с твоими лапами… Вот черт… Больные мрази…

Не Сеня исчезнет.

Исчезну я. Костя не простит и даже не подумает понять меня. Он сожрал меня изнутри, и больше я ему не нужна.

— Прости, доченька, — всхлипывает надо мной голос мамы.

Это она сдала меня. Она предала.

— Я не хочу быть для Кости врагом, — шепчет она. — Ты совсем дурочка. Ты о чем думала? А? Мою внученьку…

Вот же тварь. Она меня больше не сможет использовать, но попытается спасти свою шкуру через Сеню?

Станет играть хорошую бабушку? Надеется на милость Кости, который высоко оценит ее предательство?

— Он тебе не позволит к ней приближаться…

Наклоняется ко мне и шипит в ухо:

— Я хотя бы живой останусь. Идиотка пустоголовая.

— Все, пошли, бабка, — маму уводят, а та продолжает причитать.

Вот и все.

Эта история для меня завершена.

— Пожалуйста, — всхлипываю я в асфальт, — отпустите. Я хочу видеть Костю… я люблю его… Скажите ему, что я его люблю…

Но я знаю: никаких встреч не будет. И в мою любовь он не верит, но только я, только я люблю его по-настоящему.

Мила не способна на такую любовь, ради которой готова уничтожить весь мир. И даже родную дочь.