Глава 15

Его руки немного прохладные, но такие приятные, что я наслаждаюсь этими прикосновениями долгие минуты. Только перед деревянной лаконичной лестницей, ведущей на второй этаж, Артур отпускает меня.

— Здесь осторожно — лестница витиеватая… Я из-за этого терпеть не могу подниматься на второй этаж.

Киваю и поднимаюсь на первую ступеньку. Она не опасная, нет, просто это ходьба по кругу. А ходьба по кругу не нравится Артуру. Ему не нравится то, чем мы сейчас занимаемся, мы — оба из прошлого, которые ходят по кругу вот уже долгие годы.

Еще в первый день пребывания здесь я заметила, что дома у Артура было много окон, оттого в квартире было очень светло. Из кухни и спальни на первом этаже открывался вид на лес из панорамного большого окна. Это был настоящий чистый лес посередине огромного мегаполиса, в который Артур пообещал меня сводить на прогулку. Вероятно, утренние завтраки и вечера проходили здесь более душевнее, чем в моем прошлом холодном доме.

— Как ты уже заметила, на первом этаже располагается прихожая, моя и гостевая спальни, гостиная, кухня и небольшая рабочая зона.

Деревянная лестница смотрелась лаконично, и подниматься по ней было одно удовольствие. Но эта ходьба по кругу — да, она надоедала…

— А почему твоя спальня находится на первом этаже? Лишь из-за лестницы?

— Я редко поднимаюсь на второй этаж. Даже рабочую зону организовал на первом этаже, хотя на втором у меня есть личный кабинет.

И, когда я оказываюсь в спальне на втором этаже, я правда не понимаю, почему Артур выбрал первый этаж. Дело в том, что в этой спальне были мансардные потолки, в которые были «вшиты» панорамные окна, и это чертовски привлекало. Чертовски! Вид, который открывался над двухспальной кроватью, манил и притягивал, завораживал своей глубиной и… естественностью.

Боже, как было прекрасно вот так здесь расположиться и смотреть, смотреть на бесконечно блестящее небо! Здесь, на этой кровати могли проходить самые романтические ночи, если бы квартира из-за наличия множества пустых мест не напоминала больше холостую.

— В ванной тоже открывается вид на городское небо, — мягкая мальчишечья улыбка отразилась на лице Артура, которого явно позабавила моя реакция.

Шахов вообще преобразился. В первую встречу я не узнала его, а сейчас я просто недоумеваю: вот же он, тот самый мальчишка! Только уже не избалованный, а приученный к труду и к настоящей жизни.

— Можно? — указываю на пустую кровать.

Видимо, он здесь даже не спал. Ни разу.

— Конечно, Эль.

Я осторожно прилегла на кровать и мой взгляд уперся в вечернее разноцветное небо. Артур полностью обнажил витрину, и я поняла, что даже дизайнерское оформление этой спальни в песочно-бирюзовых тонах не поражало так, как поражало это панорамное окно. Нет ничего прекраснее любования природой в обычной городской среде, не так ли?

— Дорого снимать?

— Тебе? Бесплатно, — усмехается Артур, присаживаясь на край кровати.

Перевожу взгляд на мужчину и застываю на несколько секунд. Артур поясняет:

— Я не снимаю ее. Я продал все, что было у нас в Германии, купил жилье себе и открыл здесь школу. Я не люблю снимать. Мне важно, чтобы мое принадлежало мне.

И в этом был весь Артур Шахов.

— Пойдем я покажу тебе детскую спальню, она рядом, а также свой кабинет и гардеробную.

Я вопросительно поднимаю бровь, и Артур вновь объясняет:

— Я ведь говорил, что купил эту квартиру готовой. Я ничего не менял, потому что не было желания. А когда надумаю менять, тогда и детская пригодится. Наверное…

И вскоре я понимаю, что не нужно было заходить в детскую. В детской спальне пространство было теплое и душевное, такое, что мне резко захотелось услышать здесь детские голоса, а не пустоту. Пустота с таким же звездным небом здесь не гармонирует. Совсем…

Артур замечает мои эмоции, тянет за руку обратно, но я останавливаюсь.

— Эль?

Дотрагиваюсь до цветастой мультяшной стены и замираю.

— Расскажешь мне, как это случилось? — тихий шепот рядом.

— Раз в несколько месяцев я навещала своего тренера…

Мы ведь решили поговорить, да? Тогда пора рассказывать то, что вспоминать было так трудно:

— Надежда Яковлевна, помнишь ее? Я ездила с водителем, потому что тогда я уже не садилась за руль.

— А дальше?

Набираю воздух в легкие. Но голос все равно срывается:

— Где-то на середине пути мы попали в аварию. Пьяный водитель в другом автомобиле не справился с управлением и въехал в заднюю правую дверь. Где сидела я. Затем подъехал Дмитрий, отвез меня в больницу, но было уже слишком поздно.

Слышу тяжелый вздох за спиной. Его шаги ко мне. Тяжелые шаги. Чувствую плечи на своих руках и позволяю прижать себя к мужскому сильному плечу.

— Эля… мы справимся.

— Мы?

— Теперь мы. Теперь мы справимся. Это наше общее, вместе будет легче. Одной — невозможно.

Я в задумчивости прикусываю нижнюю губу.

— Я каждый день думаю об этом. Когда-то я не только думала, но и говорила об этом с Олегом. До тех пор, пока ему не надоело, и он не предложил завести ребенка, чтобы я перестала страдать.

— А что ты?

— Он предложил это, потому что ему надоели мои воспоминания. Он подумал, что беременность облегчит мои страдания и заставит меня забыть о том событии. К тому же, позже Олеш начал упрекать меня в этих страданиях. Он называл тебя любимым мужчиной. Говорил: «Столько лет прошло, Эля, что невозможно уже. Или дело в том, что тот ребенок был от любимого мужчины?!».

Рука Артура сжалась на моем плече.

— Он обижал тебя?

— Нет, — поспешно отвечаю я, — просто он хотел детей, а я не хотела.

— Почему?

Его руки уже сильно обнимают меня. Я поворачиваюсь в их кольце, чтобы сказать правду, глядя прямо в его глаза:

— Потому что Олег был прав: я хотела ребенка только от любимого мужчины.

Чувствую руки Артура на своем лице, которое я опустила в приступе паники. Они заставляют меня вновь поднять голову и посмотреть на него.

— Эль?

— Да?

— Ты ведь понимаешь, какую ошибку мы совершили?

— Понимаю с ужасом… — бормочу я.

Правда понимаю. Допущена огромная фатальная ошибка, которая разрушила не только наши жизни… не только!

— Мы ведь не будем больше разрушать? Да, это очень легко, но это…

— …но это очень больно, — продолжаю шепотом.

И лишь с объятиями Шахова я позволяю себе расклеиться. Весь день я держалась, думая, что я просто сойду с ума, а теперь я вновь продолжаю жить. Я слишком многое натворила, чтобы быть нужной, но тогда почему он меня обнимает?!

— Говорить, Эля. Нужно говорить, а не сбегать. Это наша с тобой ошибка, ты ведь понимаешь? — голос Артура немного хриплый.

И как же начать все с начала? Когда так больно… нам обоим. Артур поглаживает мои волосы, а я делаю его рубашку влажной.

— Мы будем говорить. Не сбегать, а говорить, и тогда эта спальня может перестать быть пустой…

Вскидываю взгляд, лишаясь дыхания. Так далеко? Он смотрит так далеко?

Артур ловит мой взгляд и поясняет:

— Со временем. Когда ты того пожелаешь, Эль, эта комната наполнится детским смехом.

— А ты? Ты того желаешь? Много лет назад не желал, а сейчас даришь мне надежду?

Говорю без упрека, но получается… довольно холодно, а вместо слов Артур поднимает мою правую руку. На нем — то самое кольцо, кольцо слов не требует…

— Прошлое — гордое, глупое, ошибочное.

— Смотря что в нем ошибочного… — хмурюсь я.

— Наша гордость. Наша глупость. В нем я хотел подарить тебе это кольцо, чтобы не допустить той ошибки, вот только… тогда я опоздал.

— А я — поспешила, — вспоминаю Олега.

И тогда Артур предлагает:

— Расскажи мне о своих проблемах. Давай начнем с этого? Слишком больно это — сразу в прошлое нырять.

Да, больно. А я сразу взяла и окунула, нельзя было так…

— Когда я собирал вещи в доме Бестужева, то обнаружил их уже собранными. Ты планировала уйти?

Нужно говорить, говорить… Артур прав, так верно. Больше нельзя бегать.

— Конечно. У меня начались проблемы, но я не собиралась соглашаться на предложение Бестужева.

— И долго ты хотела скрывать от меня то, что тебе некуда идти? — без упрека, но строго предъявляет Артур.

— Откуда ты знаешь?

— Сегодня мне прислали информацию о вашем имуществе. Я запросил разъяснения по фактам у своего юриста, чтобы как-то помочь тебе разобраться в этой ситуации.

Я улыбаюсь, и это не укрывается от взгляда Артура.

— Что? — улыбается и он.

И с порывом какой-то радости он касается меня в мимолетном жесте. Я не могу удержаться и льну к его руке в ответ, не отводя взгляд от таких затуманенных мужских глаз.

— Ты не меняешься, Артур…

— Ты тоже, — слышу в ответ.

И прежде, чем его губы коснутся моих, я прерываю идиллию:

— В общем, я бы хотела продать свою машину и поискать квартиру неподалеку.

Туман исчезает, и мы вмиг возвращаемся в реальность.

— Зачем это?

Я пожимаю плечами.

— Я еще не осознала, что мой брак был пустым временем. Брак с мужчиной, которому я была не нужна. И чтобы осознать это, я хочу продать его подарок.

— И это все причины? — сомневается Артур.

И сомневается не зря.

Я чувствовала, что не стоит говорить про детектива, но эти слова вылетели сами — под давлением изучающего пристального взгляда:

— Мне нужны деньги на детектива.

— На детектива?

Рука Артура дрогнула, но я не придала этому значения. Вновь пожимаю плечами и отвечаю:

— Да. Я хочу знать, кто видел моего мужа последним. И почему дело так быстро закрыли, аргументировав это нарушением техникой безопасности.

— Эль…

Артур усмехается, а затем вмиг становится серьезным.

— Ты только что сказала, что ваш брак был пустым. Он оставил тебя ни с чем после своей смерти, а ты хочешь восстановить справедливость?

— Нет! Я не хочу ничего восстанавливать. Я просто чувствую, что я должна это узнать. Я не смогу жить дальше, если не узнаю причину… за что Олега убили? А вдруг и меня тоже это касается? И вдруг однажды придут за мной? За мной и… моими детьми, когда таковые будут?

— Эль… — кажется, что маска иронии приросла к лицу Артура, — ты себя накручиваешь.

Я глубоко вздыхаю и понимаю, что вся оболочка чего-то прекрасного испарилась. Серьезные разговоры — это не почва для чего-то прекрасного.

— Я уже решила. И заплатила ему двадцать процентов всей суммы. Я продам автомобиль, выплачу оставшуюся часть и найду квартиру. Может, в аренду.

Артур резко взъерошивает волосы на своей голове. Я пытаюсь исправить ситуацию в то время, как он сильно нервничает:

— Прости… мне это нужно, Артур. Прости, если вновь напоминаю тебе о нем.

— Я понял, Эль. Доброй тебе ночи.

Я смотрю на удаляющуюся спину Артура и не могу найти корень его перемен. Он покинул спальню, полностью погруженный в собственные мысли.