Глава 26

Февраль 2020 г.

Кто же только знал, что той командировке, к которой мы с командой так упорно готовились, и вовсе не суждено было сбыться?! В этот февральский день я так и не доехала до аэропорта, потому что такси не высадило меня у аэропорта, а, наоборот, набирая скорость, свернуло на выезд из города. А дальше меня накрыла темнота.

Я не знала, наступила ли ночь или было все то же утро, но в маленьком темном помещении я была одна. Недолго. Вскоре звякнули ключи, отварилась дверь, и я осталась наедине с тем, кто долгое время никак не проявлял себя.

Тишину прорезал ненавистный мне голос Дмитрия Бестужева:

— К сожалению, наша встреча несколько затянулась из-за чрезмерной опеки твоего будущего мужа.

Я совершенно не понимаю, чего мне ожидать, поэтому осторожно прощупываю обстановку молчанием. Я не могла пошевелить руками, но все остальное, к счастью, было в порядке. Единственное, чего я сильно боялась, так это того, что мой живот был уже немного заметен.

— Что, даже не спросишь меня ни о чем?

Посередине коморки зажглась лампочка — тусклая, желтая, но и этого хватило, чтобы понять — Дмитрий не в настроении. Молчать было нельзя.

— Артур всего лишь оберегал меня от тебя. Видимо, не зря.

Я нахожу такое положение на кресле, при котором максимально визуально прячу живот, и затем поднимаю взгляд. Меня пробирает липкий страх от взгляда Бестужева.

— Ты можешь не прятать. Я уже давно знаю, что ты беременна. Быстро он тебя привязал к себе.

— Что ты собираешься делать? — не узнаю свой дрогнувший голос.

— С тобой? Мы просто поговорим. Я расскажу тебе много правды, а затем отпущу, чтобы ты жила с нею до конца своих дней. Это самая лучшая месть за то, что ты когда-то отвергла мое предложение.

Я нервно сглатываю от этих слов, но вместе с ними приходит и облегчение.

— Теперь все встало на свои места, Эля: ты беременна от того, кого любишь. Я знаю, скоро у вас свадьба.

Я качаю головой, крепко зажмуриваюсь и пытаюсь не потерять ту тонкую нить, за которую ухватилась:

— Все встало на свои места? О чем ты, Дим?

Дмитрий словно ждал этого вопроса, он опустился в кресло напротив и развел руками в стороны.

— Теперь некому давать мне задание подстроить все под несчастный случай.

— Объясни! — мой голос срывается.

Плохие мысли карабкаются внутрь моего сознания, и я холодею. Позже вспоминаю, что мне нельзя волноваться, совсем нельзя, но правда обрушивается на меня похлеще физической боли, которую я когда-либо испытывала.

— Да запросто, Эля.

По его лицу я вижу, какое наслаждение он получает от моего вида.

— Твоя первая беременность. Помнишь ее? Авария была подстроена, виновник был куплен. Как и твой водитель. Ты всегда садилась только с одной стороны и на заднее сидение, поэтому удар в то место был спланированным событием. Я оказался рядом, но прости: слишком поздно. Как и было спланировано.

Я молчу, но воспоминания прожигают мое сердце.

— Жить с этим невыносимо, не правда ли? Незадолго до той трагедии вы повздорили с Олегом, причиной стал твой бывший и твой от Шахова ребенок, от которого он очень хотел избавиться. Здесь нет высокой тайны, все лежало на поверхности, Эля, но ты привыкла судить всех по себе и не замечала, насколько гнилой человек был рядом с тобой.

— Это ты о себе?! — цежу я.

— Ни в коем случае. Я о твоем муже, Олеге, которому отец твоего бывшего подарил дом и бизнес просто за то, что ты никогда не вернешься в семью Шахова.

— Доказательства?! — шепчу я, хотя уже и видела договор.

Было безумно больно, я глотала слезы и душила всхлипы, но самым главным стимулом был мой ребенок. Второй наш с Артуром ребенок. Я не позволю Бестужеву сделать это еще раз.

— Да все просто, Эля. Шахов давно копает под это и под меня в том числе, но ему нужно всего лишь вспомнить: Чернышев Валерий Иванович — этот человек переписал имущество на твоего мужа, ты найдешь его имя во всех документах, а Артур должен его знать. Если не знает, то он его найдет. У Чернышева с его отцом были совместные дела, между ними возникла договоренность, чтобы в будущем переписать имущество на Бестужева. Когда он выполнит свою часть договора, разумеется. Впрочем, зачем я распинаюсь? Артур почти добрался до этой правды.

Да, мы с Артуром уже знаем про Чернышева. Мы давно нашли связь между всеми событиями прошлого, вот только, похоже, раскрыты еще не все скелеты…

— Тогда зачем ты мне это рассказываешь?

— Да чтобы ты еще больше возненавидела того, с кем прожила четыре года. Правда — она болезненна, верно? Я не любил тебя, потому что ты была неким рычагом успеха для Олега, но не более. Наши родители считали его успешнее меня, но я-то знал, что на самом деле он был неким подобием альфонса.

— Ты просто обижен на брата?

Дмитрий усмехается и отводит глаза, а я прищуриваюсь и подаюсь вперед от догадки, пронзившей меня:

— Ты убил его?

— А я думал, что ты уже никогда не снимешь розовые очки, Эля.

Я шумно выдыхаю, когда его взгляд, взгляд убийцы, вцепился в меня.

— Однако, понимаешь ли, Эля…

— Не понимаю. Не понимаю, как можно сделать такое со своим братом, затем после его смерти вынуждать его жену выйти за тебя замуж, а теперь похищать меня и говорить эту правду!

— Тебе не стоит переживать. Тебе нельзя, Эля. Однако, я не знаю как иначе преподнести тебе еще одну новость.

— Говори. Ты ведь добиваешься моих эмоций, не строй из себя сопереживающего!

— Ты уверена в своих словах?

— Говори!

— Не один я виновен в смерти брата. Олег и сам не без греха, он мешал многим людям. В том числе и твоему бывшему, который вернулся в столицу незадолго до трагедии.

Я тщетно пытаюсь уловить суть и понять, чтобы самой докопаться до истины, но мой разум просто отказывается соединять Артура и смерть моего мужа в причинно-следственную связь. Мотив? Мотивов мало, ведь я знаю, что Артур не способен на это, даже если бы он сильно хотел вернуть меня.

Мои мысли прерывает неприятный смех Бестужева, и сейчас он стал напоминать мне Олега. Я поднимаю взгляд и фокусируюсь на его грозной и даже грузной фигуре в кресле.

— Вот видишь, ты даже сейчас пытаешься отыскать что-то хорошее в том, в ком его совершенно нет!

Я пожимаю плечами, настороженно следя за переменчивым настроением Дмитрия.

— Я просто не верю тебе. Артур не причастен к смерти Олега.

— А ты, когда вернешься домой, спроси, какие последние слова Артур завещал моему братцу? На той самой крыше восьмого объекта, Эля, где Олег сделал свой последний вдох.

При фразе о возвращении домой мне удается вздохнуть полной грудью. Правда, дискомфорт на запястьях мешает мне полностью расслабиться, как и эта темная коморка, похожая больше на подвал чьей-то старой дачи.

— Где мы находимся, Дим? — меняю тему.

— Ты ведь не думаешь, что я привел тебя сюда просто для того, чтобы рассказывать истории из твоей собственной жизни?

— Не думаю, но где мы? — более настойчиво повторяю я.

— Ты узнаешь, где мы находимся, если дашь мне слово. Если пообещаешь мне кое-что!

— Что ты хочешь?

— Чтобы ты и твой бывший, который принимал участие в убийстве моего брата, перестали под меня копать. Я понимаю, что Шахову это выгодно — он обставит все так, чтобы посадить меня, а от тебя скрыть правду, чтобы закрыть это дело раз и навсегда, а заодно и меня упечь за решетку!

Дмитрий становится агрессивнее. Я это чувствую. Я сдаю позиции и говорю спокойнее:

— Хорошо, если у Артура есть мотивы, то чем руководствовался ты, когда сбрасывал его с крыши? Это ведь так все происходило, верно?

Взгляд Бестужева начинает бегать туда-сюда.

— Клянусь тебе, Эля, я не хочу брать грех на свою душу и убивать тебя.

Я холодею, но пытаюсь настроиться на умиротворение. С психопатами так и нужно, верно? Тем более, если они добры. Пока — добры…

— Я буду благодарна тебе за это. И выполню все твои условия. Просто расскажи мне, как это произошло.

— Зачем? А что тогда останется рассказывать Шахову? Эля, это он, а не я был рядом с Олегом в его последние минуты жизни.

Понятно, здесь уже клиника. Ладно, допустим я верю в эту чушь…

— Что ж, — ухмыляется он.

Я с пониманием киваю, соглашаюсь с ним, но отчего-то на губах Бестужева начинает играть улыбка. Но от этой улыбки почему-то кровь стынет в жилах.

— Дим, я верю тебе…

Дмитрий резко встает с кресла и начинает приближаться ко мне. С ускоренным сердцебиением я начинаю усердно шевелить руками, пытаясь выбраться из связанного положения.

— Я не сомневался в том, что ты не поверишь мне, Эля. И, конечно же, когда дело об убийстве Олега вскроется твоими руками, ты будешь делать все возможное, чтобы посадили не отца твоего будущего ребенка, а меня. Потому что ты даже сейчас не веришь в его виновность, Эля!

Дмитрий замолкает.

Но ненадолго.

— Поэтому я не позволю тебе этого сделать.