Глава 25

— И что я скажу? Здравствуйте, Маргарита Степановна, я бывшая вашего сына?

— Эля…

— Помните меня, Маргарита Степановна? — продолжаю иронично.

Артур хмурится, преодолевает расстояние между нами и заключает меня в кольцо своих рук. Мы стоим возле дома, в котором раньше жил Артур, теперь здесь проживает его мама. Воспоминания уже не столь сильны, поэтому они безболезненны, мне было даже интересно зайти в этот дом, увидеть маму Артура, вспомнить, где находится гостиная в их доме и вообще… вдохнуть запах ностальгии.

— Хватит. Тебе нельзя переживать, Эля, — недовольно замечает Артур.

Делаю глубокий вдох и выдох. Да, я переживаю. Наверное, сейчас это чувство даже сильнее, чем когда Артур сообщил мне о моей же беременности.

Артур открывает ворота, мы вновь садимся в машину и оказываемся на территории его дома. Я оглядываюсь и понимаю, что здесь все по-прежнему: и бассейн, который сейчас был накрыт, и сад, и даже детская площадка для детей партнеров и гостей Шахова-старшего, которые часто собирались в этом доме.

— Помнишь? — Артур сжимает мою руку.

— Конечно.

Конечно, помню. На протяжении нескольких месяцев после того, как семья Шаховых покинула Россию, я ездила сюда едва ли не каждый день. Вначале я приезжала к воротам, выходила из машины и через щелочки пыталась увидеть свет в окнах — наверняка должны были заехать новые люди, которым они продали этот дом, но вскоре я убедилась, что дом не продали. В нем просто больше никогда не загорится свет, объект охранялся охраной и долгое время явно будет просто пустовать. Тогда во мне поселилась надежда, что Артур уехал не навсегда и что, несмотря на мой брак, он вернется, и я смогу с ним поговорить.

— Вы его не продавали? — тихо спрашиваю я.

Но шли месяцы, а никто не возвращался. Я пыталась связаться с Артуром сама, но едва ли я могла дотянуться до звезд, пребывая в положении и испытывая не самые хорошие состояния. Единственным, кто мог мне помочь, был Олег, но теперь я знаю, что он не мог этого сделать. Да и не хотел. Ему не было меня жаль, на его кону стояла большая недвижимость — его вознаграждение за наше с Артуром несчастье. А Игорь и Слава к тому времени тоже покинули Россию, чтобы за рубежом найти успех.

Теперь же, ознакомившись с договором, который заключили отец Артура и мой бывший муж, у нас с Артуром не оставалось никаких сомнений в подлости этих людей.

— Нет, мы не продали этот дом. Мама не позволила отцу выставить его на продажу, потому что она планировала вернуться.

— А что папа?

— Папа слушался ее. Правда, не во всем.

— О чем ты?

— Когда мама велела отцу не вмешиваться в наши с тобой отношения, он ее не послушал и принял решение уехать из России, сначала отослав меня. Отец не враждовал со мной открыто. Он делал вид, что защищает тебя от меня. Защищает тебя от того, что я хотел сделать с тобой и с ним.

— А оказалось, что твой отец шел против нас вместе с Олегом, — тихо заканчиваю я.

Артур помогает мне выбраться из машины, берет с заднего сидения цветы для мамы и пакеты с продуктами.

— Возьмешь торт? — бросает взгляд на другую сторону.

— Конечно.

И вот мы стоим на пороге заветного дома, Артур учтиво звонит в дверь, чтобы предупредить о нашем приходе, а в моем сердце поселяется настоящая буря. О чем говорить? Как себя вести? Да, мы познакомились с Маргаритой Степановной еще пять лет назад, случайно, но разве легче оттого?

Вскоре Маргарита распахивает дверь, словно только и ждала нас. Я попадаю в ее объятия прежде, чем решаюсь произнести хоть слово из отрепетированной речи. Артур тихо смеется, встречая мой удивленный взгляд, вручает маме цветы и забирает меня из ее столь ласковых объятий. Она всегда относилась ко мне хорошо. Как и ее муж, отец Артура…

Из кухни доносятся вкусные ароматы, а вместо приветственных речей мы смотрим друг на друга и понимаем все едва ли не с полуслова. Мне, росшей без родителей, всегда не хватало тепла и ласки. Маргарита дарила мне ее раньше, но я думала, что теперь, спустя годы, все будет иначе. Я ошибалась.

— Вы все также прекрасно выглядите, Маргарита Степановна.

Мама Артура бодро крутится у плиты, не позволяя нам присоединиться и помочь ей. Все сама, сама, и мне от этого порой было некомфортно. Сложно сидеть без дела, когда старший стоит у плиты.

— Ой, Элечка, и не говори. Словно мир замер, Земля перестала вращаться, и ты все такая же девочка. Только глаза выдают, что годы прошли, милая.

Я опускаю взгляд. Да, глаза выдают тоску по тому, чего уже не вернуть. Все эти годы я думаю о том, как живут девушки, совершившие аборт? Неужели они не чувствуют боли от того, что они натворили? Не просыпаются с мыслью, что их ребенку могло исполниться уже год, два?..

Я все чаще ловлю взгляды Маргариты, пока мы ужинаем. За разговорами время летит незаметно, но настает время поговорить и о прошлом. Я уверена, Артур хочет поделиться с ней и хорошей новостью, однако, с моего согласия сначала он берется за тяжелую правду:

— Мам, Эля была беременна тогда.

Рука Маргариты подлетает к губам, и она расширенными глазами смотрит на меня. Я осторожно качаю головой и, не выдерживая, устремляю взгляд вниз.

Ведь она еще не знает всей правды.

К счастью, опускать Маргариту с небес на землю пришлось не мне. Артур сам рассказал, что произошло, пока я нервно крутила домашнее печенье в своих руках.

— А я ведь просила его не вмешиваться, так он сразу, не проглядев во мне союзника, перестал рассказывать мне о своих планах. Если бы он только знал, к чему это привело! — осуждающе произносит она спустя несколько минут.

Я поднимаю на Маргариту взволнованный взгляд и понимаю, что ей становится немного плохо. Пока Артур занят приготовлением кофе, я кладу свои ладони на ее руки и крепко их сжимаю. Не знаю, откуда у меня берутся силы, ведь мне все также больно от мысли, что моему ребенку могло быть чуть меньше пяти лет, но я произношу:

— Не волнуйтесь, пожалуйста. У нас с Артуром есть для вас и хорошая новость.

Облизываю пересохшие губы, поднимаю взгляд на Артура и встречаю в ответ его ласковую улыбку. В его глазах я нахожу бушующую страсть.

— Я беременна. Срок небольшой, всего шесть недель.

— Элечка! Это правда?! — шепчет она.

Теперь Маргарита сжимает мои руки, а в ее глазах стоят слезы. Я вижу, как сильно она бы хотела вернуть время вспять, и я вижу, на что она была готова, лишь бы только изменить ход минувших событий. Лишь по прошествии какого-то времени мы осознаем, что в наших силах было многое, но в какой-то момент мы опустили руки и теперь пожинаем плоды своего бездействия. Но винить в этом больше некого.

— Маргарита Степановна, вы бы не хотели встретить Новый год с нами? — робко предлагаю я, — мы бы о многом еще поговорили с вами.

Мама Артура улыбается и качает головой в ответ.

— Нет, нет, Элечка! У меня есть с кем провести этот праздник, и у вас есть с кем его провести! Молодые еще, чтобы со стариками сидеть.

Вот бы хоть раз мама Олега подумала так же? Может быть, и встречи стали бы радостнее и желаннее, если бы я не видела ее почти каждый день?

После ужина мы все разошлись отдохнуть. Для Маргариты было потрясением узнать сразу две новости, а с Артуром мы уединились в его спальне. Здесь почти ничего не изменилось с тех пор.

— Мама счастлива.

Я стою возле зеркала полубоком, когда Артур подходит ко мне. Он выше меня на голову, и на фоне его широкой фигуры я смотрюсь совсем несерьезно. Но это пока.

Словно прочтя мои мысли, Артур прикладывает руку к моему еще плоскому животу.

— Ты решила вопрос с работой?

— Боже, нет… — вспоминаю я.

— Пора бы, Эля.

Я прислоняюсь к нему спиной и рассматриваю наши фигуры. Все прямо как пять лет назад, обстановка дополняет.

— У меня есть немного времени. Пока еще рано выходить из игры.

— Ты ведь не думаешь, что сможешь поехать в следующую командировку?

— В феврале у нас важная игра. Артур, я обязана довести их хотя бы до этой игры.

Артур хмурится.

— Какая к черту игра, Эля? Ты беременна.

— Но ведь не я играю. Я тренер, — поджимаю губы тоже недовольно.

Через несколько минут я пожалела обо всем на свете, потому что Артур сказал, как отрезал:

— Никуда не едешь. Все, точка.

— Ты шутишь?! Что ты такое говоришь? Это не просто моя работа, это дело моей жизни!

— Мы говорили об этом. Разве ты не давала согласие оставить тренерство на несколько лет?

— Эй, я ведь не знала, что это случится так скоро и буквально после первого раза, — недоумеваю я.

Артур взъерошивает волосы на своей голове и отходит от меня на несколько шагов.

— Эля, ты беременна. На поезде до этого города добираться восемнадцать часов, на машине это будет вдвойне опасно зимой.

— Я пока еще не твоя жена, чтобы ты распоряжался моим телом.

Артур усмехается:

— Извини, я уже им распорядился. Шесть недель назад. А статус жены в процессе, и в феврале у нас свадьба.

— Артур, не веди себя так.

— Как не вести себя, Эля? Как переживающий за тебя человек?

— Не нужно давить на меня своей властью, как ты делал это и пять лет назад. Тогда ты своей деспотичностью распугал всех моих друзей! — хмурюсь я.

— Тогда твоими друзьями были парни, которые рассчитывали далеко не на твою дружбу, Эля. И я не думал, что ты считаешь меня деспотом.

Я складываю руки на груди и замечаю:

— У меня была и девочка в подругах. Лиля звали, помнишь?

Артур складывает руки на груди, повторяя за мной, и парирует:

— Да, сестра Воронцова, который бегал за тобой, пока я не объяснил ему доходчиво, что к чему. И Лиля внезапно пропала с горизонта.

Я глубоко вздыхаю и отворачиваюсь. Нет, я не нервничаю, просто я уже забыла, какого это — испытывать характер Артура на себе. Впрочем, мы и тогда не были святыми, но за эти годы разлуки мы прекрасно поняли, что порознь совсем не можем. Со стороны может показаться, что мы поспешили, но мы оба хотели поспешить, потому что друг без друга невозможно. Без семьи уже не хотелось быть…

И я знала, что Артур все равно отпустит меня. Поворчит немного, потому что переживает, но он не станет принуждать меня.

И я оказалась права.

— Хорошо, Эля. Ты поедешь в командировку, но только на три дня. Через три дня я жду тебя в столице. Но не радуйся: я отправлю с тобой свою охрану, ведь Бестужев еще не свободе.

— Что?! И как на меня девчонки будут смотреть?

В следующую секунду Шахов оказывается очень близко, он нежно обхватывает мою шею рукой и притягивает к себе.

— Как на особо охраняемый объект. Я все сказал, Эля. А теперь иди сюда, я всегда любил целовать тебя в такие моменты… (3303c)

Уворачиваюсь от его поцелуев, но тщетно.

— В какие моменты?! — шепчу я.

— Когда твои глаза прожигают меня огнем…