Глава 30

Май, 2020 г.

«Одного убила, другого посадила», — слова, сказанные Анастасией Даниловной, до сих пор сидели в моей голове. Как она может беспочвенно обвинять меня в том, что произошло с ее сыновьями?

С тех событий прошло уже несколько месяцев, за окном стояла глубокая майская ночь, но мне так и не удавалось быстро уснуть. Я повернула голову, но мой муж крепко спал — сейчас Артур работает немного больше, чем раньше, чтобы после рождения малыша быть с нами почаще. К тому же, у нас были некоторые затраты на организацию свадьбы, на переоформление документов, да и много волокиты с продажей моей машины, средства от которой пошли в мое маленькое дело.

Кажется, что жизнь начала налаживаться, если бы не одно «но» в виде незавершенной сделки.

Артур до сих пор продолжал приводить доводы в пользу того, чтобы разорвать сделку и отказаться от услуги частного агента. Зачем она мне — правда? Эта правда, касаемая смерти Олега, только вызывает во мне негативные эмоции, которые точно не нужны моему малышу.

На часах был третий час ночи, когда я взяла телефон с тумбочки. Я планировала написать одно короткое письмо, но так и замерла, остановив свой взгляд на экране. Там было всего одно сообщение.

Май, третий час ночи и холодные, как сталь, слова:

«Задание выполнено. Прилагаю документ», — и все.

Какая ирония… Сообщение пришло еще несколько часов назад, а я тут лежу и думаю, как отказаться от этой самой правды, прилагаемой в уже готовом документе.

Я заношу палец, чтобы открыть сообщение, однако…

Подожди, Эля, но если ты уже решила отказаться, то стоит ли оно того? Пусть ты потратила на это большие деньги, которые никто тебе не вернет, но ведь несколько секунд назад ты брала телефон в руки с целью отказа от задания. А что ты делаешь сейчас?

Махнув головой, я судорожно вздохнула и снова разблокировала экран. Очень ярко, я прищуриваюсь. От моих шевелений рука Артура на моем животе тоже дрогнула, но, судя по мерному дыханию, он не проснулся. Он все также прижимает меня к себе, положив руку на мой живот, его дыхание касается моих волос. Я очень осторожно убираю его руку и вместе с телефоном спускаюсь вниз, на первый уровень.

Мои руки дрожат от плохого предчувствия, и я до сих пор не решаюсь открыть сообщение. Может, просто удалить его?

Решай, Эля. Почему ты столь медлительна?

Или все же недаром на протяжении многих месяцев поведение Артура вызывало в тебе подозрения? А теперь настало время узнать то, что он так очевидно тебе не договаривал.

«Именно так», — выдыхаю я, но сперва решаю сделать себе напиток.

Нервные движения вызывают дополнительный шум. То я слишком грубо достаю чашку, то попадаю не на те кнопки и с кофемашиной происходит нечто, то ли еще что, и мне приходится постоянно оглядываться на лестницу: не проснулся ли Артур.

Вспышка: причем здесь Артур? Вообще в первую очередь стоило рассказать ему, что за сообщение мне пришло, у него холодная голова, он бы наверняка подсказал что-то бы дельное, не то, что я.

Беру в руки телефон, но снова откладываю его в сторону. Причем снова нервно, так, что в последние секунды он просто вылетает из моих охолодевших пальцев и с грохотом падает на стол. Морщусь, вновь с волнением поглядывая на лестницу. Словно нарочно пытаюсь разбудить Артура, ей богу.

Стоя на кухне в теплых штанах, я заварила себе кофе, села на стул и начала согревать ладони. В доме было тепло, но мне было — холодно. В моем телефоне есть фото убийцы. Я должна это знать. Я ведь хотела этого очень долго, а сегодня ночью передумала, потому что просто уже и не надеялась получить письмо. Так ведь?

Нужно открыть и посмотреть на фото человека. На человека, который, возможно, желает смерти и мне, и Артуру. Я должна просто посмотреть. А потом сообщить Артуру. Вместе утром мы подумаем над тем, что мы будем делать с виновным и доказательством его вины, а сейчас пусть Артур спит.

Не сказать, что я испытывала сильные моральные мучения, просто на меня давило какое-то плохое предчувствие. Вот и все.

Решительно отодвигаю кофе, к которому я так и не притронулась, взяла телефон, разблокировала и открыла сообщение. Мужественно.

Увиденное заставило меня беспомощно замереть. На фотографии, которую прислал человек, получивший от меня деньги в сентябре, был изображен Артур. Я резко прижимаю ладонь ко рту, а другая рука с телефоном дергается и случайно касается горячей чашки с кипятком.

Я не выдерживаю давление эмоций, дергаю рукой и скидываю чертову чашку со стола. Шиплю от боли, крепко удерживая в руке ненавистный мне телефон. Буквы, расположенные под фото, расплываются, но я отчаянно хочу прочесть доказательства, прилагаемые к фото. Я не могу поверить в одно фото, мне нужны доказательства! Правда? Хотя я едва верю написанному, но злость потихоньку начинает овладевать мною, и я не сразу слышу шум наверху.

Я подскакиваю со стула, а мозг отчаянно отказывался думать, но последнее, что мне хотелось, это и дальше оставаться наедине с человеком, который потенциально убил моего мужа.

А вдруг, это просто его заказ?

Сначала Олег, потом Дмитрий, которого мы вместе посадили.

А теперь я.

Вдруг?

Мозг, затуманенный страхом и болью, не хотел воспринимать другую информацию, которую ему подавал разум. Мозг просто хотел спасти меня.

Я быстро надеваю верхнюю одежду, хватаю со стола ключи от машины и вылетаю из дома, еще раз благодаря холодную ночь за то, что так тепло была одета. Не знаю, как мне удается тихо закрыть дверь, потому что эмоции бурлили во мне.

Я не хотела бежать, но ноги несли меня на свежий воздух. Я не хотела бежать, но зачем-то схватила ключи от своей новой недорогой машины.

Первым делом, оказываясь на улице, я глотаю свежий воздух. Слез нет, боли тоже нет, но этот воздух был мне необходим. Я нахожу свой автомобиль, сажусь в машину и еду, еду куда-то к лесу. Он совсем рядом с домом, поэтому я торможу на том месте, куда не выходят окна из нашей квартиры.

Что вообще происходит? Может быть, мне показалось? И в сообщении нет фотографии Артура? Съезжаю с трассы на узкую тропу, выключаю свет и выхожу из машины. Мне нужен был воздух, он дарит спокойствие.

Так, Эля, дыши. Тебе нельзя волноваться, но ты и не волнуешься, правда? Ты ведь взрослый человек и ты понимаешь, что это плохо. Тебе просто нужно было выбраться из квартиры, которая теперь олицетворяла страшные большие щупальца или вовсе клетку со зверем, с тем, кто причастен к смерти Олега.

Никто не заслуживает смерти. Никакой человек ее не заслуживает, что бы он ни сделал. На это есть гуманный суд. Дрожащими руками снова достаю телефон, передо мною сразу оказывается фотография.

Артур.

В закрепе документы, контракты, какие-то письма… от Олега. Олег просил Артура о встрече, здесь есть мартовские письма прошлого года. Затем летом была тишина, но еще одно письмо от Олега пришло Артуру в конце августа… а в сентябре Олега не стало.

Моноширинным шрифтом напечатано в выписке телефонных разговоров:

«Я согласен на встречу. Но она пройдет на твоем восьмом объекте. Завтра в восемь утра приедешь сделать внеплановую проверку, а я буду ждать на самом верху. Это твой единственный шанс. Не появишься — катись к черту и оставь меня в покое…»

На восьмом объекте это произошло. Номер — Артура. Здесь прилагается даже звукозапись, где я слышу голос Артура, как они разговаривают с Олегом на том самом объекте. Этот человек хорошо сделал свою работу, ничего не скажешь.

Поплотнее затягиваю шарф. Мне тепло. Теплее, чем дома. И лучше, чем дома. Сейчас именно так.

Я стояла так минут пятнадцать, пытаясь переварить информацию. Спокойно и без стресса я старалась нарисовать себе эти события и вспомнить слова Дмитрия, который тоже говорил о причастности Артура ко всей этой схеме.

Только я его не послушала. Снова розовые очки, Эля, снова они.

В эту ночь я знала наверняка, что я не хотела сбегать — это не входило в планы беременной меня, но как теперь объяснить это Артуру? Ведь в три часа ночи это не чья-то чужая машина, а именно его внедорожник свернул с трассы, точно так же, как я свернула сюда несколько минут назад. Прямо по моим следам внедорожник Артура медленно приближался ко мне.

Стояла глубокая ночь. Всеми фибрами души я чувствовала, насколько сильно Артур был разъярен, потому что я вновь сбежала от него. Как и тогда, много лет назад. Точнее, это он думает, что я сбежала в то время, когда мне просто был необходим свежий воздух.

Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда его черный внедорожник свернул с трассы на проселочную дорогу подобно зверю и ослепил меня яркими прожекторами.

Мы оба замерли. Я — стоя в обуви на холодной земле, а он — сидя в машине. Шахов притаился и ждал, что я вновь побегу, но я застыла на месте, не собираясь никуда бежать и находясь вне себя от злости и оцепенения.

Мне было невыносимо от правды, которую я узнала, но еще хлеще мне было от того, как нарочито медленно Артур выходил из машины и приближался ко мне.

— Иди ко мне, Эля. Ты простудишься, а тебе скоро рожать.

Если я побегу, он не побежит следом. Шахов просто сядет в машину и настигнет меня в два счета. Да и куда мне здесь бежать? А главное: зачем?

Вместо слов Артур хватает меня за руку и с легкостью вытягивает меня на дорогу из моего небольшого укрытия, куда я случайно забрела, скрываясь от него. Шахов принимается заботливо отряхивать мою одежду.

А что он сделает после?

Я непроизвольно дергаюсь, когда его пальцы впиваются в мой подбородок, подобно прикосновению ледяного металла. Не скрываю своего страха и шарахаюсь от его мощной фигуры. Все на уровне инстинкта — от сильных держусь подальше.

— А ведь спустя столько лет у нас все наладилось, Эля, — прошептал он так, чтобы я чувствовала нежность и ярость в одном флаконе.

Его глаза горели и нежностью, и яростью.

Я пятилась, а он наступал. Я была жертвой, а он… кем был он? Мне было холодно и страшно, а ведь всего несколько часов назад я лежала в теплой постели, добровольно отдаваясь в его полную власть и целуя его губы, которые сейчас изогнулись в жестокой усмешке.

Еще пару часов назад я гладила его руки и обнимала его тело, а Артур собственнически прижимал меня к себе, пока мы засыпали.

Всего пару часов назад.

— Элечка, что случилось? — нарочито спокойно.

Артур делал вид, словно не догадывался, что случилось.

Словно не хотел верить в то, что я все знаю.

— Ничего. Никогда. Не наладится… — судорожно шепчу я по слогам.

Дрожу, потому что ощущаю его безграничную власть.

Я ведь знаю, каким жестоким он может быть.

Мы возле леса. Одни. Только на его стороне — мужская сила, а у меня нет ничего. Я вижу по его глазам, что он все понял. И я обо всем знаю.

Мне хочется закричать и признаться в том, что я все знаю, но именно в этот момент вихрь сильного ветра набрасывается на наши изнеможденные фигуры, едва не сбивая меня с ног.

И так я попадаю в плен его рук.

Как и этой ночью, когда я добровольно предавалась любви, расплавляясь под его прикосновениями.

— Нет, Эля. Нет, нет, нет! Я люблю тебя, слышишь? — зашептал он, удерживая меня в кольце своих рук, подобно безумному.

Шахов запрокинул мою голову вверх, и свет от его фар ослепил меня. Тогда он увидел мой взгляд и нахмурился:

— Его больше нет, — жестко произносит он.

Не верю, что Олег — его рук дело!

— Твоего мужа нет, и некому тебя забрать у меня, Эля. Я не позволю больше.

Страшно. От собственного бессилия и его безграничных возможностей — страшно. Я вцепилась в его руки. Артур продолжал удерживать меня так сильно, что становилось невыносимо жарко.

— Ты моя, Элечка. Забудь о муже. Я — твое настоящее.

Его крепкие руки схватили меня за подбородок, а внимательные глаза впились в мое лицо. Я шумно выдохнула, ведь этот лес точно станет нашим концом.

— Я знаю, что есть виновный! Есть виновный, Артур!

Мои губы обветрились, и мне пришлось их облизать. Я не чувствовала собственную кожу от оцепенения, и лишь земля хрустела под нашими ногами.

Артур дергается, устремляя взгляд на мои губы, и на секунду его глаза опасно затуманиваются.

— Глупости все это, Эля.

Трясу головой, отрицая его слова. Я знаю, что это не глупости. И я знаю, кто к этому причастен, Артур не переубедит меня.

Он держит меня. Его глаза опасно впились в мои.

Повиснув в его руках совсем без сил, я выпаливаю:

— Я все знаю! Знаю, кто виновен… И ты знаешь, Артур!

Шахов с шумом вбирает в себя воздух, и я не успеваю договорить.

В следующую секунду он выпускает меня из рук, но лишь для того, чтобы схватить за плечо и подтолкнуть меня к своему внедорожнику. Мою машину он планировал оставить здесь.

— В машину, Эля. Хватит бегать и искать виновных: твой муж погиб, не соблюдая технику безопасности. Ты едешь со мной. И без глупостей.

Вырываюсь из его рук, оказываясь лицом к лицу с тем, кого я так упорно и долго искала.

— Ты виновен. Ты был последним, кого Олег видел в своей жизни, и все это время ты лгал мне!

Глаза Артура зажглись опасным огнем.

— Ты смотришь на меня, как на врага. Хотя обещала не сбегать.

— А я еще не сбегала, Артур.

— И не пытайся. Хватит этих игр, Эля, ты беременна.

— Я чувствую себя хорошо. Я спокойна и никогда бы не подвергла опасности…

Артур резко дергается ко мне:

— Ты уже это сделала, покинув ночью квартиру и приехав сюда! Что за выходки, Эля? И если я твой враг, то поздравляю: ты беременна от врага!

Я качаю головой, совсем не веря в это. Артур даже не пытался оправдаться после того, как схватил телефон из моих рук и прочел сообщение. Он прочитал доказательства своей вины, как прочитал бы сказку нашему ребенку.

Я едва стою на ногах. Артур вручает мне мой же телефон с хладнокровными словами:

— На войне все средства хороши, Эля.

— Война с кем? С тем, кого больше нет?! — прошептала я.

— Я не виноват, Эля.

Я широко распахнула глаза и посмотрела на своего мужа.

Сквозь проступившие слезы я увидела, как меняются черты его лица. От заботливого к хмурому и обратно.

— Я хотел тебе все рассказать, но не знал, как преподнести то, что если бы не погиб Олег, то в тот день погиб бы я.

Его голос смешался с хрипотцой, а у меня по коже побежали мурашки.

— Я расскажу тебе все, но ты должна успокоиться. Пойдем домой, Эля.

Артур протягивает ко мне руку и мягко обвивает пальцами мое запястье.

Дома после чая с мятными травами я засыпаю. Мне не до правды, потому что какая бы она ни была, я точно не представляю одно: как мне уложить в голове то, что я люблю человека, причастного к трагедии моей прошлой жизни.