Глава 6

К коттеджу Воронова приезжаю примерно через час. Теперь это место мой дом. Хотя… Это просто здание, в котором мне приходится жить.

Ставлю машину в гараж и иду в дом. А на пороге сталкиваюсь с горничной.

— Вы уже уходите?

— Да. Меня раньше сегодня отпустили, — скромно улыбается женщина.

— Хорошего отдыха, — выдыхаю, чувствуя, как сердце сжимается от страха.

— Спасибо, — еще больше радуется Галина.

Смотрю на ее улыбку и с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать и не начать ее умолять остаться.

Но я сжимаю кулаки и просто выдавливаю улыбку в ответ.

Галина уходит, а я прислушиваюсь к тишине, которая в этом огромном доме кажется зловещей…

Крепче сжимаю папку и иду на поиски Воронова.

Я обязана отчитаться о том, что уже вернулась.

Мужчину нахожу на заднем дворе. Он сидит в кресле из ротанга в тени раскидистого дуба. Рядом небольшой столик, на котором стоят пепельница, бутылка и стакан.

Плохо…

— Здравствуй, — говорю спокойно, медленно. — Я забрала документы. Протягиваю ему папку.

— И что? Мне теперь тебе в ноги за это падать?

Молчу. Медленно опускаю руку.

— Почему так долго?

— В пробку попала.

Говорить о том, что подвозила Андрея, не решаюсь. Потому что не знаю, как этот монстр отреагирует.

Воронов берет стакан, качает его в руках.

— Почему перенесла встречу с организаторами девичника? — спрашивает, не глядя на меня.

Сергей медленно подносит стакан к губам, а потом делает глоток.

Опускаю взгляд.

— Молчишь, — недовольно поджимает губы. — С твоей карточки сегодня было списание. На что деньги потратила?

гулко сглатываю.

— На бензин, — хрипло выдыхаю.

— Где была? — опять этот равнодушный тон. Но я уже знаю, что этот спокойный тон — предвестник бури.

— К маме ездила. Ей стало хуже и…

— Мне плевать, — перебивает, и я прикусываю губу. — Я заплатил за этот месяц. Все! Что там с ней происходит, не хочу знать.

Воронов делает еще несколько глотков. А потом со звоном ставит стакан на стол.

— Завтра встретишься с организатором девичника. И чтобы без глупостей.

Киваю. Кажется, бури все-таки не будет.

— Я пойду в свою комнату, — тихо предупреждаю, нервно дергая пальцы на руках.

— Нет, — звучит хлесткий ответ, и я невольно вздрагиваю.

Воронов опускает взгляд на мои руки, кривится.

— Прекрати так делать, — цедит сквозь стиснутые зубы, — меня это раздражает.

Сжимаю руки в кулаки, а потом вытягиваю их вдоль туловища.

Со стороны я, наверное, выгляжу как деревянный солдатик.

— На моем мальчишнике мы решили провести соревнования по стрельбе.

Воронов кривится, а потом вдруг достает пистолет.

— А меня постоянно косит влево.

Морщится и делает выстрел.

От громкого звука ноги подгибаются. Тело охватывает мелкая дрожь, а сердце испуганно бьется в груди.

— Опять мимо, — не замечая, как меня напугал, Воронов хмурится.

Он прижимает ствол к подбородку, задумчиво постукивает, а мне хочется сорваться и убежать. Далеко-далеко. Спрятаться, чтобы он меня никогда не нашел.

— Иди, — кивает на мишень. — Мне нужен стимул стрелять в десятку.

— Что? — хрипло выдыхаю, не веря, что сейчас услышала.

— Я неясно выразился? — Воронов окидывает меня презрительным взглядом, а потом медленно встает.

Подходит ко мне слишком близко. А потом до боли сжимает пальцами мой подбородок. Наклоняется и целит:

— Ты знаешь, что бывает за непослушание?

Моргаю, потому что кивнуть просто не получается.

— Умница, — поглаживает пальцем по моему подбородку. — А теперь иди и встань слева от мишени.