Глава 7

— Что? — прошептала, чувствуя омерзение от его прикосновения. Но я знаю, что дергаться нельзя. И чувства свои показывать тоже запрещено.

— Что слышала. Мне надо подтянуть стрельбу. Не могу же я перед деловыми партнерами опозориться.

Воронов берет бутылку и плескает себе в стакан янтарную жидкость. А потом делает несколько жадных глотков.

— Сережа, не надо. Пожалуйста, — говорю совсем тихо.

— Ты не поняла, что я сказал?

Мужчина со звоном ставит стакан, хватает меня за руку и сильно ее сжимает.

Дрожу от боли и едва сдерживаю слезы.

Нельзя плакать. Ему это не нравится.

— Не выводи меня, Арина. Ты знаешь, чем это может закончиться.

Киваю, опуская голову.

— Иди к мишени.

Воронов отталкивает меня от себя, и я едва не падаю.

Гулко сглатываю и на трясущихся ногах иду туда, куда велел.

Встаю в паре метров от мишени. Тело напряжено как струна.

— Ближе! — орет Воронов.

И я делаю пару шагов…

— Да не трясись так! Они холостые!

Конечно. Это должно меня успокоить?

Воронов еще отпивает из проклятого стакана, а я стою и наблюдаю, как он берет в руку пистолет и прицеливается…

Мама. Почему-то, глядя на дуло пистолета, я думаю именно о ней. Что все это ради нее. Чтобы о ней заботились врачи, чтобы лечение было и лекарства… все эти мучения, издевательства и унижения только ради единственного близкого человека. И пусть она меня не помнит. Я буду помнить за нас обоих и рассказывать ей, какой замечательной, чудесной мамой она была.

По щеке стекает слеза.

Громкий выстрел разносится по округе.

Вздрагиваю. Ноги подгибаются. Тело дрожит от ужаса.

— Вот видишь! Это помогает! — смеется Воронов.

Ненавижу… как же я его ненавижу.

Чувствую себя куклой. Сломанной, раздавленной.

Неожиданно раздается звонок, и мужчина отвлекается.

Делаю глубокий вдох, а потом разворачиваюсь и бегу куда глаза глядят. Лишь бы выбраться из этого кошмара. Исчезнуть.

Вбегаю в дом. Дыхание с хрипом вырывается из груди.

Сзади что-то кричит Воронов, и это только придает мне ускорение.

Забегаю в гардеробную, которая расположена у входа. Там есть небольшой подвесной шкафчик, в котором висят все запасные ключи. Хаотично перебираю связки.

Дрожащими руками хватаю ключ, но он выпадает у меня из рук и падает между коробок.

— Черт! Нет!

Откидываю в сторону кофры, не заботясь о сохранности того, что там лежит. Плевать.

Хватаю ключи от машины и выбегаю из гардеробной.

Но тут же врезаюсь в крепкую грудь жениха.

— Попалась, — рычит Воронов, крепко хватая меня за предплечье.

Его пальцы больно впиваются в кожу, оставляя новые синяки.

— Нет!

Дергаюсь, вырываюсь, пытаюсь ударить его хоть куда-нибудь. Выход был так близко… свобода была совсем рядом.

По щекам текут слезы, но я не сдаюсь. Пытаюсь вырваться из цепких лап этого чудовища.

Воронов тащит меня по коридору, через кухню, вниз по ступенькам.

— Нет! Не надо! Пожалуйста, отпусти!

Пытаюсь ухватиться за стены, дверные проемы, мебель…

Но он просто дергает сильнее, и я дёргаюсь как тряпичная кукла.

От слез все плывет перед глазами. В ушах стоит гул, а в висках стучит пульс.

Воронов толкает меня в помещение. Ноги не держат, и я падаю, ударяясь коленями о бетонный пол.

— Эти хоромы тебя перевоспитают. Подумай о своем поведении. Хотя жаль, что ты увидела свой подарок до свадьбы.

Дверь за моей спиной закрывается, а потом на все помещение раздается звук поворота ключа.