Глава 3. Катастрофа

Туристы взволнованной толпой выгрузились из автобуса, где их уже поджидал улыбающийся щербатый парень: лицо конопатое и простое, но глаза хитрые. — «Динозавры», рад познакомить вас с Арсением, он будет нас сопровождать на маршруте. Весьма опытный егерь, лучше всех ориентируется в этих заповедных краях, — спокойно представил Сава щербатого. Село Новососедово было обычным, на взгляд Маши. Она ездила на автобусе из Новгорода домой, на Валдай, и насмотрелась на деревни разных размеров и достатка. Здесь, в Сибири, разве что дома были добротнее да бревна срубов крупнее. Выстроившись в длинную шеренгу, «Динозавры» отправились покорять вершину Зверобой. К счастью, экотропой пользовались активно, и она была хорошо утоптана, поэтому идти по заснеженному лесу было удобно, не нужно было проваливаться в снег по колено. Впереди шел Арсений и громким, хорошо поставленным голосом вещал о местных краснокнижных растениях и удивительном сочетании в долине реки Берди лесных и степных мхов. — Какой смысл рассказывать нам про флору, если мы ее все равно не увидим? — проворчала идущая рядом Катька. Арсений же продолжал лекцию, наверняка уже не десять и не двадцать раз пересказанную. От мхов он перешел к животным с очень смешными названиями: дубонос, осоед, сибирская длинка. Маша так и не поняла, шутит он или говорит серьезно. В конце шеренги шел Сава, и девушка спиной чувствовала его взгляд. «Может, мне это мерещится? Он наверняка и думать про меня забыл…» — размышляла девушка. В какой-то момент она не утерпела, обернулась. Сава смотрел на нее. Их взгляды встретились. Маша смутилась и отвернулась, но успела заметить в его глазах решимость. Девушка не поняла, что это значит, но сердце застучало сильнее. Подъем в гору был несложным, но были нюансы. Солнце светило ярко, и снег на скалах стал рыхлым и скользким. Шипы на ботинках помогали держаться, но и они не могли закрепиться на камнях. Поэтому идти приходилось осторожно. Большинство туристов шли парами и страховали друг друга. Рядом с Катей как-то незаметно нарисовался веселый парень из Иркутска. Когда в очередной раз нужно было выбирать, куда поставить ногу, он протянул ей руку и предложил: — Хватайся, я тебя подтяну. Девушка от помощи не отказалась. Потом они вместе затащили Машу на очередной валун. — Меня Игорь зовут, — представился парень. И они зашагали по тропе втроем. Оказавшись на смотровой площадке Зверобоя, подружки не смогли сдержать восторга. Вид на море сосен и извилистую мощную реку завораживал. Лед на Берди под напором солнца и полноводного течения уже сломался. Огромные льдины сталкивались друг с другом, разбиваясь на мелкие. Темная лесная вода в царстве снега пугала чернеющей глубиной. Пейзаж дикой природы наполнял волнением и трепетом. — Любуясь этой необъятной стихией, чувствуешь себя пылинкой, — прошептала Маша, подойдя к краю обрыва. — Я чувствую себя частью чего-то великого, — возразил ей Сава, оказавшись рядом и преградив дальнейший путь к краю рукой. Туристы радостно принялись снимать фото, селфи, записывать кружочки и прочие видосики. Катя быстро сделала несколько кадров с Машей, а потом пошла в атаку на своего нового приятеля: — Игорь, ты не мог бы меня сфотографировать? А то у моей подруги странное представление о прекрасном, и горизонт она видит под своим углом. А я тебя потом сниму. — Да, конечно, договорились, — радостно откликнулся парень. Он еще не понял, во что влип. Маша стояла в сторонке, любовалась бескрайним миром и иногда посмеивалась, глядя, как Игорь то приседает, ведь нужно снимать снизу вверх, чтобы ноги казались длиннее, то поднимает руки повыше, ведь в ракурсе сверху вниз все кажутся стройнее, то подходит ближе для портретной съемки, то уходит подальше для панорамной. — Катя совсем не изменилась, все такая же неугомонная, — раздался рядом самый сексуальный голос в мире. Маша вздрогнула и повернулась к Саве. Он стоял к ней вполоборота, следил за группой, но, если верить кинетической психологии, его ноги и руки были устремлены к девушке, выдавая в нем желание… пообщаться. — А я? Я изменилась? — тихо спросила Маша и затаила дыхание. От его взгляда, как и от голоса, внутри нее разгоралось что-то жаркое, неукротимое. — Ты? — Парень на секунду умолк, сглотнул и ответил просто, будто о погоде говорил: — Ты стала еще женственнее, нежнее… Я скучал. Вот так просто, будто они неделю назад разъехались по делам. А у Маши от этой фразы внизу живота словно тугую раскаленную пружину скрутило… «Что за дела?!» — удивилась девушка, следя за дыханием, которое так и норовило участиться. Сава пристально смотрел на нее, считывая малейшую реакцию на его слова. Маша решила переключить внимание на самого парня… — А ты стал спокойнее, — поделилась своими впечатлениями Маша. — И увереннее. Легко справляешься с такой кучей людей. Это такая ответственность, а ты даже шутить умудряешься! Сава улыбнулся ей несмело и доверительно произнес: — Это все благодаря отцу. Он помог мне разобраться в себе. Ну и про туристов он мне все рассказал. А шутки все придуманы не мной, вызубрены и отточены сотнями повторений. Маша улыбнулась парню в ответ: — О чем-то таком я догадывалась. Не похоже на импровизацию. — Но это не значит, что у меня нет чувства юмора! — поторопился защитить себя Сава. — Мне далеко до легкости в общении Васи или Кати, но я не зануда. «Именно так и говорят все зануды», — подумала Маша, и ее улыбка стала шире. Сава нравился ей таким, в своей неловкости он был милым. А его собранный, уверенный образ экспедитора группы поражал девушку контрастностью. Получалось, что сильный и смелый Сава теряется перед ней. Это льстило. — Мы с Васей с того случая больше не общались, — призналась Маша. Сава опустил глаза, весь его вид выражал сожаление. — А здесь вы какими судьбами? — спросил он после небольшой паузы. — У нас сейчас время написания диплома. Мы медицинский колледж заканчиваем в Новгороде. Катя потом хочет в институт поступать, а я планировала возвращаться к родителям на Валдай. Они мне и место уже нашли. Вот мы и решили, раз разъедемся скоро, вместе отдохнуть, — выболтала все Маша. Разговаривать с Савой было приятно. А еще почему-то ужасно хотелось дотронуться до него. Даже кончики пальцев подрагивали. Он был одет в черный горнолыжный комбинезон, шапку-ушанку с весело торчащими в разные стороны ушами. Его челка, как обычно, лезла в глаза, хотелось ее отодвинуть, чтобы не мешала любоваться светлыми глазами. — А я учусь в институте туризма. Собираюсь идти по стопам отца, — поведал Сава. Он сделал к ней нерешительный шажок. — Я рада за тебя. Это, наверно, очень круто — найти отца. — Да. Маме было очень тяжело тащить меня все эти годы, она измоталась. Но теперь у нас очень дружная и счастливая семья, — не без гордости поведал Сава. — У меня есть младшие брат и сестра. — Серьезно? Светлана Сергевна родила? Ей же сорок! — И что? — Парень пожал плечами. — Она родила уже дважды. И прекрасно выглядит. Отец ее обожает. — Я рада за вас… Честно, — кивнула Маша. Ее эта история воссоединения семьи заинтриговала. Мучили вопросы: почему же Светлана Сергевна почти шестнадцать лет одна воспитывала сына? Что натворил этот загадочный идеальный папаша? Но расспросить Саву об этом она не успела. К ним подошел Арсений, он уже не улыбался. Наоборот, рыжие брови сошлись к переносице. Егерь что-то быстро прошептал Саве на ухо. Парень бросил обеспокоенный взгляд на стремительно чернеющий горизонт: еще пять минут назад там было яркое голубое небо. Сава, пытаясь спрятать беспокойство, посмотрел на Машу, коснулся ее плеча и тихо пообещал: — Извини, мне нужно работать. Еще поболтаем. Парень отошел от девушки, хлопнул в ладоши и громко объявил: — Ваши телефоны умоляют меня увести вас отсюда, пока в них еще есть хоть капля свободной памяти. Но прежде чем мы начнем спускаться, чтобы отправиться сразу на базу, я выдам вам пояса с карабинами и страховочные тросы. Мы разделимся на пятерки, в которых я вас свяжу узами ответственности. Понятно? Туристы обеспокоенно стали перешептываться. — Чего это он? — спросила Катя, подойдя с Игорем к Маше. — Не знаю, — честно ответила девушка, но в душе ее поселилась тревога. — Зачем такие сложности? — возмутился большой лысый мужчина, прижимая к боку свою миниатюрную спутницу. — Считайте, что это часть погружения в туризм. Именно так перемещаются по горам альпинисты. Всем объединиться в одну связку нельзя: слишком опасно — один оступится, и погибнуть могут все. А если группа разбита на небольшие отряды, люди будут страховать друг друга, но если случится беда, остальные смогут им помочь или вызвать спасателей. Потренируемся. Рассказывая об этом, Сава доставал из весьма объемного рюкзака ярко-желтые веревки, пояса с креплениями и оранжевые жилеты со светоотражающими полосками. Причем пояса одевались не только на талии, к ним крепились ремни, в которые нужно было продевать ноги, этакие своеобразные трусы. Выдав всем снаряжение и проследив, чтобы его правильно надели, Сава внимательно осмотрел сформированные отряды. Маша, Катя и Игорь оказались вместе с качком и его гламурной подругой. Мужчины шли спереди и сзади их короткой шеренги, девушек поставили в середину. Едва туристы начали спуск, на тайгу опустился снежный буран. Стихия обрушилась внезапно. Ветер поднялся такой силы, что Маше казалось, ее легко может закинуть обратно на вершину Зверобоя. Солнце скрылось за тяжелыми, неизвестно откуда набежавшими тучами, и температура резко упала. Ураган поднимал подтаявший снег, льдинки кружились в воздухе, больно царапая лицо, забиваясь в глаза. Маша почти ничего не видела, только впереди маячил салатовый жилет блондинки. — Что происходит? — едва различимо доносились до девушки вопросы, и в голосах туристов отчетливо слышалась нарастающая паника. — Погода в этих краях непредсказуемая. Синоптики нам обещали целый день солнечную погоду, — вещал сзади Сава, умудряясь перекричать буран. — Но не беспокойтесь. Мы с Арсением выбирались и не из таких передряг. Просто продолжаем идти вперед. — Но ведь ни черта не видно! — взревел мужской голос. — Вы должны четко видеть жилет впередиидущего. Так что смотрим вперед и не отстаем. Останавливаться нельзя. И они шли, сопротивляясь ветру и стене снежно-льдистой взвеси. — Господи, как они тут ориентируются? — всхлипнула впереди блондинка. Но Сава ее услышал. Ма́шина пятерка шла последней, гид-экспедитор замыкал их ряды. — Арсений ориентируется на шум реки. Хорошо, что она уже подтаяла. Мы держимся ее русла. Если бы шли напрямую к базе через тайгу, дошли бы быстрее. Но в таких условиях слишком большой риск потеряться. Маша перестала ощущать время от усталости. Даже волноваться уже не было сил, их хватало только на то, чтобы передвигать ноги и дышать… Неожиданно идущий впереди качок остановился и заявил: — Все, я больше не могу. Мне нужно в туалет. И рванул вбок. Но карабин со страховочного троса не отстегнул, поэтому вся пятерка волей-неволей устремилась за ним. — Стой! — крикнул Сава. Но было поздно. Маша не поняла, что произошло. Только услышала треск веток и льда, вскрик, а потом ее потащило очень быстро в сторону вместе с огромным пластом снега. Ее мотало вверх-вниз по кочкам, через поваленные деревья, сквозь мелкие кусты, а потом и вовсе потянуло в бездну. Девушка инстинктивно хваталась за все, что под руку попадалось, но все это ломалось и рассыпа́лось под напором Машиных ладоней, не давая ей возможности остановить движение. А еще ей периодически прилетало по лицу ногами от Кати, которая так же стремительно кувыркалась за ней по снежному покрову. В обрыв они с подругой полетели одновременно. Но Маша успела вцепиться в коричневый мясистый корень, удачно выползший из скалы на ее пути. Тут же пояс на талии надавил на девушку так, будто хотел порвать ее тело пополам. Внизу послышались всхлипы. — Машка, держись! — прокричала с отчаянием Катя. Они, как гроздь винограда, висели над бездной. Что там, внизу, было не видно из-за бурана. И единственное, что удерживало пять человек от падения, — это Машина рука, из последних сил цепляющаяся за корень. И было неизвестно, что подведет быстрее: корень сломается или Машкина рука. Не выдержал корень, жалобно скрипнул и надломился. Маша начала падать, а вместе с ней и все остальные. — А-а-а! — раздалось снизу. Тут из белой мглы Машино запястье обхватила сильная мужская рука. — Держись! — прокричал сквозь буран Сава. Он, свесившись с обрыва наполовину, крепко держал Машу. Девушка посмотрела в светлые глаза парня: в них была решительность на грани с обреченностью. Сразу было понятно: он не отпустит. — Сава, ты нас не удержишь, — прошептала Маша одними губами. — Я не хочу тянуть тебя в пропасть… — Даже не думай разжимать руку! Я не хочу терять тебя снова! — прорычал парень, и девушке показалось, что его глаза блеснули неоновым светом. «Чего только не померещится перед смертью», — подумала она. Маша не хотела, чтобы Сава погиб вместе с ней. «Пусть живет и будет счастлив», — размышляла она, вглядываясь в его лицо, мягкую линию губ, высокие скулы, прямой нос, подбородок с небольшой ямочкой — признак волевого характера, темные дуги широких бровей на фоне бледной кожи. Ей очень хотелось навсегда запечатлеть этот образ и особенно выражение его глаз — умоляющее и полное любви. Маша не могла ошибиться, в такие мгновения все становится предельно ясно. «Он все еще меня любит», — пронеслось в ее голове, а потом… Она не хотела отпускать его запястье, но уставшая, замерзшая рука соскользнула, и девушка полетела вниз, ощущая себя птицей, свободно рассекающей морозный воздух. Лицо Савы становилось все меньше, пока и вовсе не потерялось в белой дымке бурана, только глаза продолжали мерцать голубым неоновым светом.