Глава 18

Утро вторника выдалось серым и холодным, но без дождя. Небо затянуто тучами, воздух пах снегом – первый снег должен был пойти со дня на день. Я проснулась рано, в половине шестого. Не могла больше лежать, нервы были на пределе. Встала, приняла долгий горячий душ, пытаясь смыть с себя напряжение последних дней. Не получилось. Я оделась в свой лучший деловой костюм – тёмно-синий, идеально сидящий. Сделала макияж тщательнее, чем обычно. Уложила волосы. Смотрела на своё отражение в зеркале и думала: сколько раз за эти двадцать пять лет я стояла вот так, готовясь к битве? После развода с Михаилом. Когда открывала первый офис. Когда выигрывала первые тендеры. Когда отбивалась от конкурентов, кризисов, проверок. Я умею драться. Всегда умела. И сегодня буду драться снова. В офис я приехала к половине девятого. Маша ещё не пришла, коридоры пустые, тихие. Я прошла в свой кабинет, включила свет, компьютер. Села за стол, открыла папку с документами по Васильевскому проекту. Пролистала их снова, в сотый раз. Не потому, что не знала содержание наизусть. Просто нужно было занять руки, успокоить дыхание. В девять пришла Маша, заглянула в кабинет. – Доброе утро, Елена Андреевна. Вы сегодня рано. – Доброе утро, Машенька. Много работы. Соберите, пожалуйста, совещание на одиннадцать часов. Виталий Борисович, Лиза, Денис. В моём кабинете. – Хорошо. Тему записать? – «Текущая ситуация по Васильевскому проекту». Маша кивнула, делая пометку. Я видела, как она на меня поглядывает – беспокойно, изучающе. Наверное, лицо выдавало напряжение. – Кофе принести? – Да, пожалуйста. Она вышла. Я осталась сидеть за столом, сжав руки в замок. Два часа до совещания. Сто двадцать минут. Самые долгие сто двадцать минут в моей жизни. Маша принесла кофе. Я пила медленно, обжигаясь, но почти не чувствуя вкуса. Смотрела в окно на серое небо, на голые деревья, на людей, спешащих по своим делам внизу. В половине одиннадцатого позвонил Денис. – Мам, я уже еду. Буду через десять минут. – Хорошо. Я жду. – Как ты? Я помолчала. – Нормально. Нервничаю, но держусь. – Всё получится, мам. Верь. – Верю. Ровно в одиннадцать в дверь постучали. Я выпрямилась, разгладила юбку, взяла ручку в руки – для вида. – Войдите. Дверь открылась. Первой вошла Лиза с планшетом, аккуратная, собранная, как всегда. За ней Виталий с папкой, с непроницаемым лицом. Последним Денис – он поймал мой взгляд, едва заметно кивнул. – Проходите, садитесь, – я указала на стол для переговоров. Мы расселись. Я во главе, Виталий справа, Лиза слева, Денис напротив меня. Стандартная рассадка для наших совещаний. Ничего необычного. – Спасибо, что пришли, – начала я, открывая папку. – Нам нужно обсудить текущую ситуацию по Васильевскому проекту. Голос прозвучал ровно, спокойно. Хорошо. Профессионально. – Как вы знаете, последние недели были непростыми. Мы столкнулись с рядом сложностей: экологическая жалоба, проблемы с подрядчиком, внеплановые проверки. Виталий кивнул, поправляя очки. – Да, я в курсе. Как обстоят дела сейчас? – С экологами справились – юрист подготовил ответ, жалобу отклонили. С подрядчиком тоже решили – нашли замену. Правда, дороже на двадцать процентов, но график соблюдаем. Я перелистнула страницу. – Пожарная проверка завершилась. Были мелкие замечания, устраняем за неделю. Ничего критичного. Лиза что-то записывала в планшет. Денис сидел, скрестив руки, внимательно слушая. – Однако, – я сделала паузу, подбирая слова, – есть ещё одна сложность. С финальным согласованием в комитете по строительству. Виталий поднял голову. – Какая именно? Я достала из папки письмо, положила на стол. – Громов Сергей Петрович. Начальник отдела строительных экспертиз. Он курирует наш проект. И последние две недели постоянно запрашивает дополнительные документы. Виталий взял письмо, пробежал глазами. Я наблюдала за его лицом – оно оставалось непроницаемым, но я заметила, как слегка дёрнулась его бровь, когда он увидел имя Громова. – Что именно он хочет? – спросил Виталий, откладывая письмо. – Сначала попросил уточнить расчёты по вентиляции. Мы предоставили. Потом потребовал дополнительные данные по электрике. Предоставили. Теперь хочет пересмотреть план эвакуации, хотя он уже согласован архитектурным надзором. Денис нахмурился, изображая озабоченность. – Он просто придирается или есть реальные замечания? Я пожала плечами. – Формально всё обоснованно. Но я понимаю, к чему он ведёт. Тянет время. Каждое уточнение – это ещё две-три недели. Если продолжится в том же духе, финальное согласование получим не через месяц, а через три. Может, больше. Я откинулась в кресле, положив руки на подлокотники. – Три месяца задержки – это катастрофа. Штрафы от города за срыв сроков. Претензии от будущих арендаторов. Убытки в десятки миллионов. Плюс репутационные потери. Лиза беспокойно заёрзала. – Можно как-то ускорить процесс? Через вышестоящие инстанции? – Можно попробовать, – кивнула я. – Но это долго. Жалоба, рассмотрение, апелляция… Тоже месяцы. Я помолчала, будто раздумывая, стоит ли говорить дальше. Потом наклонилась вперёд, понизив голос – не драматично, просто создавая ощущение конфиденциальности. – Я навела справки про Громова. Неофициально. Через знакомых в городских структурах. Все замерли. Виталий смотрел на меня не мигая. – Оказалось, что с ним можно… договориться. Я не стала продолжать. Просто оставила фразу висеть в воздухе. Пусть сами додумают. Виталий откинулся в кресле, скрестив руки на груди. – Что значит «договориться»? Я встретила его взгляд спокойно. – Ну, вы понимаете. Громов может пролоббировать интересы тех, кто подходит к вопросу… правильно. Снова пауза. Лиза смотрела на меня с округлившимися глазами. Денис нахмурился сильнее. Виталий не двигался, но я видела, как напряглись его плечи. Он понял. Конечно, понял. – Елена Андреевна, – Лиза заговорила осторожно, – но это же… – Я знаю, что это, Лиза, – перебила я мягко, но твёрдо. – И я понимаю все риски. Но у нас нет выбора. Легальные пути слишком долгие. А время – это деньги. Наши деньги. Я посмотрела на каждого из них. – Я уже начала переговоры. Через посредников. Осторожно. Если удастся договориться – прекрасно. Получим согласование быстро, проект пойдёт дальше. Если нет – будем действовать через официальные каналы, сколько бы времени это ни заняло. Виталий медленно достал свой блокнот, открыл его. Взял ручку. – Это серьёзное решение, – сказал он тихо. – Вы уверены? – Абсолютно. Он записал что-то быстро, коротко. Я не могла разобрать, что именно, но заметила, как он подчеркнул одно слово. Дважды. Виталий закрыл блокнот, убрал ручку. – Хорошо. Будем надеяться, что всё получится решить… цивилизованно. – Я тоже на это надеюсь, – кивнула я. Я открыла следующую папку, переводя разговор на другую тему. – Теперь давайте обсудим график на следующий месяц… Ещё полчаса мы говорили о рутине: сроки, сметы, подрядчики. Обычная работа, обычные вопросы. Лиза делала пометки, Денис задавал уточняющие вопросы, Виталий изредка кивал. Когда совещание закончилось, все начали расходиться. Виталий задержался, собирая свои документы медленнее остальных. Лиза и Денис вышли. Дверь закрылась. Я и Виталий остались вдвоём. Он поднял голову, посмотрел на меня серьёзно. – Елена Андреевна, я понимаю, что ситуация сложная. Но такие… неофициальные договорённости… они всегда большой риск. Вы уверены, что источник информации надёжный? Я встретила его взгляд, не моргая. – Источник проверенный, Виталий Борисович. Человек, который сам работал с Громовым в прошлом году. Я не стала бы рисковать, если бы не была уверена. Он помолчал, потом кивнул. – Будьте осторожны. – Обязательно. Спасибо за заботу. Он вышел. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Я осталась одна в кабинете. Села в кресло. Закрыла лицо руками. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём здании. Получилось. Я сыграла. Виталий записал. Он передаст. Теперь остаётся только ждать. Я опустила руки, посмотрела на телефон. Написала Денису одно слово: «Сработало». Ответ пришёл почти мгновенно: «Ты молодец, мам. Держись». Я убрала телефон, откинулась в кресле. Взгляд упал на календарь – 13 ноября, вторник. День, который может всё изменить. Или не изменить ничего. Небо за окном потемнело, начал падать первый снег – редкие крупные хлопья, которые таяли, не долетая до земли. Где-то там, в этом городе, Виталий сейчас набирает номер своего куратора. Или пишет сообщение. Передаёт информацию. А Каменский получит её и примет решение. Пойти к Громову. Или не пойти. Всё зависит от него. «Господи, пусть это сработает». Первый снег падал за окном, тихий и неторопливый, превращая город в чёрно-белую акварель. А я стояла и ждала. Потому что ждать – это всё, что мне оставалось.