Глава 3

Неделя тянулась, как резиновая лента, готовая вот-вот лопнуть. Я наблюдала за Денисом с той осторожностью, с какой саперы обследуют минное поле – каждое движение выверено, каждый взгляд под контролем. Он стал образцовым мужем. Приезжал домой к семи, привозил Рите цветы – не помпезные букеты, а скромные тюльпаны, которые она любила. Играл с Соней в конструктор, читал ей сказки на ночь, водил в зоопарк в субботу. На семейном ужине в воскресенье был внимателен, шутил, обнимал Риту за плечи, когда она подавала десерт. Слишком правильно. Слишком старательно. Как школьник, который разбил окно и теперь изо всех сил демонстрирует примерное поведение. Я видела это в мелочах. В том, как он слишком быстро убирал телефон в карман, когда кто-то входил в комнату. В том, как напрягалась его спина, когда Рита брала его телефон посмотреть время. В том, как он целовал ее в щеку – механически, будто ставил галочку в списке обязательных действий заботливого мужа. Двадцать пять лет назад Миша вел себя точно так же после первой «командировки», от которой пах чужими духами. Цветы, подарки, клятвы в любви. «Прости, заработался, теперь буду больше времени уделять семье». И я, дура, верила. Хотела верить. Рита ничего не замечала. Или не хотела замечать – это тонкая грань, которую женщины часто сами для себя проводят. Она светилась от счастья, рассказывала мне по телефону, какой Денис стал внимательный, как помогает по дому, как здорово они провели выходные. – Мам, это как второй медовый месяц, – щебетала она. – Даже не знаю, что на него нашло, но мне так нравится! Я слушала, поддакивала, а внутри все сжималось в тугой узел. Рассказать ей? Предупредить? Но что именно рассказывать – свои подозрения? Детский лепет про тетю Олю? Нервный тик сына, когда он врет? Как женщина, я понимала – она имеет право знать. Рита сильная, умная, она справится. Лучше узнать сейчас, чем через год или пять, когда ложь пустит корни так глубоко, что вырвать их можно будет только вместе с сердцем. Я бы хотела, чтобы мне кто-то рассказал тогда, двадцать пять лет назад. Чтобы не пришлось узнавать правду от десятилетнего сына с трясущимися руками. Но как мать… Как мать я все еще надеялась. Вдруг он действительно прекратил? Вдруг это был единственный срыв, момент слабости, который больше не повторится? Может быть, этот страх, который он сейчас испытывает, послужит ему уроком? «Ты хочешь разрушить мою семью, как когда-то разрушила свою» – его слова въелись в память, как ожог. Неправда. Я не разрушала свою семью – ее разрушил Миша своей ложью. И сейчас не я разрушаю семью Дениса – он сам роет яму, в которую рано или поздно упадет. Ложь никогда, никогда не приносила ничего хорошего. Она как ржавчина разъедает медленно, но неотвратимо. Воскресенье выдалось особенно тяжелым. Мы собрались у них дома – традиционный семейный обед. Рита приготовила утку с яблоками, Денис откупорил вино, Соня показывала мне рисунки из садика. – Смотри, ба, это наша семья! – она ткнула пальчиком в лист. – Вот мама, вот папа, вот я, а вот ты! На рисунке все держались за руки, улыбались кривыми детскими улыбками. Идиллия цветными карандашами… Понедельник принес облегчение – работа всегда была моим спасением. Проекты, сметы, совещания – все это создавало иллюзию контроля над жизнью. К двум часам дня я почти убедила себя, что все образуется. Что Денис действительно исправится. Что история не повторится. В два часа в мой кабинет вошел Сергей Михайлович Красин – давний заказчик, владелец сети фитнес-центров. Мы обсуждали проект нового спортивного комплекса в новом районе. Следом зашел Денис – он курировал этот проект. – Елена Викторовна, Сергей Михайлович, – он кивнул нам обоим. – Принес финальные расчеты по вентиляции, как вы просили. Мы склонились над чертежами. Денис объяснял технические детали, Красин задавал вопросы. Обычная рабочая встреча, каких у меня десятки в месяц. Телефон Дениса завибрировал на столе. Он молниеносно схватил его, нажал на кнопку отключения звука, но я успела увидеть имя на экране. Михаил Андреевич. Полный тезка его отца. Мир вокруг меня замер. Красин что-то говорил про расположение раздевалок, но его голос звучал как из-под воды. Михаил Андреевич. Не может быть совпадением. – Простите, – Денис поднялся. – Очень важный звонок, я должен ответить. Это по другому проекту, срочно. – Конечно, конечно, – Красин понимающе кивнул. – Дела не ждут. Денис вышел, прикрывая за собой дверь. Но дверь в моем кабинете давно заедает – я все собиралась сказать Маше вызвать мастера, но руки не доходили. Створка не защелкнулась, оставив щель шириной в палец. Голос Дениса доносился из коридора, приглушенный, но различимый: – … она ничего не знает… Да, в пятницу, как и договаривались… Нет, не могу сейчас говорить… Створка дрогнула, он, видимо, заметил щель и закрыл дверь плотнее. Дальше была тишина. Я продолжала кивать Красину, что-то отвечать, даже делать пометки в блокноте. Профессионализм, выработанный десятилетиями, вел меня на автопилоте. Но внутри все превратилось в лед. «Она ничего не знает». Кто – она? Рита? Я? «В пятницу, как договаривались». Что в пятницу? Встреча? «Михаил Андреевич». Кто этот человек с именем его отца? Денис вернулся через пять минут. Спокойный, собранный, с извиняющейся улыбкой. – Прошу прощения. Подрядчики, сами знаете, без постоянного контроля расслабляются. Встреча продолжилась еще полчаса. Мы согласовали детали, подписали предварительный договор, пожали руки. Красин ушел довольный. Денис задержался, собирая документы. – Мам, все в порядке? Ты какая-то бледная. – Все хорошо. Просто устала. – Может, тебе отдохнуть? Съездить куда-нибудь? Я посмотрела на него. Мой сын. Мой мальчик, которого я растила одна, в которого вложила всю душу. Который сейчас смотрел на меня честными, открытыми глазами и лгал. Лгал так же естественно, как дышал. – Может быть, – сказала я. – После пятницы. Он вздрогнул, едва заметно, но я увидела. – Почему после пятницы? – Просто так. Рабочая неделя закончится. Он кивнул, поцеловал меня в щеку и ушел. Я подождала десять минут. Потом достала телефон и нашла в старых контактах номер, который надеялась никогда больше не набирать. – Частный детектив Стрельников, – голос за четверть века почти не изменился, только стал более хриплым. – Игорь Семенович? Это Елена Викторовна Князева. Вы помогали мне во время развода двадцать пять лет назад. Пауза. – Елена Викторовна! Конечно, помню. Надеюсь, у вас все хорошо? – Не совсем. Мне снова нужна ваша помощь. – Слушаю. Я закрыла глаза, собираясь с силами. Произнести это вслух означало признать – история действительно повторяется. – Мне нужно выяснить все о моем сыне. Денисе Михайловиче Князеве. Все контакты, встречи, переписка. – Понимаю. Деликатная ситуация. – Очень. – Мои расценки выросли за эти годы… – Деньги не проблема. Когда сможете приступить? – Хоть сейчас. Но для начала нужна информация – где он работает, живет, машина, номера телефонов, фотография. И ваши подозрения – это поможет понять, что именно искать. – Я пришлю все на электронную почту. Тот же адрес? – Нет, давно сменил. Запишите новый. Я записала, продиктовала основную информацию о Денисе. – И, Игорь Семенович… Это должно остаться между нами. Абсолютно конфиденциально. – Разумеется. Вы же знаете, я могила. Отчитываться буду только вам, только лично. – Спасибо. Жду результатов. Положив трубку, я долго сидела неподвижно. За окном начинался закат, окрашивая питерские крыши в цвет ржавчины. Или крови. Я не хотела этого. Не хотела шпионить за собственным сыном, копаться в его грязном белье, нанимать детектива. Но что еще оставалось? Ждать, пока все рухнет само? Пока Рита узнает правду так же, как узнала я когда-то? Пока маленькая Соня вырастет с искалеченным представлением о том, что такое семья? Нет. Если я не смогла спасти свою семью двадцать пять лет назад, то хотя бы попытаюсь спасти семью сына. Даже если для этого придется стать его врагом. Даже если он никогда меня не простит.